Жорж Фор – Путешествие на Луну (страница 15)
Схватив на руки дочь, Михаил Васильевич бросился к канату, сел на палку, и невероятная сила стала быстро поднимать их в воздух…
И было уже пора: увидев, в чем дело, караульные солдаты бежали с ружьями наперевес к месту происшествия… Но когда они подоспели туда, беглецы были уже высоко… Видя, что жертва ускользает, они стали стрелять…
Одна из пуль попала в плечо профессора, который испустил крик боли. К счастью, он настолько сохранил самообладание, что не выпустил из рук Леночку.
Видя опасность, Гонтран и его приятель напрягли все силы, и скоро беглецы очутились на площадке аэроплана. Громкое ура! вырвалось из груди воздухоплавателей. Между тем снизу свистели пули, направленные на смельчаков. Сломка был вынуждён принять меры, чтобы выстрелы не изрешетили материи аппарата.
Достав из ящика, несколько блестящих металлических шариков, он бросил их в толпу преследователей…
Раздался ужасающий взрыв, и густой дым облаком окутал толпу… Когда дым рассеялся, на изрытой земле лежали в конвульсиях окровавленные враги… Прочие в ужасе спешили укрыться.
— Вперед! — скомандовал тогда инженер.
Лопасти винтов быстрее завертелись, и аппарат стал плавно подниматься в вышину. Через десять минут дома Петервардейна казались воздухоплавателям небольшими пятнами, а люди — черными точками. Затем весь город слился в одно серое пятно, опоясанное серебряной плоской Дуная.
На этой высоте аэроплан снова остановился.
ГЛАВА XI
— Дорогой Гонтран, обратился к своему приятелю Сломка, когда аппарат остановился в воздухе, — не будешь ли ты так добр представить меня высокоуважаемому профессору?
С этими словами молодой инженер снял шляпу и раскланялся со всею галантностью, на которую был способен.
— Ах, в самом деле!.. — догадался Гонтран, заглядевшийся на свою невесту. — Позвольте, Михаил Васильевич, представить вам моего лучшего друга, г-на Вячеслава Сломку…
— …Восторженного почитателя ваших, профессор, трудов, — прибавил приятель графа, сердечно пожимая руку, протянутую старым ученым.
— Что это, вы ранены?! — воскликнул затем инженер, увидев кровь, текшую по плечу отца Леночки. — Позвольте мне осмотреть вашу рану!..
— Ничего, это пустяки, — успокоил молодого человека Михаил Васильевич. — А разве вы врач?
— Врач ли он? — улыбаясь, вмешался Гонтран. — Мой Вячеслав — все: и химик, и физик, и математик, и ботаник, и механик, и астроном…
— Вы астроном? — с живостью обратился к инженеру старый ученый.
— Гонтран преувеличивает, — скромно отвечал Сломка, — астроном!.. Я почти такой же астроном, как и он сам, то есть…
Здесь молодой человек прикусил губы, заметив яростный взгляд друга. Чтобы замять разговор, он наклонился и стал рассматривать рану Михаила Васильевича. Это помешало ему видеть выражение сомнения, с которым старый ученый встретил его последние слова.
— Ничего! — успокоительно сказал Сломка после осмотра раны. — Угол прицела был слишком велик, и пуля задела только наружные покровы.
С этими словами импровизированный врач отвернулся, чтобы взять из ящика захваченные им на всякий случай перевязочные материалы. Воспользовавшись этим, Михаил Васильевич обратился к графу и проговорил ему на ухо:
— Я думаю, граф, что познания вашего друга более обширны, чем глубоки.
— Почему же?
— Они слишком разносторонние…. Притом эти слова по вашему адресу… Истинный ученый никогда не завидует познаниям других…
Гонтран вынужден был собрать все свои силы, чтобы оставаться серьёзным.
В эту минуту Вячеслав снова подошел к своему пациенту. С ловкостью заправского хирурга он промыл рану раствором сулемы и наложил повязку.
Тем временем его приятель обратился к молодой девушке, которая еще не могла оправиться от всего случившегося, и взял ее за руку. При этом прикосновении Леночка открыла глаза, словно пробудившись от тяжелого сна…
— Спасены! — прошептала она слабым голосом.
— Да, дорогая моя, спасены и соединены навсегда; отныне ничто не разлучит нас…
— И все-таки я попрошу тебя на несколько минут покинуть m-lle, — с улыбкой обратился инженер к своему другу, — пора продолжать наше путешествие.
— А куда мы направляемся теперь? — спросила девушка.
— В Париж.
Ни отец, ни дочь не возражали против поездки в столицу Франции. Михаил Васильевич был всецело поглощен своими мыслями. Он думал о своем заключении, о бесчестном поступке Шарпа, овладевшего всеми бумагами старого профессора и теперь, быть может, уже воспользовавшегося его многолетними трудами, — о своем товарище по заключению, несчастном Джуро, и его кладе… Углубленный в размышления, отец Леночки не видел и не слышал вокруг себя ничего…
Между тем оба аэронавта приступили к делу. Гонтран отправился к машине, а Сломка стал править аппаратом, как вдруг тихий шепот долетел до его слуха. Он обернулся и увидел перед собою Елену.
