Жорес Медведев – Опасная профессия (страница 196)
Старший сын Тимофеева-Ресовского Дмитрий (Фома) находился в то время в концлагере Маутхаузен на территории бывшей Австрии. Его перевели туда в августе 1944 года из берлинской тюрьмы. Жив он или нет, никто не знал. Последнее письмо с квитанцией о получении передачи от родителей датировалось декабрем. Концлагерь Маутхаузен считался самым большим на территории Германии и самым страшным. В центральном отделении в Линце и в сорока лагпунктах, разбросанных по всей территории Верхней Австрии, в начале 1945 года находилось около 300 тысяч заключенных. Труд узников использовался в добыче и обработке гранита, в рытье подземных тоннелей и строительстве бункеров для перевода ключевых военных производств в безопасные от бомбежек места.
Судьба сына, студента-биолога, которого он очень любил (Фома, родившийся в Москве в 1923 году, внешне и по характеру был похож на отца), была абсолютной и главной заботой Николая Владимировича. От отчаяния он начал ездить в берлинскую православную церковь, чтобы молиться о спасении сына. Винил себя, что не уберег Фому, о подпольной работе которого по организации помощи советским военнопленным он знал. Даже поощрял и помогал изготовлением фальшивых справок на бланках института. Возможность спасения или хотя бы какой-то определенности приближалась. В Верхнюю Австрию тоже входили союзные армии и приближались к Линцу, с запада – американцы, с востока – дивизии Второго Украинского фронта.
Тимофеев-Ресовский не был наивным человеком и, несмотря на русский патриотизм, возвращаться в Советский Союз не собирался, понимая, что окажется там в тюрьме. Отклонив в 1937 году формальную рекомендацию консульства СССР в Берлине на предмет возвращения, он, по законам того времени, перешел в категорию «изменника» (категории «невозвращенец» в 1937 году не существовало). Советские паспорта супругов не продлили, а конфисковали. Николай Владимирович и Елена Александровна получили германские удостоверения лиц без гражданства. На последний перед началом войны Международный конгресс по генетике в Эдинбурге Тимофеев-Ресовский приезжал с таким удостоверением. Предложение о принятии германского гражданства Николай Владимирович отклонил.
В марте 1945 года он мог с семьей достаточно легко уехать из Берлина в Гамбург или Бремен. Его ученик и друг Макс Дельбрюк, эмигрировавший в США в 1938 году, сообщил, что имя Тимофеева-Ресовского включено в список особо важных ученых Уранового проекта, которым американское военное командование должно обеспечить перелет в США или в Англию. Дельбрюк как бывший немецкий физик был привлечен к составлению этого списка. Главная цель США в этом большом и приоритетном проекте состояла в том, чтобы лишить Советский Союз возможности использовать германские технологии создания атомного оружия и баллистических ракет. Нацисты именно поэтому продолжали столь упорно сопротивляться и на востоке и на западе, несмотря на очевидное свое поражение, так как питали надежду, что новое поколение баллистических ракет, становившихся межконтинентальными, и атомные бомбы, реальность появления которых определялась месяцами, а не годами, смогут спасти их от капитуляции. Геббельс строил свою пропаганду на обещании применить «секретное оружие». Производство металлического урана в Германии продолжало нарастать, в основном в Ораниенбурге, северо-восточнее Берлина, и к марту 1945 года достигало трех-четырех тонн в месяц. Руководителем всех заводов по производству чистого урана был профессор Николаус Риль. Он же был и автором патентов на технологию очистки урана.
Риль, родившийся в Санкт-Петербурге в 1901 году в семье немецкого инженера, переехал в Германию в 1918-м. Его мать была русской. Еще с 30-х годов он стал близким другом Тимофеева-Ресовского. Известна совместная публикация 1941 года Риля, Тимофеева-Ресовского и Циммера по биологическому действию радиации (Die Naturwissenschaften. № 42/43. S. 623). Риль был членом национал-социалистической партии (это было обязательно для руководителей производств) и входил в высшие круги германской военной машины. Он спас сына Тимофеева-Ресовского от неминуемого расстрела в берлинской тюрьме. После неудавшегося покушения на жизнь Гитлера 20 июля 1944 года всех заговорщиков, а затем и всех членов антифашистского Сопротивления казнили в тюрьмах без всяких судов. Благодаря Рилю Фому удалось спасти от казни, но не от концлагеря. В 2003 году по архивам КГБ был составлен сборник документов «Рассекреченный Зубр: Следственное дело Н. В. Тимофеева-Ресовского» (составители Я. Г. Рокитянский и др.). Опубликованный в нем протокол допроса Тимофеева-Ресовского в ночь на 15 декабря 1945 года, который вел майор В. А. Гарбузов, содержит такую фразу Николая Владимировича:
Очень обстоятельная вводная статья Якова Рокитянского в этом сборнике о Тимофееве-Ресовском (с. 6–162) дает наиболее подробную и объективную картину германского периода в жизни Николая Владимировича. Однако этот сборник был издан ограниченным тиражом 1000 экземпляров и поэтому не очень известен.
