Жорж Колюмбов – Обретение стаи (страница 3)
Как-то раз у Бори-Винтика повисла срочная работа: он устанавливал новый принтер, но напарник отпросился. Боря попросил Торика помочь — подержать магистраль и подать ее с другой стороны. Задача вроде бы несложная, просто непривычная.
Ничто не предвещало беды. Боря протянул руку за магистралью, Торик наклонил кабель чуть ниже необходимого… и тут же прямо у Бориного пальца проскочила мощная искра.
— Ты смотри! Рядом бьет! — оторопел Боря.
— Извини, рука сорвалась.
— Тут нужна особая осторожность (он выразительно посмотрел Торику в глаза). И осмотрительность (демонстративно осмотрелся по сторонам). Но еще больше — чуйка! Без чуйки в нашем деле никак!
— А отключить фазу нельзя?
— Сейчас никак, давай еще разок попытаемся.
Со второго раза все получилось, но Торик думал о другом. За пару секунд до электрической искры ему вдруг стало холодно, словно на затылок бросили кусочек льда. Такое с ним уже бывало, правда, проявлялось не так сильно. Может, именно это Боря называет чуйкой? Слово смешное и неправильное, но хорошо отражает суть. Ты не то чтобы слышишь или видишь, ты именно чуешь, что сейчас что-то произойдет.
Или что ты подошел к чему-то важному.
* * *
Отец все никак не мог понять, почему Торик засиживается на работе. Он не ругался, просто пытался вразумить неофита:
— Ты, видимо, очень увлекаешься. Это не имеет смысла. Пойми: работа — от слова «раб». Там ты делаешь то, что должен. Отдыхать надо совсем по-другому. Хорошо еще, что у тебя дома нет ЭВМ. Вот была бы, я думаю, ты бы вообще ничем другим не занимался. Ты больше не играешь на гитаре, не паяешь схемы, почти не читаешь. Я уж не говорю о физической активности. Должно же быть разнообразие в жизни! Это ладно мы в Кедринск ездим, а то бы так и закис.
Торик молчал. Что тут ответишь? Как объяснить? Как передать свой мир, свои ощущения от свободы творчества? Когда все зависит только от тебя — как задумаешь, как реализуешь, так и будет работать. Когда не ограничивают рамки материального. Можно придумать и реализовать любые алгоритмы, заняться какими угодно задачами, сделать все! — лишь бы хватило дерзости и времени.
Разве можно это объяснить человеку, который видел компьютеры лишь на картинке?
* * *
«Прихожане» работали и по вечерам, но другие. Особенно запомнились двое талантливых ребят чуть постарше Стручка. Обоих звали Александрами, но один носил фамилию Орлик, а другой — Аничков. Торик про себя назвал их Орлятами. Чем конкретно они тут занимались, не знал никто, даже шеф.
Сегодня Орлик, вальяжно развалившись на стуле, молниеносно набирал код новой программы. Аничков рядом прыскал от смеха. Торик заинтересовался. Когда код был уже почти готов, Орлик наклонился к Боре и пару минут что-то серьезно с ним обсуждал. Потом улыбнулся коллеге, поднял вверх большой палец, добавил несколько строк кода, стартовал программу и прикрыл глаза ладонью в притворном стыде.
Барабанный принтер, АЦПУ, ожил, затрясся и выдал дикую пулеметную очередь стуков. За минуту принтер нашлепал несколько метров хаотичного узора из одинаковых букв и смолк. Орлик не спеша подошел к приемной стойке, оторвал бумажную ленту, улыбнулся и широко развел руки, держа бумагу как транспарант. Полуметровые буквы, сложенные из тысяч стандартных маленьких значков, безмолвно кричали: «ЭКОНОМЬТЕ БУМАГУ ДЛЯ АЦПУ!»
Стручок, зашедший в зал узнать причину странного шума, усмехнулся и тихонько сказал Торику:
— Инженерный юмор. И ничего им за это не будет. А попробуй так сделать кто другой… Видимо, разрешили расслабиться на фоне большого успеха.
— Успеха?
— Говорят, позавчера прошла госприемка их продукта.
— А что за продукт?
Стручок нервно оглянулся и сказал еле слышно:
— Бортовая операционка.
— ?
— Они вдвоем с нуля разработали собственную операционную систему. Теперь ею будут оснащать… — Он примолк. — Извини. Меньше знаешь — крепче спишь.
— А ты-то откуда все знаешь?
— Я много где бываю… Плюс батя.
— У них такой высокий уровень подготовки?
