Жорж Блон – Великие тайны океанов. Средиземное море. Полярные моря (страница 23)

– Откуда ты? – спрашивал хозяин фелюги.

– Из Альмерии. Я хорошо знаю испанское побережье между Альмерией и Торремолиносом.

И его тут же берут кормчим. Иные из мавров не только хорошо знают побережье, но и имеют в Испании сообщников. Арабы возобновляют на испанском побережье старую традицию грабежей и похищений.

Некоторые мавры имеют деньги. Они оплачивают пиратские операции либо возглавляют их. И вновь раздувают пламя «священной войны», которую когда-то вели «всадники Аллаха».

Разница лишь в том, что теперь христиане могут дать отпор. Из Италии, Прованса и со всех средиземноморских островов, перешедших в руки христиан, – Балеарских, Сицилии, Корсики, Сардинии, Мальты – уходят корабли. Они нападают на мусульманские торговые суда, ведут борьбу с пиратами-мусульманами и опустошают магрибские берега. Пиратство и грабеж становятся взаимными.

Следует отметить, что капитаны пиратов-христиан не гнушаются ничем, они не обращают внимания на религиозную и национальную принадлежность. Жителей Майорки равно боятся и христиане, и мусульмане. Случались годы, когда сицилийские и каталонские корсары (далеко превзошедшие в наглости прежних арабов) блокировали всю морскую торговлю в Адриатике.

После каждого набега на их берега испанские и португальские принцы организуют карательные экспедиции редкой жестокости против побережья Северной Африки, а также некоторых внутренних городов и поселений. В 1399 году испанцы доходят до Тетуана, уничтожают город и все его население, за исключением сильных мужчин, обращенных в рабство. В 1415 году португальцы поступают точно так же в Сеуте, а в 1471 году – в Танжере. Но эти операции не заставляют мусульман прекратить «священную войну». Еще одно событие, которое произошло в противоположной части Средиземного моря, – взятие Константинополя турками-османами в 1453 году – только усиливает пиратство на море.

Турки, укрепившись на побережье Малой Азии и Ионических островах, захватили греческое и балканское побережье и развернули пиратскую деятельность, нарушая венецианскую и генуэзскую торговлю. Кто высказывает недовольство? Конечно, Венеция и Генуя. Но не только они. В Греции, на Балканах, раздаются протесты местных пиратов-заправил:

– Наш скромный промысел процветал, а теперь турки с их громадными средствами разоряют нас! Вытесняют из дела или превращаются в столь алчных сообщников, что нам ничего не достается.

Изображение двухмачтовых кастильских судов на миниатюре из кастильского песенного сборника «Cantigas de Santa Maria» («Кантиги Деве Марии»). XIII в.

Для удобства я перевел эти речи на современный язык, но реальность именно такова – свидетельства тому сохранились в переписке и хронике тех времен. Средиземноморское пиратство – подлинная индустрия, узаконенная коммерция, со своими выдающимися мастерами и своими рынками.

Может быть, греческие и балканские пираты и хотели бы заниматься честным делом, но у них нет такой возможности – их страны бедны. Как быть? Выход для обездоленных жителей страны всегда один и тот же: эмигрировать. Куда? Как ни странно, в Магриб. Мелкие греческие пираты, как эмигранты всех эпох, берут с собой семью, своих родичей и друзей. Они так объясняют свое решение соотечественникам:

– Арабские царьки в Магрибе не так сильны, их удовлетворит небольшая дань, а христианская торговля в Западном Средиземноморье так обширна, что работы хватит всем.

Эти эмигранты, довольные своей судьбой, не обращают внимания на мелкую деталь – обрезание. Они становятся ренегатами. Мусульмане Магриба принимают их при одном условии – отказаться от христианской веры. Современный читатель легко поверит, что эти профессионалы пиратства, стремившиеся к обогащению, отказывались от своей веры без особых угрызений совести.

Известно, что добровольцы-эмигранты, обладающие хотя бы минимумом предприимчивости и таланта, обычно процветают на новом месте, вдали от родины: пример тому – ирландцы в США. В Магрибе несколько балканских пиратов станут великими корсарами, перед которыми будет трепетать Европа XVI и XVII веков.

Христианская Европа, лишь слегка потревоженная возобновлением мусульманского пиратства в Средиземном море, убаюканная сознанием своего господства, вдруг разбужена корсарским налетом: это было словно гром с ясного неба.

1504 год. Две военные галеры отплыли из Генуи в Чивитавеккья (западный берег Италии на широте Корсики), где им предстоит взять под охрану караван судов с ценными товарами. Галеры плывут, не видя друг друга, одна в нескольких милях впереди другой. На ее борту находится капитан Паоло Виктор, начальник обоих судов.

На корме и того и другого судна развевается желто-белый флаг с ключами святого Петра – галеры принадлежат папе Юлию II. Его суда прекрасно вооружены и считаются едва ли не самыми надежными. Офицеры принадлежат к римской знати, гребцы – рабы-мусульмане, работающие под кнутом надсмотрщиков.

