Жиль Легардинье – Совсем того! (страница 49)

Медсестра умела справляться с такого рода волнением.

— Не беспокойтесь, — сказала она, — мы обо всем позаботимся.

Блейк оглядел комнату. Светло-зеленые стены, опущенные шторы на окнах, странные звуки — «бип-бип», — которые уже начинали его раздражать.

На тумбочке он увидел плюшевую игрушку. Зверек был ему знаком. Что-то он напоминал. С большим трудом ему удалось взять его в руки. Зверек пахнул чем-то родным, домашним. В его голове одна за другой возникали картины. Спальня. Пустая кровать и лежащие на краю книги. Чье-то лицо.

— Вам что-нибудь говорит имя Ричард Уорд? Эндрю попытался сосредоточиться.

— Это мой брат?

— Не думаю. Попытайтесь вспомнить. Вам это полезно.

Внезапно Блейк представил себе лицо друга.

— Да, я его помню. Он здесь?

— Нет, но он трижды в день звонит из Англии. Он вас обнимает. К вам приходили, пока вы были в коме. Две женщины и мальчик. Он даже оставил для вас конверт.

Медсестра положила конверт на кровать.

— Откройте, вам это придаст сил. Хотите, я помогу? Эндрю кивнул. Медсестра распечатала конверт и достала оттуда листок с контрольной работой по математике с оценкой «13 из 20, очень хорошо» и письмо. Она показала листки пациенту. Блейк никак не отреагировал.

— Я не могу читать, — извиняющимся голосом сказал он.

— Я вам прочту: «Здравствуй. Я надеюсь, что ты чувствуешь себя хорошо и скоро вернешься. Я получил самую лучшую в моей жизни оценку по математике! Мадам Креме сказала, что я смухлевал, и дала мне еще примеры. Она следила за мной, а я все решил. Я утер ей нос! Я приходил к тебе с мамой каждый день, но меня к тебе не пустили. Я надеюсь, что ты не умрешь. Я уже видел, как умирают. Это был один тип по имени Кевин. Ужасно. Он даже на свое имя не отзывался. Я очень хочу опять тебя увидеть, даже если придется решать примеры. Целую». И подпись: «Янис». Есть постскриптум: «Готовься покупать телевизор для мамы». А внизу, — добавила медсестра, — мальчик нарисовал какое-то чудовище с рогами, направленными вниз и вбок, и подписал «Юпла». Эти японские мультики совсем заморочили им голову.

— Янис… — медленно повторил Блейк.

— Кто вам этот ребенок? Подумайте. Постарайтесь. Я знаю, что это трудно.

Блейк не смог сразу ответить. Он опять погрузился в озеро, где было так приятно плавать.

70

В последующие дни Эндрю окончательно пришел в себя и стал набираться сил. Неврологические исследования не выявили ничего угрожающего, кроме некоторых расстройств, обычных при подобного рода травмах.

Вернувшись в палату после очередного обследования, он увидел Манон и Жюстена.

— Ну, молодежь, как поживаете?

— Вы выглядите гораздо лучше. Мы ходили на УЗИ и воспользовались случаем, чтобы зайти.

— Я очень рад вас видеть. Я чувствую, что могу ходить, но они заставляют меня все время лежать в кровати или сидеть в кресле. Просто каторга какая-то. Я имею право на десять минут свободы в день.

— А мы уже знаем, что у нас мальчик, — сообщила Манон.

— Интуиция тебя не подвела.

— Мы назовем его Тео.

— Симпатичное имя.

— А второе имя будет Эндрю, — добавила Манон. Блейк не сразу понял:

— Тео — это хорошо…

И вдруг оборвал себя на полуслове:

— Эндрю? — растроганно переспросил он. — Вам не следовало так волновать старого человека. Спасибо большое. Идите, я вас поцелую. Вы даже не представляете, как вы меня тронули.

— Нам очень приятно, — сказал Жюстен.