— О, недостижимый! Знаешь, как говорит Серафим? «Хорошо, что не вредители». С ними, если что, мало кто мог бы справиться.
— Ничего себе! А держатся запросто. Такие улыбчивые ребята.
— Внешность обманчива, — развел руками Стручок.
Глава 2. Взгляд со стороны
Через пару месяцев Орлята сделали Торику шикарный подарок.
Он не сразу понял, почему Орлик обратился именно к нему. Стручок подсказал? Саша пришел с парой бобин магнитной ленты, заправил ленту и внимательно глянул на Торика.
— У меня есть программа на ассемблере, она считывает любую магнитную ленту блок за блоком.
— Можно посмотреть?
— Конечно, я тебе ее оставлю. И бобину тоже. Здесь много ценной информации, но ее сначала придется добыть. Она несколько раз перекодировалась, часть сломалась, часть осталась в другой кодировке.
— Она… секретная?
— И да, и нет, — улыбнулся Орлик. — Ты слышал о Стругацких?
— «Полдень XXII век»? Я читал.
— Не только. На этой ленте десяток новых книг Стругацких, а тут еще кое-что.
— Ух ты!
— Я мог бы сам этим заняться, но тогда надо сидеть здесь и отлаживаться. Вопросы, расспросы, а главное — сейчас идет один… важный проект. Меня увезут, и там нельзя отвлекаться. Если интересно, попытайся добыть тексты. Если получится, можно будет даже сверстать их для печати. Аничков тебе расскажет, как поворачивать и складывать текст, чтобы делать двусторонние тетрадки, из которых состоят книги. Попробуешь?
Как устоять перед таким искушением? Теперь к работам Торика добавилась возня с непокорными кодами и перекодировками.
Зато добыча оказалась настоящим сокровищем! Дюжина книг Стругацких — «Понедельник начинается в субботу», «Отягощенные злом», «Пикник на обочине», «Трудно быть богом» и еще много чего, пяток книг в жанре эротики, на другой ленте переводные и оригинальные книги по программированию и вдобавок запрещенная «Мастер и Маргарита».
Стручок аж подпрыгнул, когда узнал о нечитанных книгах прямо под боком, и мигом написал программу их перекодировки для чтения на еэсках. В общем, звезды сошлись.
Через пару недель эпидемия подпольного самиздата охватила весь отдел.
* * *
«Понедельник…» Стругацких просто очаровал Торика, причем не волшебно-чудесными аспектами НИИЧаВо вроде суеты вокруг дивана и неразменного пятака, а самой главной мыслью, вынесенной в заголовок. Он ощущал себя именно таким, как герои книги, — ученым, зависающим на работе с бОльшим удовольствием, чем где-либо еще. Человеком, который не любит выходных и праздников, потому что они мешают привычному укладу жизни.
Он всей душой понимал и поддерживал такую точку зрения, и, если бы ему только разрешили, то и спал бы здесь, чтобы не тратить время на дорогу домой. Ему просто было интересно так жить. А из всех чудес, описанных в книге, лично для себя он хотел бы только одно: уметь создавать себе дублей. Вот бы он развернулся! Один дубль ходил бы и утирал носы «прихожанам», другой писал бы документацию, третий бы стоял в очереди в буфет. А сам Торик все это время сидел бы и программировал. Вот это была бы жизнь!
В отделе появились совсем маленькие компьютеры под названием ДВК. Это были сильно уменьшенные эсэмки, совместимые с настоящими, но компактные и современные. Их экраны уже позволяли отображать не только буквы и цифры, но и монохромную графику.
Торик усмехнулся: робот Карел ведь ходил по полям из цветных символов. Возможно, когда-нибудь сделают и цветную графику?
* * *
Торик так и не смог понять, чем занимается Зудин. Разговор он не поддерживал, сидел то на еэске, то на эсэмке. Серафим от вопросов отмахивался, но намекал, что Зудин — неплохой специалист, хотя начисто лишен тяги к творческому поиску. Просто решает порученные задачи. А отец у него — важная шишка.
* * *
В один из дней Стручок увлеченно рассказывал Торику о появившейся на еэсках игре по мотивам киноэпопеи «Звездный путь». Потом спохватились, спустились в буфет, но поздно: все уже съели.
Пожилая буфетчица вздохнула: «Ладно, сейчас что-нибудь придумаем», исчезла за стойкой и вернулась, держа в каждой руке по тарелке, где было крутое яйцо, разрезанное пополам и политое майонезом, и кусочек хлеба. К этому прилагались коржик и чай. Ребятам вполне хватало.
И тут буфетчица, светлея лицом, вдруг вспомнила: