Жорж Бор – Великий поход (страница 42)

С другой стороны стаю зажимало полукольцо дружинников. Кровавые силуэты были не столь смертоносны, но действовали до ужаса синхронно. Если у них не получалось уничтожить оборотня одним ударом, то сразу следовало ещё несколько. И так продолжалось до тех пор, пока монстр не превращался в груду изрубленного мяса.

Если у этих существ были схожие особенности с оборотнями из легенд моего мира, то не было ничего удивительного в том, что они полностью потерялись от того, что творили мои подчинённые. Если честно, то я сам нихрена не понимал что происходит. Вурдалаков резали, как беззащитный скот и с первых же секунд боя нечисть из охотников превратилась в беззащитных жертв.

Четыре десятка монстров были уничтожены всего за несколько минут. Я хотел накинуть на дружинников ещё пару усилений, но быстро понял, что это не имеет смысла. Они и так справлялись отлично и только я стоял без дела и глазел по сторонам.

Может поэтому только я заметил сидевшего в отдалении ворона. Птица была почти обычного размера и вела себя тоже обычно. Воронье всегда слеталось к местам сражений, как и другие мелкие падальщики.

Однако, окружающий пейзаж не располагал к жизни обычных лесных обитателей. Если в этом жутком лесу и могли выжить какие-то звери, то они были ничем не лучше уничтоженной стаи волколаков.

Для проверки этой жизнеутверждающей гипотезы, я немедленно создал атакующее заклинание и швырнул его в подозрительную птицу. До окончания действия дестабилизации оставалась ещё половина времени. Прохор надёжно держал свою ауру, а вся дружина была на пике силы, благодаря умению Никиты. Лучшего момента, чтобы напасть на предводителя нечисти ждать было глупо.

Однако, птица сумела меня удивить. Ворон невозмутимо спрыгнул на ветку пониже, пропуская мою атаку над головой, и укоризненно посмотрел на меня. Это оказалось настолько неожиданно, что я замер со вторым Удалением в руке и растерянно уставился на пернатого наблюдателя.

Ворон немного потоптался на месте и вернулся на свой наблюдательный пункт. В прошлый раз маскировку удалось сбить в полуметре от него. А сейчас…

— Вроде всё, княжич, — произнёс рядом со мной Прохор. Воевода скинул ауру и невозмутимо тёр какой-то тряпицей свой топор. Если бы оставался хотя бы малейший признак опасности, то богатырь ни за что не расстался бы со своей магической бронёй, — Порубили нечисть проклятущую. Ох и добрый ты мне подарок сделал, Алексей! Враз волколаков рубит!

— Да, — рассеяно ответил я и развеял атакующее заклинание, — Пользуйся на здоровье…

— Заметил чего? — подозрительно осмотрев разлапистое дерево, на котором сидел ворон, спросил воевода. Птица в этот момент взмахнула крыльями, поудобнее устраиваясь на ветке. Не заметить её было невозможно, но богатырь никак не отреагировал на движение. Если бы у птиц была мимика, то я мог бы поклясться, что чёрная птаха насмешливо улыбается, — Послать гридней проверить, пока дар Никиты не развеялся?

— Не надо, — замедленно покачал головой я и, с трудом оторвав взгляд от птицы, повернулся к полю боя, — Потери есть?

— Какое там! — довольно усмехнулся воевода, — Ещё с прибытком остались.

— В смысле? — не понял я, а Прохор указал в сторону задумчиво стоявшего в отдалении десятника.

Никита держал в руках подаренное мной ожерелье и пытался что-то с ним сделать. Я подошёл ближе и только тогда заметил, что мой подчинённый пытается прицепить к общей цепочке ещё один красный камешек.

— Это что у тебя? — с интересом спросил я и десятник тут же смущенно убрал руки за спину.

— Не знаю, княжич, — виновато ответил Никита, — Сперва подумал, что поломал подарок твой, но потом понял, что не так это. Когда гридней отпустил всех, а дар свой свернул, заметил, что в руке это вот держу. Не знаю как быть теперь. На общую нитку не садится, хоть ты тресни. Будто места на ней больше нет.

Воин протянул мне обе руки и продемонстрировал всё, что он пытался сделать до этого. В небольшом алом камне действительно имелось отверстие. Однако, как только к нему приближалась серебристая нить, что-то происходило. То ли дырка смещалась, то ли ветер внезапно дул, то ли руки дрожали у Никиты, но продеть шнурок не получалось.

— Не мучайся, — немного понаблюдав за безуспешными попытками подчинённого, посоветовал я, — Убери его куда-нибудь до лучших времен. Может позже пригодится.

Скрыть завистливые ноты в голосе мне не удалось и Никита тут же вопросительно посмотрел на меня. Немного подумав, я решил озвучить посетившую меня мысль.

— Я могу ошибаться, — сразу предупредил я, — И это чисто моё мнение.