— Вы оказываете мне большую честь. Бедный малыш! В школе ребята будут кидаться в него камнями, когда узнают, что второе имя у него английское.

— В замке без вас совсем не то, — сказала Манон. — Одиль и Мадам сами не свои.

— Дай Одиль волю, она таскала бы мне еду утром, днем и вечером. Хотя, откровенно говоря, при виде больничной кормежки поневоле вспоминаю, какие пиры она нам закатывала…

— Мадам тоже ждет вашего возвращения.

— Известно что-нибудь о Мефистофеле?

— По-прежнему ничего. Одиль уверена, что он погиб.

— Бедняга. Это было бы очень печально.

В этот момент Манон увидела в дверях Манье. Поздоровавшись, она сказала:

— Мы вас покидаем. Нам в любом случае пора идти. — И, обращаясь к Блейку, добавила: — Если можно, мы зайдем завтра.

— Еще раз спасибо за маленького.

Манон широко улыбнулась, и они с Жюстеном ушли. В дверях палаты стоял, не шевелясь, Манье и смотрел на своего приятеля, избегая встречаться с ним взглядом.

— Ты меня узнаешь? — робко спросил он.

— Прекрасно. Вы — виконт с кривой рожей при австрийском дворе. Ну, что ты там застыл на пороге? Входи же.

— Как ты себя чувствуешь?

— Выкарабкиваюсь. Я рад тебя видеть. Принес бы шахматы, я бы отыгрался. Бери стул, ты ведь минут пять пробудешь?

Манье не заставил себя упрашивать. Теперь он пристально смотрел на Эндрю. Блейк показал на забинтованный лоб:

— Видишь, у меня такая же повязка, как была у тебя, когда ты врезался в дерево. Надеюсь, что я не буду бредить, как ты…

— Я так испугался, — сказал Манье. — Я подумал, что ты умер. Я бы не простил себе до конца своих дней.

— Проехали. Ты поэтому так долго не приходил ко мне? Даже Мадам выползла из своего укрытия.

— Я не решался. Мне очень стыдно.

— Это несчастный случай, Филипп. Никто ведь меня не принуждал.

— Доктора говорят, когда ребро срастется, ты будешь как новенький.

— Не совсем, Филипп.

— Что ты хочешь сказать? — испугался Манье.

— Я прекрасно помню, о чем просил тебя, когда подумал, что настал мой смертный час.

— По поводу дочери?

— Жизнь — странная штука, друг мой. За несколько дней до падения меня сразили слова Манон. Она сказала, что для моей дочери иметь отца, который столько для нее делает, — это счастье. Если б я был замком, то, услышав о себе такое, тотчас же рухнул бы. Ужасно. Я ничего не сделал для своей дочери. Годами я кем только не занимался, кроме нее. До меня это дошло в ту секунду, когда Манон сказала про мою дочь. Я был уничтожен. Другой удар нанес мне ты, когда ответил, что я сам должен ей сказать…

— Мне очень жаль, что я тебя ранил.

— Ничего ты меня не ранил. Мне даже кажется, что именно благодаря твоему ответу я выжил. Знаешь, Филипп, раньше я совсем не боялся смерти. У меня было ощущение, что мне на этом свете больше делать нечего. Но теперь я смотрю на вещи по-другому. Смерть не настигнет меня прежде, чем я сделаю то, что должен сделать.

Манье схватил руку приятеля и сказал:

— Я рад. Узнаю твой скверный характер и грандиозные планы. Прости, я должен был прийти раньше.

— А я, если ты когда-нибудь окажешься в коме, не дам тебе помереть, мерзавец ты эдакий. Я примчусь к тебе на следующий же день. Надену на тебя парик, накрашу лицо и попрошу приделать искусственную грудь. Когда ты очнешься, ты, как и я, ничего не будешь помнить, и я тебе сообщу, что ты Анджелина Джоли. И даже покажу фильмы с твоим участием.

— Ну ты совсем того!