Жеральд Мессадье – История дьявола (страница 73)
Так что же, Сатана был единственным в своем роде или нет? У эссенов, по-видимому, на сей счет, не было определенного мнения, ибо псевдо-Енох, рассказывая о своих видениях, воскликнул: «Четвертый голос (тех таинственных персонажей, возносивших, по его словам, славу Господу Богу), оттолкнул дьяволов от Бога и запретил к нему приближаться[663]...» Мы лишний раз смогли убедиться в том, как далеко отошли от Сатаны, восседавшего на Небесном совете.
Однако не все так просто, как может показаться на первый взгляд. Так, в почти забытом тексте Ветхого завета, в котором говорится о союзе Бога, командовавшего Сатаной, и потомков Ноя, автор священного текста под названием «Юбилеи»[664] пишет: «На третьей неделе юбилея нечистые демоны предприняли попытку совратить детей сыновей Ноя, чтобы они свернули с праведного пути и погибли». И пришлось предполагаемым жертвам обратиться к своему деду с просьбой заступиться за них перед всевышним, чтобы злые духи не возымели над ними никакой власти. Однако любопытным является то, что «принц злых духов Мастема», другими словами, Сатана, объявившийся под другим именем, больше не был «властелином духов» Еноха. Но, что еще более интересно, Сатана в новом обличье предлает Богу пойти на компромисс. И, самое удивительное, Бог согласился. Он благосклонно выслушал просьбу Сатаны: «Всевышний Творец, позволь некоторым из духов остаться со мной, пусть они исполняют мою волю. Если я лишусь их, то не смогу больше властвовать над людьми»[665]. В наше время трудно себе представить возможность компромисса между абсолютным Добром и абсолютным Злом. Между тем израильтяне верили в него так же, как, возможно, в частичный возврат к Ветхому завету, где Бог и дьявол жили в полном согласии. Однако следует отметить, что начиная со II века до н.э. отношение Бога к дьяволу изменилось.
В самом деле, в знаменитом небиблейском тексте, известном также под названием «Дамаскский документ», уточняется, что Бог защитит от дьявола всякого, кто исповедует Ветхий завет: «Он будет спасен во время первого пришествия, а тот, кто уклонится, понесет наказание мечом. И так будет со всяким, кто, исповедуя Ветхий завет, не будет строго соблюдать его каноны, и тогда Он покарает их рукой Велиала[666]». Итак, у Бога не было причин напускать дьявола на внуков Ноя. И этот новый дьявол еще раз принял обличье капризного искусителя.
В небиблейских текстах и в еврейских рукописях, найденных в Кумране, мы постоянно натыкаемся на несоответствия во всем, что касается роли дьявола в учении о «конце света»; и если авторы и сошлись во мнении, что отныне дьявол считается врагом Бога, то каждый из них все же предлагал свою версию. Так, в другом тексте эссенов, где дается описание семи небес, древний автор указывает, что «на третьем небе расположилось лагерем войско, предназначенное покарать в Судный день злых духов и Велиала[667]». Нам уже впору проникнуться сочувствием к этому незадачливому персонажу, лишь недавно приводившему в исполнение божественные приговоры, против которого теперь ополчилась вся небесная рать.
Однако возникает новый нюанс, по-видимому под влиянием Бытия: союзницей дьявола названа женщина. Ибо эссены на каждом шагу проявляли женоненавистничество и всегда были готовы отождествить дьявола с женским началом:
«Дети мои, всякая женщина — зло. И потому что ей не дано властвовать над мужчиной, который не прислушивается к ее мнению, она пускается на разные хитрости, чтобы привязать его к себе... Не имея возможности одолеть мужчину в открытой борьбе, женщина приманивает и обольщает его, как проститутка...» — говорит божественный ангел в другом небиблейском тексте, «Завет Руфи», после того как напоминает, что, «если вашими помыслами не овладеет похоть, никакому Велиалу не удастся сломить вас»[668]. Эта тема с завидным постоянством повторяется в других священных текстах. Так, в «Послании Павла» говорится: «Остерегайтесь похоти, ибо похоть — мать всех бед: она удаляет нас от Бога и приближает к Велиалу»[669].
