Жереми Фель – Матери (страница 72)
– Понятия не имею, он застал меня врасплох. Начал нести какую-то чушь, потом нагрянул полицейский и, пока я перед ним оправдывался, Томми и был таков.
– Ты сказал ему, как я переживаю?
– Да, мама. Но он и слушать ничего не захотел. Да, он просил сказать тебе, что собирается найти работу и квартиру и что непременно позвонит тебе, как только устроится.
– И ты поверил?
– Нет, не совсем.
– Даже не знаю, что ему вдруг взбрело в голову. Он прекрасно знает – несмотря ни на что, здесь его дом и он может вернуться, когда захочет…
– Мне очень жаль, но я действительно оплошал.
– Ты сделал все, что мог, Грэм. – Норма подсела к нему. – Ты же знаешь своего брата. Когда ему что-то взбредет в голову, его уже не остановить. По крайней мере, мы убедились, что он один не пропадет. Уверена, раз он тебя видел и понял, что о нем беспокоятся, то все хорошо взвесит. Просто ему требуется время.
– Может, и так.
– Словом, давай не будем думать об этом сегодня вечером. Да, кстати, тебе недавно звонила Эмбер. Она волнуется, куда ты пропал.
– Да? Ладно, знаешь, на самом деле мне не очень хочется говорить на эту тему…
– Надеюсь, ты ничего ей не рассказал? Про Хейли.
– Неужели ты только об этом и думаешь? – повысив голос, спросил Грэм. – Что ж, не волнуйся: нет, я ничего ей не рассказывал, так что можешь спать спокойно! Ей незачем знать, почему я отмалчиваюсь. Просто я никак не могу собраться с духом и признаться ей, что теперь уже вряд ли прилечу к ней и мы никогда не будем вместе, хотя на самом деле я только об этом и мечтаю!
– Как, в Нью-Йорк? Ты что, снова туда собирался?
– Я всегда об этом думал, мама! Только не знал, как тебе сказать! У нас с Эмбер было столько планов! Фотошкола – вот о чем я мечтал! А теперь все пошло прахом! И все из-за Томми! И из-за этой Хейли! – Грэм протер глаза, раздавил окурок в пепельнице и глубоко вздохнул. – Послушай, если честно, у меня больше нет желания говорить об этом. Мне нужно просто успокоиться. Я спущусь позже, хорошо?
– Как хочешь, – сказала Норма, вставая. – Если понадоблюсь, я буду внизу.
– Не беспокойся, – ответил Грэм, прежде чем она поцеловала его в щеку.
Норма тихо закрыла за собой дверь и направилась к Синди.
Дочка сидела на кровати и листала книжку «Русалочка» с картинками. Увидев мать, она попробовала улыбнуться, и на какое-то мгновение Норма узнала в этих потугах что-то от прежних улыбок, которыми она одаривала ее до трагедии. Растрогавшись и вместе с тем успокоившись, Норма подошла к дочке и, не сказав ни слова, обняла ее – пусть за нее говорят жесты, пока та листает книжку.
Выйдя от Синди и собираясь заняться ужином, Норма услышала, что в своей комнате Грэм разговаривает по телефону. Она сразу поняла – он позвонил Эмбер. Тусклым голосом, от которого у Нормы сжалось сердце, Грэм говорил, что очень сожалеет, поскольку долго не давал о себе знать ей, но в последнее время у него было дел невпроворот. Устыдившись, что подслушивает, Норма быстро спустилась в сад, вспомнив с тоской, как когда-то тайком звонила Натану и шепталась с ним по телефону, чтобы родители не слышали.
Натан тогда мечтал вернуться в Нью-Йорк и беспрестанно жаловался, что ему нестерпимо душно здесь, на Среднем Западе, который она ненавидела не меньше его…
Норма боролась с желанием подняться наверх и сказать Грэму, что он может полететь в Нью-Йорк и что она благословляет его. В глубине души она понимала: сейчас для него это, возможно, самое лучшее – пусть у него будет шанс, которого лишился его отец. Но сама мысль о том, что она останется в этом доме одна с Синди, показалась ей невыносимой. Старший сын сейчас был нужен ей как никогда прежде.
Папка Мэдди по-прежнему лежала на траве. Норма подняла ее, бросила в мусорный бак и подожгла.
Глядя на зарождающееся пламя, она стала молить Бога, в которого, впрочем, не верила, дать ей сил, чтобы преодолеть трудности, ожидавшие ее уже в самом ближайшем будущем. Вполне объяснимые и предсказуемые трудности, связанные с человеческой природой, и только с ней, а не с какой-то сверхъестественной сущностью.
Что же до таких трудностей, их определенно можно преодолеть.
Хейли
На лице у нее не осталось и следа от всего, что она едва пережила неделей раньше.
Хейли закончила краситься под последний шлягер Азилии Бэнкс, зазвучавший из подвешенных к стене в ванной колонок «Бозе». На ней было серебристое платье, которое так плотно облегало фигуру, что казалось – оно стало единым целым с ее кожей, выгодно подчеркивая формы. А еще у нее по-новому блестели волосы – они были перекрашены в более светлый цвет, который дивно сочетался со свежим загаром.
Хейли поставила себе цель и теперь двигалась к ней без оглядки. Показаться на вечеринке у Лиззи Аддамс в прекрасной форме было для нее подходящей возможностью утереть нос всем сплетницам перед началом учебы.
При ее появлении они уж точно заткнутся – и жизнь у нее наладится.
Хейли очень надеялась, что на этой вечеринке будет и Нил: ей ужасно хотелось как бы случайно столкнуться с ним в толпе гостей и увидеть в его глазах чувство потери, или
Словом, пока она собой по-настоящему гордилась.
На кухне отец, явно навеселе, обсуждал с двумя приятелями баскетбольный матч, который показывали по спортивному каналу Си-би-эс. Увидев, как дочь направляется к выходу, он осведомился, куда она собралась, но ответа не получил – Хейли сделала вид, будто его не расслышала. В последнее время они то и дело ссорились. Он бесконечно упрекал ее – за то, что она бездельничает, отказывается идти к психологу и дни напролет торчит в своей комнате, – хотя ему-то уж было отлично известно, что ей пришлось пережить. Можно было подумать, он все забыл.
На подъездной дорожке стоял совсем новенький «Шевроле», который отец подарил Хейли в начале недели. Она села за руль, сдала задним ходом и выехала на дорогу, заметив Руперта Удолла: он стоял, прислонившись к стене своего дома, и курил, думая, что темной безлунной ночью его никто не видит.
В огромном доме Лиззи Аддамс, расположенном в самом центре Форест-Хиллз, казалось, собрался весь цвет Уичито из числа золотой молодежи. Протискиваясь к бару, помещавшемуся в дальнем конце гостиной, Хейли напрасно искала взглядом Линдси. Она знала, что та давно собиралась на вечеринку, поскольку прочла уведомление о ней в «Фейсбуке», к тому же они не виделись с той самой ночи, которую она провела у нее дома. Линдси наверняка понимала, что поступила тогда некрасиво, и, храня верность своим привычкам, она, понятно, избегала Хейли, поскольку не хотела выслушивать от нее упреки.
Хейли взяла себе водку с апельсиновым соком, когда к ней обратился какой-то бородатый молодой человек. Даже не удостоив его ответом, она решительно направилась в сад, простиравшийся на добрую сотню метров в сторону леса.
Возле дома народу было еще больше: одни гости расположились группами вокруг бассейна, другие рассеялись по лужайке, в то время как из многочисленных колонок, расставленных на террасе, лилась та же музыка, что звучала в гостиной.
Допив свой бокал, Хейли взяла еще один с одного из столиков, установленных возле большого каменного мангала. И тут заметила двух девиц, ей незнакомых, которые о чем-то спорили, уставившись на нее с насмешливым видом. Она в смущении ретировалась, чувствуя, что сила воли изменяет ей, как и жалкая вера в себя, в которой она пыталась укрепиться.
Несмотря ни на что, Хейли поборола желание вернуться домой. У нее была веская причина прийти сюда, и она старалась думать только об этом. К тому же она чувствовала, что вполне способна притворяться, будто ей все нипочем. Пусть все считают ее прежней. Пусть то, что с ней произошло, останется в прошлом и забудется. Она сможет избавиться от гнетущего бремени раз и навсегда и больше не будет всякий раз видеть лицо Томми, закрывая глаза.
В сад высыпала кучка горластых парней с упаковками пива в руках, а в бассейн сиганул полуголый чернявый здоровяк, за которым последовало несколько человек, тоже изрядно подвыпивших.
Хейли на минутку присела на траву. Она представила, что лежит и любуется на звезды – и вдруг ее хватает чья-то крепкая рука и заставляет подняться.
Приглашая на танец, к ласке, к долгому разговору.
Как можно чувствовать себя настолько одинокой, когда кругом столько людей?
Ей подмигнул какой-то парень в белой бейсболке, прежде чем прыгнуть следом за остальными в хлорированную воду.
Наконец появилась Линдси в сопровождении Эмили Рэмпайк; она яростно продиралась сквозь толпу, будто чувствовала, что находится на захваченной территории. Хейли отвела взгляд в сторону до того, как их глаза встретились, но потом, понимая, что ведет себя глупо, обернулась и увидела, как Линдси прошла мимо с другой стороны бассейна. Похоже, подруга ее не заметила.
Или просто сделала вид.
А ведь причины обижаться были у Хейли, и только у нее одной, а не наоборот.
Хейли сорвала пучок травы и посыпала обнаженные ноги травинками, потом встала, стараясь не испачкать платье, и вернулась в гостиную.