Жорж Блон – Великие тайны океанов. Тихий океан. Флибустьерское море (страница 37)

Схема традиционного полинезийского плота. XIX в. (на рисунке хорошо видны вертикальные гуара (е) в носовой и кормовой части)

Путешествие пять месяцев проходило без происшествий. Единственным испытанием была его длительность. Плот шел со скоростью 3 узлов (5,5 километра в час), в хорошую погоду меньше. Когда ветер не был попутным, он уходил из-под ветра, поскольку гуара вовсе не заменяли руль и даже не позволяли менять галсы. Эрик де Бишоп раздражался по любому поводу. К примеру, он злился на Мишеля Брёна за то, что тот слишком часто общался по радио с молодой женой, с которой только-только расстался. Его придирки отравляли атмосферу, она изрядно накалилась к шестому месяцу плавания (апрель 1957 года), когда Тихий океан решил развлечься. Всю неделю бушевала буря.

Внезапно конфликты прекратились. Мелкие, пустые споры были забыты. За ревом ветра нельзя было услышать ни слова. «Таити-Нуи» взбирался на водяные горы и падал вниз с устрашающим треском, громадные валы прокатывались по плоту, казалось, паруса, мачты и каюта будут снесены. Оснастка выдержала напор стихии. Но после одной из самых бурных ночей выяснилось, что толстые бамбуковые бревна, удерживающие платформу, были вырваны. Некоторые были разбиты – их сердцевины выели древоточцы. Сколько времени плот выдержит еще?

18 мая. Бишоп, уверенный, что поврежденные бамбуковые бревна долго не прослужат, послал два радиосообщения своему чилийскому другу, почетному консулу. Их суть была следующей: «Сделаю остановку на архипелаге Хуан-Фернандес, чтобы заменить часть бамбуковых бревен. Прошу помощи буксира. Подход к островам Хуан-Фернандес очень труден для плота». И указал координаты.

Радиолюбители перехватили оба сообщения Бишопа и тут же передали их по адресу, немного драматизируя положение. Чилийские власти решили, что «Таити-Нуи» не просто испытывает трудности, а терпит бедствие.

Буря на Тихоокеанском побережье Чили была намного свирепее, чем в месте нахождения «Таити-Нуи». Но морской закон требует оказывать помощь любому терпящему бедствие судну. Чилийский фрегат «Бакедано» вышел из Вальпараисо, несмотря на непогоду.

Во вторник, 21 мая, Мишель Брён, сидящий в сотрясаемой ветром каюте «Таити-Нуи», поймал сообщение с «Бакедано»: «Идем к вам. Точка. Подтвердите координаты». Брён ответил: «34° 28' юг, 89° 7' запад». Фрегат появился рано утром 22 мая (4:42 местного времени Вальпараисо), когда море немного успокоилось. Пассажиры плота наблюдали, как вырастает громада корабля, пока он не замедлил ход в непосредственной близости. Дым от труб фрегата застилал плот. Его машины работали на малом ходу, чтобы не создавать волн. Корабль практически стоял на месте. С него спустили вельбот. Как только он коснулся воды, матросы заработали веслами. Эрик де Бишоп внимательно наблюдал за происходящим.

– Что это за тип в белом халате?

Это был санитар. Парижская радиостанция, встревоженная чилийской радиограммой, передала в эфир сообщение, что на борту «Таити-Нуи» находится раненый. Бишоп взбесился и даже не скрывал этого. Позже вся команда плота перебралась на борт фрегата. Там людей накормили и успокоили.

– Я просил, – позже сказал Эрик де Бишоп, – буксир, чтобы отвести меня на острова Хуан-Фернандес.

– У меня инструкции на этот счет, – ответил чилийский капитан.

Команду «Таити-Нуи» вновь высадили на плот, с фрегата передали буксирный трос, а вокруг плота соорудили спасательный пояс. «Бакедано» медленно двинулся вперед.

Буксировка в бурном море сильно отличается от буксировки по дороге сломавшейся машины. Крейсерская скорость фрегата составляет 13 узлов (33 километра в час). Такой корабль едва может держать курс в плохую погоду, если идет со скоростью меньше 6 узлов. «Таити-Нуи», напротив, создан для максимально медленного плавания. При 6 узлах он зарывался носом, который метра на три уходил под воду. Затопило даже каюту.

Чтобы спасти плот любой ценой, чилийский капитан снизил скорость фрегата до 3 узлов. Руль почти не действовал. Капитан «Бакедано» поддерживал постоянную радиосвязь с Адмиралтейством, описывая сложившуюся ситуацию. При скорости в 3 узла буксировка до Хуан-Фернандеса затянулась бы на целую неделю, если предположить, что связка буксир—плот не потерпит в это время крушения, а фрегату хватит горючего на всю дорогу. Чилийское Адмиралтейство ответило капитану: «Операция слишком опасная и слишком дорогостоящая. Бросить плот, а команду забрать». Одновременно Адмиралтейство направило запрос в Париж, возьмет ли французское правительство на себя расходы за бессмысленную буксировку. Ответ был отрицательным.

