Жорж Бор – Наследие Изначальных (страница 9)

– А о чем я говорил? – не понял архивариус.

– Нуу, – медленно закипая, протянул я, – О репортерах и свободе мысли…

– А! – встрепенулся воистину самый древний представитель расы гиртамов, – Да! Репортёры – зло! Никогда не читай газеты, сынок – там одно вранье!

Я вздохнул и покачал головой. Помощь пришла со стороны гвардейца, который имел больше опыта в общении с нашим собеседником.

– Станции связи, господин Асачи, – настойчиво произнёс клык, – Вы говорили, что император их отключил…

– Ну конечно! – воскликнул архивариус и недовольно добавил, – Вечно вы меня перебиваете! Так вот. Станции связи не только и не столько служат для мгновенной передачи данных по галактике, сколько работают в качестве ретрансляторов и конденсаторов психоэнергии разумных. Без должного контроля, у лидеров разных сообществ быстро появились свои интересы, которые были для них важнее долга перед империей.

– Вы хотите сказать, что император подавлял психику разумных по всей галактике, – неверяще произнёс Нилок, – Но ведь это за гранью морали! Подобные эксперемнты строго запрещены регламентом империи и противоречат всем законам общества!

– Когда это гиртамов интересовали законы? – насмешливо фыркнул в ответ Асачи, – Мы создали эти законы для двуногих, поэтому можем трактовать их на свое усмотрение. К тому же, подобные эксперименты мешают настройке станций связи.

– Но ведь получается, что все население галактики не больше, чем рабы! – возмущённо сказал Таваль.

– Это не совсем так, – ответил Асачи, – Императоры никогда не блокировали волю разумных, хотя возможность такую имели, а только усиливали положительный отклик на свои действия у населения, – дождавшись понимающих кивков со стороны слушателей, старик продолжил, – При полной блокировке воли, разумные становятся слишком апатичными и не могут развиваться.

– И если бы не этот недостаток, то станции работали бы на полную мощность, – с сарказмом произнёс я.

– Разумеется, – кивнул архивариус, заставив меня убрать с лица кривую усмешку. Я иногда сам забываю, что для гиртамов, особенно таких старых как Асачи, двуногие всего лишь пища, – Психоэнергия необходима для активации второго контура системы. Накапливать её нельзя, но этого добра всегда больше, чем нужно. Двуногие имеют дурацкую привычку слишком много думать и испытывать яркие эмоции, но нам это на руку.

– Это огромные ресурсы, – произнёс я, – Станции связи, ралинготы, Таал, психоэнергия… Зачем это все? Неужели для того, чтобы Изначальные могли прийти в нашу галактику?

– Не просто прийти, а с комфортом пересечь границу измерений и легко адаптироваться к новым условиям, – наставительно ответил Асачи, – Психоэнергия нужна для стабилизации и увеличения продолжительности работы стационарного портала. Все остальное лишь жалкие проколы и серьёзного интереса не представляет.

– Значит если у мятежников не будет доступа к управлению, то они не смогут ничего сделать? – уточнил Хоак.

– С их точки зрения это мы мятежники, – со вздохом ответил старик, – И об этом нельзя забывать. Отщепенцы не фанатики – они выполняют свое предназначение. Не забывайте об этом! Несколько поколений без контроля превратили разум двуногих в комок противоречий. При выборе союзников нужно быть особенно осторожным. Не удивлюсь если на стороне прайда уже есть обычные разумные – ими слишком просто манипулировать, если знаешь как…

– А что нам мешает уничтожить стаю при помощи флота империи? – спросил я, – Ведь у них не будет шансов против полноценных армий!

– Всё то же, малыш, – недовольно поджав губы и погрозив мне узловатым пальцем, ответил архивариус, – Ты, видимо, плохо слушал старого Асачи. Я бы не доверил спину никому из действующих адмиралов. Если они узнают, что император погиб, то большой вопрос на чью сторону они встанут. Есть, правда, один надёжный человек…

– Был, – подал со своего места голос Хоак, – Шестой флот уничтожен при штурме Дуада.

– Жаль, – грустно кивнул Асачи, – Генри был отличным командиром…

– Он жив, – успокоил архивариуса гвардеец, – Но от состава его флота осталось процентов пятнадцать и те на ремонте, так что рассчитывать на его поддержку бессмысленно.

– Значит придётся вам, детки, справляться самим, – подвёл неутешительный итог пожилой гиртам, – Я починю Шиноко и восстановлю на ней все системы. По крайней мере это повысит ваши шансы. Миар говорил что-нибудь перед смертью?

– Да, – кивнул я, – Что нужно не допустить открытия портала и спрятать Таал.

– Этого добра уже много должно было скопиться, – задумчиво ответил разумный, – Отдельная головная боль! Что-то ещё?

