Жорж Блон – Великие тайны океанов. Средиземное море. Полярные моря (страница 49)
Уинслоу Омер. После шторма. 1899
Пятнадцать часов тридцать минут. Гигантская волна приподнимает плот, на котором находится Мэг Дюмон, и переворачивает его. Пассажиры, удивленные тем, что вода теплее воздуха, мужественно борются с морем. Кажется, всем удалось взобраться на плот. Нет, не всем. Мужчина лет пятидесяти, который уцепился за плот, пытается взобраться на него.
– Нет-нет, нас и так слишком много!
И он остается в море, держась за край плота. Он слишком устал и не смог бы подтянуться на плот, даже если бы захотел. Он в упор смотрит на Мэг Дюмон.
– Вытащите его! – обращается она к соседям.
Никто не шелохнулся. Люди сбились в плотную кучу, пытаясь хотя бы немного согреться. Человек в море бросает на них последний отчаянный взгляд. Его руки разжимаются. Он опускает голову вниз, лицом в море. Спасательный жилет держит его на поверхности и относит все дальше и дальше…
«Шанзи» все еще далеко, не менее чем в километре.
– Когда же он доберется до нас?!
Но «Шанзи» по той же причине, что и «Гейдон» (нехватка горючего), удаляется от места кораблекрушения, подняв на борт двадцать пять человек. Во второй раз оставшиеся в море люди теряют надежду. Что может быть ужаснее? Несчастные, держащиеся за любой плавучий предмет – связку раскладных стульев, связанные весла (после кораблекрушения на поверхности моря плавает множество самых различных вещей), – игрушку волн и разъяренного ветра, не выдерживают нового потрясения и перестают бороться, как и тот пятидесятилетний мужчина…
Шестнадцать часов. Люди на плоту по-прежнему жмутся друг к другу. Кто-то ест апельсины, выловленные из моря. Уже давно никто не произносит ни слова.
– Глядите! Дым!
Верно, но что это за дым? Люди уже ничему не верят. И все же надежда возрождается в сердцах.
– Это военное судно!
Узкий корпус сторожевого корабля «Эмпетюоз» похож на лезвие ножа, но людям на плоту, мужчинам и женщинам (детей здесь нет), он кажется огромным. Судно как бы недвижно пляшет на громадных волнах, однако черный дым и пенные буруны от форштевня свидетельствуют, что оно идет на максимальной скорости. Прямо на плот, ни на градус в сторону. Снова забрезжила надежда.
Сторожевой корабль маневрирует с большей легкостью, чем гражданское судно, а его капитан – истинный мастер своего дела. Он ставит свое судно с наветренной стороны плота и с невероятной точностью подходит вплотную. Сторожевой корабль и плот касаются друг друга. Связки веревок летят на плот, крепкие руки подхватывают почти безжизненные тела. Медицинский пост. Горячий грог, сухая одежда. Спасенные (какое чудесное слово – «спасенный»!) мужчины и женщины переодеты в матросское платье, их собственная одежда сушится.
«Эмпетюоз» подобрал пятнадцать человек. 11 января утром их переправили на крейсер «Жан де Вьен». Крейсер взял курс на Марсель и 12 января в двенадцать тридцать прибыл в порт. Итог кораблекрушения – более двухсот жертв.
…«Свод огней и сигналов при тумане» издается Центральной гидрографической службой для штурманов и содержит все необходимые сведения о побережье. Он состоит из десяти томов, и статьи расположены в нем в алфавитном порядке. Маяки и сигналы ливанского побережья с их подробной характеристикой перечислены в томе «Д». Например, там можно прочитать, что маяк мыса Рас-Бейрут, указывающий вход в Бейрутский порт, имеет проблесковый огонь – свет на секунду вспыхивает, гаснет на три секунды, зажигается на секунду и так далее. Это позволяет распознать маяк на большом расстоянии.
«Свод» переиздается каждые три года. Если за этот промежуток времени в строй входит новый маяк, о нем упоминается в «Уведомлении для штурманов». Таким образом, коррективы вносятся во все морские документы.
Инженеры и техники, которые в начале ноября 1952 года заканчивали наладку оптического и электрического оборудования аэропорта Халде, в нескольких километрах к югу от Бейрута, никогда не заглядывали ни в одно из этих периодических изданий. Да и зачем им было интересоваться морскими документами, ведь их маяк предназначался для самолетов. Если бы им сказали, что огонь их маяка виден с моря и что по стечению обстоятельств он работает с таким же ритмом проблесков, как и маяк Рас-Бейрута, – секундная вспышка с трехсекундным интервалом, – они ответили бы, что доводы против их маяка бессмысленны по одной простой причине: «Между вспышками маяка на Халде три секунды горит зеленый свет. Ошибка невозможна. Разве есть морские маяки с зеленым промежуточным огнем?»