— Неужто знаешь, что это за штука, княжич? — с надеждой спросил десятник.

— Не знаю, — покачал головой я, — Но вариантов, на самом деле, не так уж и много. Или это запасная батарея для твоего дара, чтобы гридней сразу в эту красную броню одеть. Или запчасть на случай поломки основного артефакта. Сколько там камней?

— Семнадцать, — не раздумывая ответил Никита.

— Может больше нельзя на одну нитку собирать, — предположил я, — Вот и пригодится, если испортится одна. Ну или…

— Что? — жадно спросил ратник, а я подозрительно посмотрел на него. В глазах подчинённого горел нездоровый ажиотаж и мне стало немного не по себе от такой его реакции.

— Или это первая часть следующей детали твоего набора, — всё же поделился третим вариантом я, — И если так, то только от тебя зависит когда ты соберёшь его полностью.

Возможно, говорить этого не стоило. Возможно, это могло привести к очень печальным последствиям. Или даже смерти. Но понял я это слишко поздно. Только тогда, когда увидел взгляд Никиты, которым тот смотрел на небольшой красный камень в своей руке.

Так смотрят на самое дорогое сокровище в мире, за которое готовы убивать. Не умирать, а именно убивать. Много и часто. Потому что только так десятник мог получить следующий камень. Конечно, только в том случае, если моя теория была верна. Однако, я не сомневался, что Никита будет проверять её до тех пор, пока не пересечёт черту.

— На данный момент могу точно сказать, что эта штука работает так исключительно с нечистью, — собрав в кулак всё своё хладнокровие, добавил я, — Она более живучая и магически насыщенная. С людьми такой номер не пройдёт точно.

— Если их мало, — не глядя на меня, возразил мне Никита.

— Нет, — категорично ответил я и накрыл камень своей рукой, — Вообще.

Воин, лишившись визуального контакта со своей прелестью, моментально пришёл в себя и растерянно тряхнул головой. Потом осмотрелся вокруг, оценил количество разбросанных тел и глубоко вздохнул, собираясь с силами.

— Прохор, — произнёс Никита, — Просьба у меня к тебе будет. У себя не подержишь каменюку эту? А то кабы чего дурного не вышло. Как взгляну на неё, так в глазах всё плывёт, а в голове только звон мечей, да кличи ратные.

— Княжичу отдай, — хмуро ответил воевода, от которого тоже не укрылось состояние старого приятеля, — У него сохранней будет. С нашей службой, неровен час, в поле все останемся. А он всяко выживет.

— И то верно, — протягивая мне опасный артефакт, ответил десятник.

Вера подчиненных в мои неординарные способности мне очень льстила, но слова воеводы были равнозначны для всех. Если у нас возникнет ситуация, в которой будет уничтожен весь отряд, то я, скорее всего, тоже не выживу. Потому что с каждым разом сила противников увеличивалась и безнадежный бой с армией Валдиса мне уже казался веселым туристическим походом.

Однако, камень я всё же взял. Лучше пусть артефакт будет у меня, чем у подчинённого, на которого он влиял не самым лучшим образом.

В этот момент, словно увидев всё необходимое, ворон шумно хлопнул крыльями и бесследно исчез. Кроме меня этого никто не видел. И задавать вопросы спутникам было бессмысленно.

— Едем в деревню, — только и произнёс я.

Офицеры ушли. Гридни уже разобрали своих лошадей и готовы были тронуться в путь. Я подошёл к ближайшему трупу оборотня и осторожно его перевернул.

Вопреки моим ожиданиям, монстр так и остался в своём полузверином обличье. Покрытое клочковатым мехом длинное тело, серые пятна на коже и жуткая клыкастая пасть на массивной башке. Кем он был до превращения определить было невозможно.

По самым скромным прикидкам, население городища насчитывало несколько тысяч человек. И для нас будет очень большой удачей, если мы только что встретили всех выживших.

Дорога по изуродованному лесу заняла почти час. Дружина находилась в постоянном напряжении и это дико выматывало. Любой порыв ветра превращал окружающие деревья в жутких монстров, которые норовили треснуть прохожих ветками.

Процветающее поселение превратилось под действием тёмных сил в гротескное подобие себя прежнего. Десятки нор в земле заменяли дома, а чёрная земля бугрилась холмиками свежих могил, вместо грядок. Дело шло к вечеру и я отчётливо понимал, что ночевать в таком месте точно не стоит. Вот только выбор у нас был не такой уж большой. По словам Прохора, до летнего терема князя было около пяти вёрст. В текущих условиях это было слишком много.

Посреди городища возвышалось гигантское дерево. Самое большое и уродливое из всех, что мы видели до этого.

— Дурное место, — высказал очевидную мысль воевода.

— Предложения? — хмуро спросил я.

— Нету предложений, княжич, — покачал головой Прохор, — Как не поверни — всё одно плохо. И в лесу этом нечистом плохо, и здесь нехорошо.