– Вот, – сказал я и протянул собеседнику тетрадь с непонятными знаками, – Я не смог прочитать, возможно там что-то важное…

Если в этой записной книжке информация о любовных похождениях Черного, то будет очень неловкая ситуация. Испытывая сильное смущение, я сумел побороть себя и отдать записи. Будь что будет. Асачи открыл тетрадь и пробежал глазами первую страницу.

– Это расчёты критической массы, – сказал он и я, с трудом, сумел сдержать вздох облегчения. Все-таки там было что-то важное, – С этим я разберусь позже. На этом предлагаю закончить. Шиноко будет готова к взлету завтра, а сейчас идите отдыхать. Таал можете оставить у меня – более надёжное место вы все равно вряд ли найдёте…

– Хорошо, – кивнул я, испытав очередной прилив облегчения. Таскать с собой многотонный запас этого странного вещества мне не хотелось и я сам собирался предложить архивариусу взять Таал на хранение, но он меня опередил.

– Идёмте, – поднимаясь, сказал Хоак, – Я покажу где можно переночевать.

Этажом выше, находились комнаты для отдыха. Обычно здесь останавливались посетители корпуса, которые не хотели или не могли отправиться в город, но сейчас они пустовали, как и все здание. За все время, мы так и не встретили ни одного местного обитателя. Казалось, что господин Асачи единственный представитель гвардии в столице.

– Располагайтесь, – сказал гвардеец, открывая дверь и заходя внутрь, – Я буду в соседнем номере. Если понадобится помощь – дайте знать.

Хоак собрался покинуть помещение, но на его пути возник Таваль. Рядом с дверным проемом, вроде бы случайно, остановился Дик.

– Погодите, господин Юнг, – крайне вежливо произнёс мой компаньон, – У меня есть пара вопросов к вам. Уделите мне пять минут.

– Если это не касается закрытой информации, то я готов ответить, – спокойно кивнул Хоак.

– Ну что вы, – улыбнулся Таваль и я сразу понял о чем пойдёт речь, – Во время беседы с господином Асачи была затронута тема судьбы планеты Струмэ и я хотел бы узнать об этом подробнее. Я родом из этого мира и для меня очень важна любая информация о тех событиях.

– К сожалению, – развёл руками гвардеец, – Эти данные я не имею права разглашать посторонним.

– Господин Юнг, – делано обиделся человек, – Час назад я обсуждал судьбу галактики в компании с тремя разумными гончими, как вы можете после этого называть меня посторонним?

Хищный прищур Хоака не сулил Тавалю ничего хорошего. Похоже мой спутник перегнул палку – давить такими аргументами на гвардейца явно не стоило.

– Эта история давно в прошлом, барон лок Трингер, – отчеканил клык, – И мой вам совет – забудьте прошлое и живите дальше. Мы постараемся не допустить повторения тех событий.

Закончив фразу, гвардеец двинулся вперёд, намереваясь покинуть помещение, но Таваль его остановил, перекрыв дорогу выставленной рукой.

– Я настаиваю, господин Юнг, – тихо произнёс компаньон с явной угрозой в голосе, – Для меня это действительно очень важно…

Чувствуя как нарастает напряжение между спутниками, я решил вмешаться.

– Хоак, – позвал я.

– Да, Ваше величество, – не оборачиваясь, ответил гвардеец. Я был уверен, что сейчас они с Тавалем пристально следят за каждым движением друг друга.

– Расскажи ему, – больше попросил, чем приказал я, – Он имеет право знать.

– Как прикажете, ваше величество, – ответил Хоак и сухим казенным тоном начал говорить, – Планета Струмэ была уничтожена во время восстания коалиции шонгов. После подавления сопротивления, согласно договорённости с мятежными представителями гвардии, планета была передана группам карателей. Тотальное уничтожение населения было связано с необходимостью сокрытия факта перемещения местного ралингота. После завершения процедуры, поверхность мира была обработана веществом под названием М56304Р.

– МОР, – с ужасом прошептал мой компаньон. Во время речи гвардейца, я неотрывно следил за лицом друга. Сухие фразы клыка отражались в эмоциях моего друга вспышками боли.

– Это все, что вы хотели узнать, господин лок Трингер, – произнёс Хоак.

– Да, – мёртвым голосом ответил Таваль и его рука, преграждавшая путь, безвольно упала вдоль тела.

– Тогда до завтра, господа, – обернувшись, кивнул нам клык и ушёл.

Напарник облокотился о стену и уставился в потолок.

– Таваль, – позвал я, с тревогой глядя на полный штиль в эмоциональном фоне друга, но он не отреагировал.

Я подошёл ближе и коснулся его плеча.

– Таваль! – снова позвал я и чуть встряхнул его. Взгляд напарника прояснился и он посмотрел на мою руку, сжимающую его плечо. Во взгляде было столько отвращения, что я поспешил убрать свою конечность.

Спутник резко выпрямился и направился к выходу.