Жерар Жепуазье – 100 дней C3Ч (страница 8)
Я рассказал своей новой знакомой немного о себе. Она отметила, что я весьма забавный (я ощущал, что симпатичен ей ещё тогда в наряде, когда мы не были знакомы и лишь улыбками обменивались робко) и ей бы очень не хотелось, чтоб я уехал завтра на войну.
– Ты знаешь, – говорила мне она, – что скоро все уже закончится.
– Сомнительно, что это так, – возразил я.
– Уж ты поверь, сейчас высокие военные чины только и говорят об этом! – Она это произнесла с азартом и очень искренне.
Потом продолжила:
– Сейчас самое главное не угодить на фронт, где-то пересидеть эту годину, а уж потом все будет хорошо и жизнь наладится!
Хоть это все и глупости, но мне приятно было слышать её слова, Анютичек.
Она потом спросила прямо у меня: есть ли мне где укрыться?
Свой план я раскрывать не стал, чтоб конспирацию не нарушать, а потому ответил ей, что не имею никакой возможности уйти с радаров.
В этой связи моя знакомая со всей решительностью (свойственной поварам) внезапно предложила мне свое радушное гостеприимство.
Сначала я подумал, что ей меня хотелось разыграть, но – нет, милая Маргарита говорила убедительно и искренне.
– Ну, спрятаться это дело нехитрое, – говорил я, – да только в щёлочку забившись, мы не впадаем в состояние анабиоза, а надо ещё что-то кушать. К тому же и деньгами я не располагаю, ведь нэпэрэможный полк имэни хэтьмана залупныцького мне так и не выплатил положенное денежное довольствие…
– А ты разве забыл, где я работаю? – возразила Маргарита. – Уж кого-кого, а тебя я прокормить сумею.
Ещё она добавила, что и её родители будут мне очень рады, ведь папа у нее бывший железнодорожник, а мама, вообще, добрейшей души женщина.
Эти слова наполнили меня невиданным воодушевлением.
Поэтому я в нерешимости совсем недолго пребывал, взвешивания «за» и «против», и принял предложение от Маргариты. Руководился тем, что спрятаться у Колышева это очень хорошо, но с ним нет никакой возможности перепихнуться, в отличие от столь прекрасной и аппетитной девушки.
Я на ходу все свои планы перестроил и заявил, что в таком случае мне нужно сегодня вечером успеть на поезд до столицы, чтоб заскочить домой к родителям в Бобруйск и их предупредить.
– Тогда чего мы ждём! – воскликнула Марго и тотчас вызвала таксомотор к кофейне.
Мы на квартиру вместе с ней заехали, я там собрал в рюкзак свои пожитки (часы, трусы, зубную щётку и тп), с однополчанами (Гвоздиком и Пилигримом) распрощался, им пожелал удачи и поспешно укатил в закат. Точнее, на вокзал.
Билетов в кассе не было, но очень хорошо, что проводники и в наши дни не отказались от такого промысла как провоз безбилетных пассажиров, а потому договорились быстро.
Прелестница Марго меня поцеловала страстно на прощание и пожелала доброго пути.
Ох, Анечка, что это был за поцелуй! Словами невозможно передать! Я просто весь кипел и ликовал, а сон меня полночи стороною обходил!
Да уж, такое приключение чудесное, которое сулило мне массу невероятных впечатлений!
Ура! Ура!! Ура!!!
Едва сумел уснуть, прокручивая в голове свои фантазии и мысли…
А вот сейчас сон взял меня в свои объятия, Анютичек, а потому – спокойной ночи, милая моя подруга.
интересно, откуда она узнала, что реально говорят высокие чины, у нас тут по телеку тоже много трындели, а воз и ныне там.
т.е. ты планировал поехать в Киев, а потом вернуться к месту обучения, по сути, чтобы у нее пересидеть?
Доброе утро, Анечка!
Продолжу, если ты позволишь, свою забавную историю.
Тут все предельно просто. Марго мне объяснила, что работники солдатской столовой в части обслуживают также (по стандартам нато, разумеется) различные мероприятия у офицерского состава – свадьбы, дни рождения, приобретение очередной машины и т.п. А после пары-тройки опрокинутых рюмах никто уже особо не блюдет военных тайн и каждый с удовольствием плетёт, во что горазд. Отсюда-то и эта информация.
А мой витиеватый и спонтанный план именно в том и состоял, чтоб дома побывать пару часов, родителям все объяснить, в подробности особо не вдаваясь, потом ещё заехать к князю Колышеву и посвятить его в общих чертах в свой замысел.
Я телефоном пользоваться не хотел для этого в целях предосторожности – мало ли.