Стоит чудесная погода, море спокойно, дует легкий бриз, галеры идут на веслах со средней скоростью. Когда первая галера проходит около острова Эльба, дозорный сообщает о судне, идущем встречным курсом. Через некоторое время становится ясно, что впереди – галиот, легкое судно, нечто среднее между фелюгой и галерой. Его парус поднят, но работают и весла. Многие капитаны каботажных судов тех времен, в том числе и мусульмане, плавают на галиотах. Но в это чудесное утро 1504 года капитан Паоло Виктор спокоен: мавры в районе Эльбы давно не появлялись. Да и видано ли, чтобы галиот напал на столь мощный корабль, как папская галера!

– Опять нищие корсиканцы, – говорит один офицер капитану. – Будут выпрашивать еду.

– Но ведь рядом Эльба.

– Эльба не дает, а продает. Эти рассчитывают на милостыню из рук святого Петра.

Галиот и галера, идущие встречным курсом, быстро сближаются, и когда первое делает неожиданный маневр, то на втором недоумевают; удивленный Паоло Виктор по-прежнему сидит в кресле на корме около рулевого, в то время как галиот вдруг резко поворачивает и пристает к носу его галеры. Капитан не успевает ничего сообразить. Несколько офицеров и солдат на палубе падают, скошенные тучей стрел, а через десять секунд атакующие уже на борту галеры и яростно орудуют саблями. Во главе пиратов приземистый человек в тюрбане. Его рыжая борода пылает огнем.

Фактор неожиданности сыграл свою роль. Мавры сбрасывают трупы в море, а оставшихся в живых загоняют в трюм. Мавры-гребцы приветствуют победителей, но бородач велит им замолчать. У него свои замыслы. Кто же он, этот бородач?

Арудж Барбаросса. Гравюра из книги Георга Грефлингера «Подлинные изображения турецких и персидских правителей». 1648

Хайр-ад-дин Барбаросса. Гравюра из книги Георга Грефлингера «Подлинные изображения турецких и персидских правителей». 1648

Его зовут Арудж. Он сын гончара-христианина, который перебрался в Метилену после ее захвата турками. В шестнадцать лет Арудж переходит в мусульманство и нанимается на турецкое пиратское судно. Но его тайное желание – выбиться в капитаны. Став капитаном, он тут же начинает разжигать своих матросов:

– Сколько же мы будем гнуть спину на турок? Кто со мной?

Получив одобрение команды, Арудж направил свое судно в Тунис. Бей, узнав, что он мусульманин, принял его с распростертыми объятиями:

– Можешь ставить здесь свой корабль и пользоваться всеми портовыми льготами. За это будешь отдавать мне двадцать процентов добычи.

Арудж не спорил, но через полгода, став самым добычливым тунисским пиратом, добился скидки на десять процентов.

Османские пираты на захваченном корабле. Иллюстрация из книги Шарля Фарина «Пираты XVI века.

История Барбароссы». 1869

Смелое нападение завершилось захватом папской галеры. Но на горизонте показались паруса второй галеры. Помощники Аруджа советуют:

– Нужно поднять паруса и двигаться к югу. С парусом и христианскими собаками на веслах мы быстро оторвемся от преследователей.

– Но я хочу заполучить и другую галеру!

Не слушая возгласов протеста и советов, Арудж отдает приказы, которые вначале удивляют его подчиненных. Он велит христианам снять одежды и отдать их маврам; те переодеваются и в открытую расхаживают по палубе. Галиот взят на буксир.

Вторая галера приближается и без всяких опасений подходит вплотную в уверенности, что захвачено пиратское судно.

– Причаливайте, у нас есть пленники! – кричит Арудж.

Хитрость открылась слишком поздно – новая туча стрел, новый абордаж, вторая удача. Гребцы-мусульмане освобождены, вместо них сажают христиан, и вперед, в Тунис!

Захват галер вызвал отклики во всем Средиземноморье и спровоцировал события, о которых мы расскажем ниже. Они словно взяты из романа с продолжением, но исторические факты неоспоримы.

Действия Аруджа вызывают взрыв энтузиазма среди средиземноморских авантюристов всех мастей – греков, итальянцев, левантийцев. Весь этот сброд, отрекшись от христианской веры, направляется в Тунис и поступает на службу к бею, в распоряжении которого оказывается, таким образом, небольшой личный флот. Пираты начинают грабить испанское побережье и торговые суда.

Реакция Фердинанда Католика не заставляет себя ждать. Его флот блокирует порты Магриба, его солдаты берут Оран, Беджаю и остров Пеньон – ключевую позицию у входа в порт Алжир. Пиратство пресечено, но испанские победы сопровождаются столь же жестокой резней, как и экспедиции столетней давности против Тетуана, Сеуты и Танжера. Арабские князья склоняют головы, просят милости и соглашаются на испанский протекторат. Город Алжир платит Фердинанду дань.