Да, таких маяков никогда не существовало. И естественно, никто в то время еще не мог познакомиться с отчетом врача первого класса Риу, опубликованным во втором томе «Журнала морской медицины» за 1955 год (через три года после крушения «Шампольона»). Отчет назывался «Проблемы восприятия цветовых сигналов и дальтонизма на флоте». В частности, там можно было прочитать: «Если по какой-нибудь причине, например из-за тумана, сила света зеленого огня понижается, то с большого расстояния этот огонь кажется синим или вовсе не виден».
Вы несете ночную вахту на мостике, видимость плохая. Корабль постепенно приближается к берегу. Вы повторяете про себя: «В такое-то время я должен заметить такой-то огонь и должен взять такой-то курс, чтобы войти в порт». Вы всматриваетесь в тьму и вдруг видите огонь. Вы считаете вспышки. Все правильно, ваш путь верен.
В четыре часа утра 22 декабря 1952 года было еще довольно темно. Дул юго-восточный ветер силой шесть баллов. Вахтенный офицер, стоявший на мостике «Шампольона», вышедшего накануне утром из Александрии, заметил огонь маяка Рас-Бейрута и, согласно приказу, записанному в корабельном журнале, послал матроса за капитаном Бурде.
Выписка из судового журнала, сделанная капитаном Бурде: «В четыре часа пять минут меня предупредили, что показался огонь маяка Рас-Бейрута. В четыре часа пятнадцать минут я проверил сам, что огонь, вернее, его отсвет дает белую вспышку каждые три секунды в правильном направлении, то есть чуть-чуть справа».
Судно берет курс на этот огонь.
«В пять часов пятнадцать минут включен радар, но он дает очень неясное изображение, и, судя по его показаниям, мы находимся в 9,5 мили от берега. В пять часов тридцать минут судно готово к выполнению маневра».
И вдруг между вспышками появляется зеленый свет. Почти тут же, левее, появляется истинный, легко распознаваемый огонь маяка Рас-Бейрута. Свою трагическую роль сыграл оптический феномен (зеленый огонь был издалека неразличим). Капитан Бурде понимает, что корабль движется вбок от входа в порт. «Снижаю скорость, потом полный назад машинам. Примерно в пять сорок пять в неясном свете утра замечаю буруны спереди по левому борту. Почти тут же ощущается легкий удар, затем несколько толчков подряд по левому борту, сотрясающих все судно».
Лайнер «Шампольон» в порту Бейрута. Начало 1940-х
«Шампольон», лайнер водоизмещением 12 500 тонн, построен двадцать восемь лет назад (в 1924 году) и реконструирован в 1933 году. Его максимальная скорость равна 18 узлам. Он вышел из Марселя 15 декабря 1952 года с командой 120 человек и 111 пассажирами, 98 из которых совершают паломничество в Иерусалим. Во время стоянки в Александрии он принял на борт новых пассажиров.
Пассажиры тоже ощутили и услышали толчки, потрясшие корабль. Удары разбудили их, и они застыли в своих постелях, задаваясь множеством вопросов:
– Ты слышал? Что это было? Больше ничего не слышно. Может быть, произошло столкновение? – Руки тянутся к выключателю в изголовье. – Слава богу, свет есть. Машин не слышно. Судно стоит. Может, мы сели на мель? Или ударились о причал в Бейруте? Который час?
Вскоре мужчины и женщины, накинув на ночное белье пальто, выходят на палубу.
– Мы сели на мель! Смотрите, земля рядом, видны дома! Это Бейрут. Да, но ведь это не порт! Взгляните, в окнах зажигается свет.
Бейрут. Прибрежные скалы © Getty/Images/GCShutter
Странная сцена в предрассветном сумраке. Пассажиры видят на берегу дома, многоэтажные отели новых кварталов. Сквозь полумрак пробивается свет из окон. «Шампольон» недвижной массой застыл на рифах в двухстах метрах от пляжа. Дует холодный ветер. На корабль несутся волны с пенными гребнями и с грохотом разбиваются о правый борт. Слышны стоны женщин и плач детей. Вдруг на корабль обрушивается тишина, а затем доносится испуганный ропот: на борту гаснут все огни.
Капитан Бурде на мостике выслушивает пессимистический доклад старпома и главного механика, которые только что осмотрели нижние помещения судна. «Шампольон» сел на мель, его обшивка пробита в двух местах острыми скалами. Пробоины огромны, машины и динамо-машины залиты, насосы использовать невозможно.
– Судну грозит опасность полностью лечь на борт, – говорит главный механик.
Офицеры успокаивают людей, сгрудившихся на накренившейся палубе:
– Нам скоро помогут, видите, сколько народу собралось на пляже?
Уже рассвело, и толпа на берегу растет. Вскоре весь пляж становится черным от собравшихся людей. Позже становится известно, что президент Ливана Камиль Шамун с правительством прибыл к месту кораблекрушения и руководит спасательными работами. Какими?
Представьте всю сложность ситуации.
Я уже говорил о трудностях спуска спасательных шлюпок с накренившегося судна. Здесь положение еще хуже. Если удастся спустить шлюпку, то в девяноста девяти случаях из ста ее тут же разнесет в щепы о скалы, где кипит море. Что делать?