Кстати, когда я утром прибыл в Киев и там включил свой замечательный андроид, то уже около восьми часов пришло от командира Пончика голосовое сообщение в общую группу. Его тон был и приказательным и резким, мол, яйца мять не следует, скорей свои монатки собирайте, у вас есть сутки на дорогу, чтобы из города N прибыть в окрестности приснопамятных Cyм. Я интереса ради написал в ответ, что мне без денег будет затруднительно проехать через всю территорию нашей колонии в столь сжатый срок. Это я делал больше для того, чтоб выторговать времени немного, никак уж не рассчитывая на получение задержанной зарплаты. Пончик не стал с ответом медлить, дескать, с этим на месте будем разбираться и его "не ебет" (дословная цитата), как мы этот вопрос решим!
Ну что ж, тогда придется ехать автостопом, – весьма размыто и уклончиво ответил я и отключил на время телефон.
Гвоздик – однополчанин мой, – которому хотелось дома побывать хотя бы один день, тоже немногословно в группе написал, что нет билетов вообще на поезд.
Я же, чтоб ещё больше замести следы, купил на киевском вокзале в кассе для вояк-поповых срак билет самый недорогой на следующий день до Сум, а также предусмотрительно договорился с проводниками, которые меня в столицу зайцем привезли, чтобы сегодня вечером таким же образом меня доставили обратно в город N.
Короче, постарался сделать так, чтоб максимально спутать карты.
Уже в Бобруйске около часу дня снова включил свой телефон. Пончик негодовал и возмущённо спрашивал, какого хрена старший сержант по взводу не может дозвониться ни ко мне, ни к Гвоздику?!! Мол, есть возможность нас забрать какой-то там попуткой. Гвоздик ничего не ответил, а я решил подурковать немного и написал, что два часа на трассе простоял, словно путана, пытаясь в нужном направлении поймать машину, но никакая сволочь не остановилась. "Наверное, думают, что я из тцк" – добавил искрометно я; но вот сейчас удача улыбнулась, и дедушка на красных Жигулях меня уже везет в восточном направлении!
И сразу отключился, чтобы меня никто не отвлекал от милого общения с родными.
Своим я максимально кратко обрисовал всю ситуацию, мол, все – лафа закончилась, спокойное да сытное курение бамбука в чудесном городишке тыловом должно смениться для меня эпических масштабов пиздомесом, а потому я пришел к выводу, что pyccкиx не намерен убивать и не хочу мараться в это безобразие. Особенно тогда, когда на горизонте появилась превосходная возможность дождаться окончания бессмысленной войны под кровом у хороших замечательных людей. Моя родня совсем не возражала. Скорей наоборот, они обрадовались этому решению и в адрес мой посыпались слова приятной похвалы. В детали я не стал их посвящать, дескать, это является военной тайной. Ещё я счёл разумным оставить дома телефон мой в отключённом виде, чтоб вовсе никаких следов не оставлять.
– На связь я с вами выйду сам дней через десять, когда освоиться смогу на новом месте, – я был в военной форме, а потому мои слова звучали убедительно.
Потом, правда, немного пораскинув мыслями, я изменил свой изначальный план, ведь я не мог тебя, Анютичек, в неведении оставить на длительное время, а потому решил с собою средство связи прихватить, чтобы уже на месте оказавшись, тебе отправить сообщение. После чего незамедлительно отправить телефон в Бобруйск по новой почте, пусть там себе лежит, спокойно ожидая, когда наступят времена получше…
Мои родители меня не только сытно накормили, но ещё дали на текущие расходы 500 условных единиц. От этого отказываться я не стал и принял деньги с благодарностью великой, как подобает гуманисту.
Ещё я карточки свои зарплатные и кредитные оставил дома, чтобы они могли ими воспользоваться при оплате товаров и услуг.
Также племяннице своей, Танюше, я прочитал несколько глав заглавных про Тома Сойера, а она меня познакомила с милым щеночком, которого взяли у знакомых вместо Снупи-Снупера, который отошёл в конце апреля на благодатные просторы страны Вечной охоты. Пёсика Бобиком назвали. Такой приятный пузатеныш с хвостиком и писюном. В моей же интерпретации незатейливое имя Бобик сменилось на более вычурное – Боб Ингерсолль (американский деятель и атеист во второй половине 19 века). Танюша это оценила и ей понравилось…
Три с половиной часа дома пролетели, словно одно мгновение. Уезжать не хотелось, но надо было ещё побывать у князя Колышева.
Зашнуровав берцы и закинув на плечи свой рюкзак, я учтиво со своими попрощался и бравым шагом двинулся на вокзал, который от родительского дома находится на расстоянии примерно 3 км.
Стрелки часов показывали 13:20. Электропоезд отправляется в 14:00. Светило солнце, было жарко. Пройдя один квартал, услышал позади я шум проезжающей машины – пикап военного покроя, который, поравнявшись со мной, затормозил.
– Бажаю здоровья*! – донеслось из открытого окна.
* Здравия желаю (хохл).
"Наверное, патруль, – безрадостно подумал я, – его мне только не хватало!"
Хотя, все документы у меня в порядке, но лишние вопросы мне вовсе не нужны.