Жереми Фель – Матери (страница 8)

Синди поглядывала в окошко. Очень смышленая девочка – она была ограждена от всех невзгод и ничего не знала только потому, что родилась после того, как они пережили ужас, обрушившийся на них совершенно неожиданно, точно гром среди ясного неба.

Норма вздохнула, поправила прическу и тронулась с места.

Она ехала по улице, что вела на север Эмпории, и всю дорогу молилась, чтобы этот день закончился лучше, чем начался.

Хейли

Сосредоточив все внимание на дороге, Хейли Хивз, однако, нет-нет да и поглядывала с тоской на простиравшиеся вокруг коричневые равнины Канзаса – однообразные поля, утыканные по краям рекламными щитами и опорами ЛЭП и перемежавшиеся безымянными фермами, которые тут же стирались из ее памяти.

По правде говоря, она никогда не понимала, что заставило ее родителей бросить Калифорнию и переселиться в Уичито. Хотя отец и получил прекрасное место в компании «Боинг», это все равно мало что объясняло. Хейли видела: делая вид, что счастлива, мать терпеть не могла это захолустье. Детей в подобных вещах не проведешь. Как-то раз мать даже сказала ей, что в ближайшие годы они непременно вернутся в Лос-Анджелес. Это было за несколько недель до аварии.

Порой Хейли задумывалась, действительно ли мать в это верила и как бы сложилась их жизнь, если бы строительный рабочий по имени Роберт Вон не набрался до чертиков, перед тем как сесть за руль и на скорости больше ста километров в час врезаться в «Додж» ее матери, которую буквально размазало по салону.

Впереди, на обочине, девушка различила силуэт многотонного грузовика. Рядом стояла полицейская машина. Хейли сбавила газ в ту самую минуту, когда водитель показывал полицейским документы и один из них направился к задней части кузова грузовика. Она проехала мимо и посмотрела на них в зеркало заднего вида. Возможно, это было как-то связано с обыском на складе возле закусочной, и Хейли почувствовала, что зарделась, вспомнив про пакетик с кокаином, который спрятала в кармане джинсов.

Голубое небо Канзаса стало голубее, чем в Калифорнии.

Нил снял домик в Мелрозе. Они собирались отправиться туда за неделю до турнира, чтобы отдохнуть, урвав немного времени от каникул. Еще одна бредовая идея. Тем не менее она клюнула, хотя ей не терпелось вернуться в город, где у нее была бы возможность добиться больших успехов и куда ее обещала увезти мать…

Только не на этот раз, Хейли…

Не отрывая глаз от дороги, она вспомнила последнюю встречу наедине с Нилом, когда они сидели друг напротив друга на лужайке в Спринг-Лейк-парке и говорили о будущей поездке, лишь бы отвлечься от того, что на самом деле занимало их мысли и что должно было произойти тем же вечером в уютной спальне. Она никогда не любила его так, как тогда, а он избегал разговора на щекотливую тему, боясь ее разозлить. И, как большинство влюбленных парней, выглядел очень трогательно в своей неловкости.

Ну зачем он все испортил?

Он не любил тебя, Хейли, потому что, если бы любил, не сделал бы такого.

Хейли нервно барабанила пальцами по рулю, стараясь сосредоточиться на своей главной цели.

Турнир. Только о нем она должна сейчас думать. Скоро все наконец определится, и она узнает, чего на самом деле стоит. Отчасти она пожертвовала своим детством – только бы ее жертва была не напрасна! – которое провела на площадках загородного клуба Уичито вместе с матерью, своей неизменной наставницей, придиравшейся к малейшим ее промахам, подобно непреклонному капралу. Но благодаря усиленным тренировкам Хейли смогла в десять лет выиграть Национальный детский кубок по гольфу. И стала знаменитостью в школе, куда даже приезжали телевизионщики, которые брали у нее интервью прямо в классе, после чего она уже раздавала свои первые автографы.

Мать вечно обещала ей великолепную карьеру, достойную Анники Сёренстам. И Хейли, заразившись ее энтузиазмом, со временем полюбила этот вид спорта, поверив в себя. В конце концов, матери было виднее, что для ее дочери лучше всего.

Впрочем, после смерти матери Хейли быстро об этом забыла и, мало-помалу забросив тренировки, стала вести более спокойную жизнь, как самый обычный подросток, хотя и продолжала еще какое-то время соблюдать некоторые правила, установленные матерью. Годы ограничений постепенно отошли в прошлое, и Хейли, по своей нерадивости, будто отрешилась от всего, что старалась вложить в нее мать. Ей просто больше не хотелось оставаться одной. А отец, которому не нравились частые тренировки дочери, никогда не пытался поощрять ее увлечение спортом.