В начале войны большой Институт мозга в Берлин-Бухе был переведен в какое-то другое управление и засекречен. Отдел генетики и биофизики, которым руководил Тимофеев-Ресовский, остался открытым и в том же здании, получив самостоятельный статус. В марте 1945 года директор Института мозга и многие его сотрудники покинули Берлин. Они уезжали в Мюнхен, во Франкфурт-на-Майне и в другие города. Возможно, что и Тимофеев-Ресовский подумывал об отъезде. Иллюзий в отношении перспектив работы в СССР у него не могло быть. Ситуация внезапно изменилась вечером 15 марта, когда в доме Тимофеева-Ресовского неожиданно появился Николаус Риль. Он выглядел страшно испуганным, в пыли и в копоти, с испачканным лицом.
Просьба Риля к другу еще более удивила: он хотел, чтобы его тайно спрятали в здании отдела генетики, почти пустовавшем, «до прихода русских… и чтобы никто об этом не знал». «Меня хотят ликвидировать американцы», – объяснил он. Первые дни Риль жил в подвальном этаже дома Тимофеева-Ресовского, затем где-то еще. Семиэтажное здание Института мозга почти пустовало.
Николаус Риль и 120 тонн урана
Ораниенбург, небольшой промышленный город примерно в 20 км к северу от Берлин-Буха, был главным центром рейха по производству уранового концентрата (уран-оксида) и чистого металлического урана. Получение чистого металлического урана включало несколько стадий обогащения руды, выделение урановых концентратов, затем – урана и доведение его до абсолютно чистого металла. Любые примеси могли поглощать нейтроны и гасить цепную реакцию. Всеми технологическими работами руководил на этих заводах Николаус Риль. В городе под его контролем находился также завод по производству тория. Немецкий проект атомного реактора для наработки плутония предусматривал использование тяжелой воды в качестве замедлителя нейтронов при цепной реакции деления урана. Это, по расчетам, обеспечивало значительно меньшую критическую массу урана для начала реакции, чем при использовании графитовых замедлителей, выбранных американцами. Запуск урановых реакторов в Германии в начале 1945 года задерживался не из-за недостатка урана, а из-за проблем с тяжелой водой. Экспериментальные реакторы уже существовали. Урановая руда добывалась в Чехословакии и в южных районах Восточной Германии, и все стадии ее обогащения и превращения в уран осуществлялись в будущей советской зоне оккупации, определенной Ялтинским соглашением трех держав. Теперь одной из главных задач США и Великобритании стало лишение Советского Союза этих урановых ресурсов. В США знали, что в СССР не было ни урана, ни урановых рудников. Международная политика США планировалась в расчете на то, что их монополия на атомную бомбу продержится до 1955–1960 годов.
Решение о полной ликвидации Ораниенбурга было принято, по-видимому, в феврале, после разрушения Дрездена. Налеты на Дрезден 13 и 15 февраля британских и американских воздушных армад (около 1200 бомбардировщиков) осуществлялись по ночам, бомбили город с большой высоты. Первоначально целью налетов было разрушение железнодорожного узла и промышленного района на окраине, но она не была достигнута. Пострадал, с большими жертвами гражданского населения, главным образом исторический и культурный центр города. Налет на Ораниенбург планировался поэтому как дневной и с прицельной бомбардировкой с небольшой высоты, что грозило потерями самолетов. Но других возможностей для полной ликвидации урановых и ториевых производств не было.
15 марта в 14.50 при ясной погоде 8-й воздушный флот США начал свою крупнейшую операцию. 617 бомбардировщиков, в основном «летающих крепостей», сбросили на видимые сверху цели 1552 тонны фугасных бомб и 178 тонн зажигательных. Значительная часть бомб имела замедленное действие. Они взрывались не от контакта, а пройдя через здание. Бомбы замедленного действия парализовали работу спасателей и пожарных команд и разрушали подвалы и бомбоубежища. Число жертв этой бомбежки, вошедшей в историю войны как третья по интенсивности, остается неизвестным (