— M-eur Вячеслав, — умоляющим голосом проговорила она, — я хотела просить вас об одном одолжении.
— Одолжении… меня?.. о каком-же? — с удивлением спросил инженер.
— Тс!.. потише!.. — остановила его девушка, кидая боязливый взгляд на своего отца, углубленного в мрачные думы. Затем, немного покраснев, она прибавила:
— Я хотела сказать вам два слова касательно Гонтрана.
— Вот не было печали! — промычал Сломка. — Еще попадаешь в трагические наперсники!
— Я не знаю, — продолжала между тем Леночка, — сообщал ли вам Гонтран…
— Что он любит вас? О, да, сударыня…
— Нет, не то… Видите-ли, чтобы привлечь к себе благосклонность папа, графу приходится представляться обладающим обширными научными познаниями…
— Ах, вот что! — со смехом проговорил инженер. — Как же, он мне говорил и об этом… Но что же я могу тут поделать?
Молодая девушка в нерешительности остановилась, затем застенчиво начала:
— Видите-ли, дорогой г-н Сломка… Я просила бы вас иногда помочь Гонтрану, когда папа задаст ему слишком трудный вопрос… При ваших обширных познаниях это не составит для вас труда… А я сама, к сожалению, слишком многого не знаю…
— Ладно, ладно!.. — успокоил Леночку молодой инженер. — Мне уже не в первый раз придётся играть роль суфлёра по отношению к Гонтрану, — еще в школе я подсказывал ему уроки… Будьте покойны, m-lle Елена.
Поблагодарив Сломку своей обворожительной улыбкой, девушка отошла на своё место, подле отца. Последний поднял опущенную голову и спросил командира аэроплана:
— При благоприятном ветре, сколько нам понадобится времени, чтобы достигнуть Франции?
— Тридцать или сорок часов… Аппарат легко может делать сто — полтораста километров в час, — ответил инженер.
— Хорошая скорость! — проговорил старый учёный, привычным взглядом осматривая конструкцию аэроплана. — И это вы, г-н Сломка, придумали и построили такой аппарат?
— Построил — да, я, — не задумываясь, отвечал молодой человек, вспомнив о просьбе Елены, — но придумал не я: честь изобретения исключительно принадлежит моему другу, графу Фламмариону.
Гонтран, до слуха которого долетели последние слова приятеля, с изумлением взглянул на него. Он — изобретатель аэроплана! К чему такая мистификация?.. Но затем он понял благородное намерение Сломки.
Между тем Михаил Васильевич принял это за чистую монету.
— Ах, дорогой Гонтран, — вскричал он, — как я рад, что вам удалось выполнить ту великую задачу, над которою тщетно ломали голову изобретатели, — задачу изобрести воздухоплавательный аппарат, приводимый в действие машинами и чуждый неудобств аэростата.
— Да, — подтвердил молодой дипломат с апломбом, вызвавшим улыбку на лице Сломки, — особенно во Франции многие трудились над устройством подобного аэроплана. Начиная с 1863 года, мы видим целую массу проектов: Надара, Ланделя, Понтон д’Амекура, Брайта, Пэно и др.
Елена Михайловна с удивлением слушала своего жениха, удивляясь, откуда он набрался таких познаний.
В действительности ученость графа, объяснялась очень просто: предвидя, что старый ученый непременно заведёт речь об аэропланах, запасливый Гонтран заблаговременно расспросил приятеля о последних.
— Конечно, — подтвердил слова друга инженер, — список изобретателей, ломавших голову над устройством летательного аппарата тяжелее воздуха, очень велик, к сожалению, никто из них не добился успеха…
— Позвольте, позвольте! — с живостью прервал Вячеслава Сломку старый ученый, увлекшись любимой темой. — Мне кажется, что этого сказать нельзя… Лет сорок тому назад один из моих соотечественников, некто Филипп, почти решил эту задачу. Он придумал винт с четырьмя горизонтальными лопастями, вертикальная ось которого была закреплена на шарообразном сосуде, содержавшем воду. При нагревании этого сосуда вода превращалась в пар; пар, проходя через отверстия в лопастях винта, заставлял последний вращаться, — и в конце концов весь аппарат быстро поднимался на воздух. Подобные опыты я видел сам в Варшаве, в 1845 году.
Гонтран изобразил на своем лице улыбку сожаления.
— Но разве подобный аппарат может быть применен в большом виде? — возразил он Михаилу Васильевичу. — Я сам видал в музее сделанный из алюминия геликоптер Понтон д’Амекура… знаю также описание подобного же механизма, придуманного итальянцем Форланини… Но все эти аппараты, в малом виде успешно выполняющие свою задачу, никуда негодны, будучи построены в больших размерах.
Видя апломб, с которым молодой дипломат возражал профессору Осипову, Сломка, хорошо знавший происхождение и степень научных познаний приятеля, едва мог оставаться серьёзным.