Жерар Нерваль – Король шутов (страница 18)

Но вооруженное сопротивление Обера, поражение стрелков, из коих пятеро опасно ранены и, наконец, в довершение всего, бегство Мариеты – совершенно испортили его планы.

Маргарита все сказала ему, по крайней мере думала, что сказала все, не поскупясь при этом на горькие упреки. На упреки влюбленной женщины он отвечал ласками, а сентиментальные женщины всегда легковерны. Маргарита успокоилась под его поцелуями и уснула, убаюканная его доводами, а Людовик все валялся в меланхолическом настроении, когда вдруг точно молния промелькнула у него в голове: кажется сенешал готовит какой-то сюрприз. Чуть ли даже он не обещал музыку?

Легкомысленный человек очнулся от своей задумчивости и разбудил Маргариту. Она показалась ему прелестной, и, упившись ее глазами, он опять оттеснил в самый отдаленный уголок своего сердца образ Мариеты де Кони. Герцогиня закуталась длинным покрывалом, и скоро затем любовники, неосторожные, как все высокопоставленные люди, вошли в банкетную, теперь обращенную в зрительную залу.

Публика, состоявшая из 12-15 человек, приветствовала их восклицаниями, и заиграла музыка.

Для XV столетия, эта была музыка довольно сносная. Она послужила прелюдией: Адская пасть растворилась и оттуда вышел странно одетый мальчик.

– Это пролог! – заметил сенешал.

– Недурен! – ответил герцог. Присутствующие выразили свое удовольствие единодушным восклицанием: «Ах»!

Дверь кабинета растворилась, высунулись головы монаха и Мариеты, которых нельзя было видеть, так как зрители сидели к ним спиной.

– Вы знаете, кто эта женщина? – взглядом спросил монах.

– Нет, – отвечала движением головы Мариета.

Madame де Кони поспешила спрятаться, монах же остался и пролог начался.

Пролог жонглера в аду

«Вельможи, воины, вассалы! Чудес услышите не мало, Когда сейчас Внимательно прослушаете нас. Сам Люцифер сию минуту, Благодаря фигляру-плуту, Сюда придет. Потом, наоборот, К нам ангел спустится небесный И, фокус выкинув чудесный, Его, как липку, обдерет И проведет. А жонглер, говорят, К сатане в самый ад Чрез раскрытые двери Вступил. Он, когда еще жил Между нами, то был И бродяга, И плут, И ленивец, И мошенник, И лжец, Нечестивец, В картах шулер и вор. О позор! Может быть, наконец, Но, признаюсь вам в том, Что во всем остальном Был он честен кругом. – «Приходи, милый мой!» Сатана закричал, Я давно уж скучал, Дай обняться с тобой, Дорогой! Есть работа у нас: Вишь – огонь то погас Под котлом, Ты раздуй-ка живей: Души грешных людей Варят в нем, Я ж на землю лечу, Прогуляться хочу. Но смотри, не зевай! Грешных душ из котла не пускай Если ж ты хоть одну потеряешь, То… надеюсь, меня понимаешь, А покуда – прощай! Господа! Мы кончаем вступленье Начинаем свое представленье».

Пасть адова снова раскрылась, чтобы пропустить мальчика. Публика много аплодировала.

– Боже правый! – сказал герцог, – я в этом знаю толк, это прелестная вещь. Кому обязаны мы такими прекрасными стихами?

– Я полагаю, поэту Кретену, автору королевских песен.

– Этан Кретен великий поэт!