Когда Эрика де Бишопа поставили в известность о переговорах, он заявил спасателям, что оплатит буксировку. Бросать плот так близко от цели было выше его сил.

– Хорошо, – согласился чилийский капитан.

Он хотел избежать обвинений в том, что отказался из малодушия. Нелепая буксировка продолжалась. Буксировочный трос лопнул 24 мая в десять часов утра.

Поговорим немного о деталях. История злополучной буксировки известна нам со слов двух человек: первую версию изложил сам Эрик де Бишоп, а вторую – Мишель Брён («Трагическая судьба „Таити-Нуи“». Париж, 1959).

По словам Бишопа, когда «Бакедано» выполнял маневр, чтобы завести новый буксировочный трос, он подошел слишком близко и задел плот, серьезно повредив такелаж и платформу. Бамбуковые бревна разошлись, покружились рядом с плотом и уплыли. Короче говоря, с этого момента плот был в столь плачевном состоянии, что оставалось только бросить его. Из-за неудачного маневра фрегата, как утверждал Бишоп.

Ничего похожего в рассказе Мишеля Брёна. Буксировочный трос не лопнул – сломался деревянный шпиль, к которому он крепился. Трос еще удерживался спасательным поясом, прикрепленным к плоту. «Бакедано», предупрежденный подаваемыми сигналами, останавливается. Буксировочный трос заново укрепляют, проводят под плот веревки, чтобы бамбуковые бревна не разошлись. 24 мая в 12 часов, через два часа после происшествия, буксировка возобновляется.

Никакого намека на столкновение фрегата с плотом.

25 мая ветер задул с новой силой, на море поднялось волнение. Буксировка со скоростью 2,5 узла становилась все более бессмысленной. «Таити-Нуи» терял бамбуковые бревна, крупные и мелкие, одно за другим. В воскресенье, 26 мая, в 8:25, буксировочный трос лопнул. Возможности снова завести его не было. Не позволяло состояние моря.

Моряки «Бакедано» проявили немало мужества, терпения и ловкости, чтобы забрать на борт путешественников и самое ценное оборудование. Операция длилась семь часов. Наконец фрегат мог идти с нормальной скоростью. В 15:30 разваливающийся плот «Таити-Нуи» исчез за горизонтом.

Эрика де Бишопа и его спутников встретили в Вальпараисо не как потерпевших кораблекрушение, а как триумфаторов. Своенравный мореплаватель даже прослезился:

– Двадцать лет назад меня так принимали в Каннах.

В тот раз он прибыл на Таити на двойной пироге «Каимилоа» вместе со своим бретонским другом Татибу. Когда приветствия отшумели, Бишоп отправился в больницу. Он опять был зол. И спешил написать историю путешествия «Таити-Нуи». Но врачи поставили неутешительный диагноз: острая пневмония.

Спасшиеся путешественники часто навещали своего капитана. Однажды они с воодушевлением сообщили ему новость, которую сочли прекрасной:

– Работники верфей в Конститусьоне предлагают вам судно для возвращения на Таити. Они построят его специально для вас. Бесплатно.

Конститусьон, маленький порт к югу от Вальпараисо, известен своими судостроительными верфями. При слове «судно» Бишоп сел на кровати:

– Какого типа судно?

– Деревянный парусник. Это их специализация.

– И вы согласитесь вернуться на Таити на борту парусника? Вы сошли с ума или сговорились угробить мою репутацию?

Ему был нужен только плот, и больше ничего. Путешествие, начатое на плоту, должно завершиться на плоту. Если благодетели из Конститусьона не хотят строить плот, пусть идут куда подальше!

Дружелюбно настроенные рабочие и инженеры хотели прежде всего доставить удовольствие мужественному французу. Они согласны построить плот. Второй. Он должен был называться «Таити-Нуи II». Алену Брёну поручено следить за строительством, пока Эрик де Бишоп, выйдя из больницы, пишет книгу.

В Чили бамбук не растет, иначе Эрик де Бишоп, быть может, потребовал бы использовать его, несмотря на печальный опыт «Таити-Нуи». Оставалось дерево. Тур Хейердал решил, что для «Кон-Тики» будет использовано дерево древних индейских плотов. Речь шла о бальзе – из-за ее необычайной плавучести. Доставка крупных стволов бальзы из горных тропических джунглей (дерево растет только там) была затруднительной, требовала времени, стоила очень дорого, кроме того, Бишоп не желал повторяться. Платформу «Таити-Нуи II» соорудили из кипариса. Древесина кипариса очень плотная, а значит, ее плавучесть намного меньше, чем у других пород дерева. Но кипарис, благодаря все той же текстурной плотности, практически не впитывает воду.

Платформа «Таити-Нуи II» немногим отличалась от предшественницы. Те же размеры: 12 метров на 4 метра 20 сантиметров. Две мачты, на которых установили фок, грот и бизань. Как и на «Таити-Нуи», поставили каюту для команды. Пока плот строился, Эрик де Бишоп проводил пресс-конференции: