Жереми Фель – Матери (страница 36)
Грэм знал Тессу еще по колледжу и даже пару месяцев ухлестывал за ней, перед тем как встретил Эмбер. По обоюдному согласию, они решили ни о чем ей не рассказывать, тем более что между ними давно все было кончено.
Грэм проверил телефон – нет ли новых сообщений от матери. Вернувшись в город, он постоянно думал о ней, подозревая, что она скрывает от него что-то насчет брата.
Вечером он не раз пробовал дозвониться до Томми, чтобы пригласить его развлечься в их компании. Брат, должно быть, опять заперся у себя в комнате и смотрел кино или резался в видеоигры.
К Грэму подошла Тесса с зажженной сигаретой в руке и оперлась локтем на оконное ограждение из кованой стали.
– Какой-то ты задумчивый, – сказала она, взглянув в окно.
– Да, честно признаться, задумался и к тому же подустал… А ты как?
– Кажется, хватила лишнего, но, к счастью, у меня завтра выходной.
– Ты работаешь все там же, в магазине у своей тетушки?
– Да, и так до конца месяца. Но я не жалуюсь, с работой мне повезло, ведь могло быть и хуже.
Тесса достала из кармана мобильный и прочла сообщение, которое только что получила.
– Опять Элиас, строчит каждые пять минут… ну, в общем, мне пора.
– Если хочешь, можешь переночевать здесь.
– Ты же знаешь моих предков, я и так превысила свой лимит времени на развлечения. На следующие выходные переберусь к тетушке – ее квартира прямо над магазином, там спокойно и отосплюсь.
Эмбер громко рассмеялась в дальнем конце комнаты, и Тесса с Грэмом одновременно посмотрели на нее.
– Странно, я до сих пор поверить не могу, что они уезжают, – вздохнула Тесса. – Скоро придет и твоя очередь. – Она сделала затяжку и выбросила окурок за окно. – Я уже решила нагрянуть к вам в гости, ведь вы, надеюсь, не скоро соберетесь обратно?
– Думаю, да.
– Ты тут присматривай за Эмбер, ладно? Она все храбрится, а сама еле на ногах держится.
– Услуга за услугу: ты в таком случае постарайся бросить своего оболтуса и подыскать себе настоящего парня.
– Да, хорошо, я знаю, что́ ты о нем думаешь, и не стану зря тратить время, чтобы тебя разубедить. Я оставлю его при себе, скажем, до конца отпуска, чтобы было с кем проводить время, а потом найду какого-нибудь залетного красавчика, который по уши втрескается в меня и увезет с собой на край света.
Грэм заметил на улице «Форд» Элиаса: машина подъехала к дому Эмбер и остановилась.
– Ваша карета подана, – насмешливо бросил он.
Тесса хлопнула его по плечу и поцеловала в щеку – почти в самый уголок губ. Грэм обнял ее и крепко прижал к себе,
В большинстве соседних домов было темно, и они напоминали декорации на заброшенной съемочной площадке. Услышав, как хлопнула парадная дверь, Грэм перегнулся через подоконник и увидел, как Тесса открыла дверцу машины.
Затем он отправился прямиком в спальню Эмбер – спать.
Грэм пока не до конца осознавал, что завтра она уезжает. Он и думать не хотел о долгих днях, которые ему предстояло провести без нее, – об этой незнакомой пустоте, перед которой он чувствовал себя беззащитным.
Если бы всего год назад ему сказали, что он все бросит и увяжется за какой-то девчонкой, хотя давно решил жить сам по себе, особо не задумываясь о перспективах!
Грэм Хьюитт не имел привычки бегать за девчонками. Он не ухлестывал за ними, потому как до поры не чувствовал в этом необходимости; он как будто проезжал мимо обочины, где они стояли и ждали его, и решал, стоит останавливаться или нет, чтобы посадить рядом на время. Все, что он требовал от них, – это не привязываться к нему. Только они обычно не слушали его, и он, сам того не сознавая, разбил не одно девичье сердце.
А потом он повстречал Эмбер.
Хотя Грэм и Эмбер знали друг друга в лицо, первый настоящий разговор у них завязался возле кинотеатра в Топике, где в очередной раз показывали «Великолепие в траве» Элиа Казана; тогда они очень удивились, что оказались там одновременно. Они обменялись парой слов, укрывшись от дождя, потом пошли пропустить по стаканчику в кафе рядом с кинотеатром, решив обсудить фильм, и там вдруг обнаружили, что у них много общего.
Между ними сразу возникло взаимное влечение, и они не пытались скрывать это друг от друга.
На другой день Грэм зашел за ней в ресторан, где она работала, и следующую ночь они провели у нее. Ту ночь он помнил до последнего мгновения.
А через три недели Грэм познакомился с Патриком и Иден Гейл, родителями Эмбер, которые преподавали в университете в Канзас-Сити. Поскольку Эмбер была их единственной дочерью, они проявили к Грэму наиживейший интерес, который заставил его оробеть, однако он быстро овладел собой. Вообще-то, о Грэме весьма положительно отзывались родители всех друзей и подружек Эмбер, так что вскоре он стал своим и для Патрика с Иден. Эмбер до сих пор дружила только с мужчинами, которые были намного старше ее. Последнему ее приятелю было тридцать пять, и он играл на гитаре в рок-группе, имевшей определенный успех у местной публики. Увидев несколько его фотографий, Грэм, к своей радости, сразу заметил, что в общем и целом между ними не было ничего общего.
Грэм, Эмбер и Гленн частенько выезжали вместе в Канзас-Сити, Уичито или Сент-Луис и обычно бродили там ночью, деля потом на троих один гостиничный номер, а порой и одну кровать. Мир вокруг принадлежал только им троим, и в этом мире, в зависимости от того, до какой степени они его принимали, можно было жить вполне счастливо.
Гленн иногда приводил к ним мальчиков – так, вечерок скоротать, и забывал их сразу, как только они покидали его постель. И ничего другого, казалось, ему не требовалось. С любовью у Гленна все было как-то сложно.
Хотя юноша не показывал виду, его глубоко задевало то, как к нему относились его родители. Друзья нередко слышали, как он плакал, запершись в своей комнате. Грэм, сказать по правде, даже не смел заговорить с ним на эту тему, хотя не раз давал ему понять: в случае чего он всегда будет рядом.
Грэм закрыл глаза и почувствовал, что его медленно уносит куда-то далеко-далеко. Но вот хлопнула дверь – и он почти проснулся. Эмбер легла рядом и положила голову ему на грудь.
– Я разрешила им и дальше трепаться в гостиной: некоторые так набрались, что садиться за руль и ехать домой им противопоказано.
Грэм, пребывая в полусне, ничего не ответил.
– Ты хорошо себя чувствуешь? А то вернулся от матери сам не свой.
– Да, прости, – сказал он, потягиваясь. – Голова у меня забита разными мыслями. Потом, я все время думаю о ее вчерашнем поведении. Уверен, она что-то скрывает от меня, вот только что, не пойму. Может, я ошибаюсь, но завтра утром все же поеду домой – надо выяснить, что к чему.
– Если считаешь, что это необходимо, поезжай. Во всяком случае, мне будет чем заняться, а еще я обещала вечером выпить по бокальчику с Элис и Тессой.
– А потом двинешь к родителям?
– Да, и, кстати, у них же думаю пообедать – мать очень просила, а отказать я не смогла.
– Если хочешь, потом заеду за тобой и проведем вечер вдвоем.
– О, я так на это рассчитываю, – сказала Эмбер, обнимая его. – Да, кстати, оставлю-ка я тебе второй набор ключей от этой квартиры – приезжай, когда захочешь, будешь здесь коротать время, пока не вылетишь к нам.
– Ладно, думаю, мать поймет, хотя она просто мечтает, чтобы ты наконец уехала, – хочет видеть меня дома почаще. Правда, в одиночестве мне здесь будет неловко.
– Вы с ней уже говорили по душам?
– Нет пока, еще успеется, не переживай.
– Только не вздумай наседать на нее.
– Но почему это тебя так волнует?
– Не хочу, чтобы вы разругались, вот почему.
– Все будет в ажуре. По крайней мере, я постараюсь, чтобы так было, – сказал он, приникнув губами к ее лбу.
На следующее утро, выбравшись из машины, которую оставил у ворот, Грэм услышал звук вертолета. И разглядел его высоко в потемневшем небе, предвещавшем грозу.
Он надел куртку и двинулся по дорожке к дому. Справа от него бездомная кошка играла с полиэтиленовым пакетом. Проследив за ней взглядом, он вдруг заметил здоровенный, наполовину расплавленный осколок стекла, валявшийся на краю гравийной дорожки.
Грэм подошел ближе и поднял его. Потом он увидел другие точно такие же осколки, сверкавшие на солнце, и маленькие обуглившиеся обломки железа.
Прямо перед ним в траве были следы, довольно глубокие, они тянулись к старому амбару. Как будто туда тащили сломанную машину. В последний свой приезд он не заметил эту двойную колею.
Грэм двинулся по ней. И, когда вошел в амбар, остолбенел, увидев похожий на грязный голый труп остов принадлежавшего Хейли «Шевроле», наполовину прикрытый огромным куском брезента.
Войдя в дом, Грэм сразу устремился на кухню. Мать сидела за столом, глядя в окно. По радио передавали классическую музыку. Фортепиано и струнные. В кухне пахло свежесваренным кофе.
Грэм поставил рюкзак на пол. Норма, вздрогнув, повернулась к нему:
– Грэм? Ты напугал меня! Что так рано?
У нее были красные глаза. Она плакала.