Однако все изменилось год назад, когда Хейли стала свидетельницей победы Сандры Оутс на престижном международном турнире в Майами. Им приходилось сражаться друг с другом на спортивных площадках, когда они были совсем девчонками, и теперь у Хейли – а в те времена она была лучшей из них двоих – больно кольнуло сердце: она подумала, что у нее украли награду, полагавшуюся ей по праву.

На следующий день она связалась с Мередит Паркс, профессиональной гольфисткой, занимавшейся переподготовкой игроков в загородном клубе. Они встретились в кафе, и Хейли объяснила ей суть дела, Мередит согласилась ее тренировать и занималась с ней до тех пор, пока не сочла, что она вполне готова участвовать в соревнованиях, и главное – в Международном юниорском турнире для девушек. Хейли постепенно восстановила форму, хотя сама не вполне верила, что способна совершить такой подвиг за столь короткое время. И тогда она заметила в глазах Мередит то самое выражение, которое видела во взгляде матери.

Радом с ней появился еще один человек, разочаровать которого она просто не могла.

Хейли резко вернулась к реальности, заметив, что из-под капота ее машины пробивается струйка белого дыма.

Она не сводила с него глаз, чувствуя, как у нее все быстрее колотится сердце. Руки у Хейли затряслись, и она крепче ухватилась за руль, чтобы не потерять управление машиной.

Главное – не паниковать. И хорошенько все обдумать. Возможно, дело выеденного яйца не стоит, надо лишь остановиться, проверить, что с двигателем, и добраться до зоны отдыха, где есть телефон.

Она почти не ездила на этой машине и не представляла, что могло привести к поломке. Возможно, все не так и серьезно.

Тут она подумала про паренька на автостоянке у закусочной и вспомнила, как он водил рукой по капоту ее машины.

Может, он успел пошуровать и под капотом?

В зеркале заднего вида Хейли увидела грузовичок – он ехал в полусотне метров следом за ней. Неужели это тот самый малый с автостоянки преследует ее?

Да нет, быть такого не может, она бы непременно увидела, если бы он поднял капот ее машины, ведь все происходило метрах в десяти от нее.

Впрочем, сейчас было не самое подходящее время поддаваться мании преследования.

Указательный щит подсказывал, что через пять километров будет съезд. Первоначально Хейли не собиралась сворачивать с Канзасской автомагистрали, но выбора не было. Она могла добраться до какого-нибудь городка, где есть автосервис, так было бы вернее, чем ехать дальше наугад в надежде, что движок не взорвется.

Она взяла вправо, повернула на съезде и проехала с десяток километров, не заметив ни одного указателя, что поблизости есть какой-то город. Между тем дым из-под капота валил все сильнее – Хейли уже с трудом различала дорогу, и ей пришлось остановиться прямо посреди бескрайних полей, без признаков жилья на горизонте, потому как она не хотела, чтобы ее движок приказал долго жить.

Ко всему прочему, у нее не было возможности позвонить кому бы то ни было.

Хейли выбралась из машины и открыла капот, выпустив из-под него остатки дыма, от которого она закашлялась. В механике она ничего не смыслила. И после беглого осмотра движка так и не поняла, в чем, собственно, дело.

Она со злостью пнула ногой по переднему колесу.

Томми

Вода, в которой он плавал, казалась холоднее обычного. Томми перевернулся на спину и поплыл на середину озера, где, поговаривали, глубина была метров пятьдесят, не меньше. На берегу какая-то семейка устроила пикник. Мамаша, в белой рубашке и джинсах, просто сидела за деревянным столом, а папаша, тучный брюнет, кормил младшую из их двух дочурок. Та, что постарше, лет десяти, стояла на скамейке и что-то пела, размахивая руками. Томми опустил глаза и посмотрел на свои ноги, двигавшиеся в темно-синей воде, потом нырнул головой вперед и тут же вынырнул. И только тогда заметил, что старшая девочка, с банкой пепси-колы в руке, не сводит с него глаз.

Он улыбнулся ей, подплыл к понтону, где сложил свою одежду, взобрался на него, обтерся полотенцем и натянул джинсы с футболкой.

Удостоверившись, что ничего не забыл, он быстрым шагом направился к тому месту, где оставил машину, которую одолжил ему лучший его друг Дилан, уехавший вчера с родителями в Форт-Лодердейл: это был черный «Мустанг», недавно украшенный изображением огромного беркута на капоте.

Скоро и у него будет своя машина. Мать обещала подарить.

И он наконец сможет податься куда глаза глядят.

Томми остановился в двадцати километрах от озера на обочине проселочной дороги, откуда была видна красноватая крыша дома Уилкинсов, чьи владения выделялись вдалеке на фоне кукурузных полей. Он знал – заявиться к ним средь бела дня не самая хорошая мысль, но ему не терпелось. Он захлопнул дверцу машины и полез в заросли кукурузы, чувствуя, как с каждым шагом у него все чаще бьется сердце.