Известно, что эссены не были сторонниками брачных уз; более того, они принимали в свою секту новых членов, только убедившись в их привлекательности[670]. В другом небиблейском тексте, «Греческая жизнь Адама и Евы», рассказывается о том, как однажды Ева отправилась в рай со своим сыном Сетом (по этой версии Бытия у Евы было тридцать сыновей), но на Сета напал зверь. Вступившись за сына, Ева умоляет зверя отпустить его, но слышит в ответ: «Как случилось, что твои уста разомкнулись, чтобы вкусить от запрещенного тебе Богом древа? Вот почему мы (звери) изменили свою сущность»[671]. Так после изгнания из рая на женщину была возложена вина за все вселенское Зло. Лучше не придумать!
И вот на стыке времен, начиная, если можно так выразиться, с великого кризиса иудаизма, сказавшегося в полной мере на идеологии эссенов, дьявол навсегда становится заклятым врагом Бога. И, раньше действовавшие сообща, Бог и дьявол с наступлением новой эры стали противниками навек. В подобной эволюции, как в зеркале, отразилось течение, а точнее, мощная волна, зародившаяся в недрах эссенистского иудаизма, а именно гностицизм, по своей сути ассоциировавшийся с абсолютным дуализмом. Всякая материя стала считаться несущей злое начало, а всякая добродетель олицетворялась с духовным началом. Так завершился раздел мира между Богом и дьяволом.
Мы можем задаться вопросом: был ли дуализм чисто еврейским изобретением или нет? Если дуализм проявился в религии иудеев, то это вовсе не означает, что они были его авторами, ибо еще в VI веке до н.э. дуализм был сформулирован творцами маздеизма: после Заратустры в Иране мир разделился на две враждующие стороны: на Бога (Ахура Мазда) и дьявола (Аримана). Может быть, маздеизм какими-то окольными путями оказал влияние на иудаизм? А почему бы и нет: несмотря на всю горечь унижения, испытанную во времена Вавилонского пленения, евреи сохранили об иранцах, начиная от Кира II Великого[672], которого считали «помазанником божьим» и «мессией»[673], самые теплые воспоминания. Когда евреи томились в долгом вавилонском плену, войска персов и мидян захватили город и освободили иудеев от ига вавилонских язычников — политеистов. Дарий пошел еще дальше: для начала он приказал расплавить знаменитую золотую статую бога Мардука, а затем вырезать вавилонских священников. Преемник Дария Артаксеркс не обошел евреев своей милостью: по его распоряжению в 445 году до н.э. были вновь отстроены городские стены и храм в Иерусалиме; кроме того, Ездра был объявлен главой Иерусалима и всей Иудеи. Из поколения в поколение евреи не переставали считать персов своими благодетелями и спасителями.
Впрочем, для дружеских отношений с персами (а также с их союзниками мидянами) у евреев были весьма веские политические мотивы: именно иранцы покорили Вавилон. Порой историки забывают, что, когда Кир разрешил евреям наконец вернуться в Палестину, многие из них, а возможно, и большинство, предпочли остаться в Вавилоне[674].
Можно смело делать вывод, что у евреев было достаточно времени, чтобы познакомиться с маздеизмом[675]. Впрочем, именно благодаря вавилонскому Талмуду нам удалось пролить свет на первородный маздеизм. Многие авторы отмечают тот факт, что иудаизм был в долгу перед маздеизмом: «Древняя семитская вера в загробную жизнь под влиянием персов превратилась в веру в бессмертие души; проникнув таким путем в иудаизм, зороастризм затронул христианскую теологию»[676]. Подобно другим религиям, иудаизм обращался к Ведам, как к наиболее древнему источнику, однако в обновленной Заратустрой форме — маздеизму.
Ииудейско-персидские связи не ослабли и четыре века спустя. Когда в 53 году до н.э. парфяне разгромили римское войско в битве при Каррах, «враждебно настроенные к римлянам западные семиты, такие как, например, иудеи из Палестины и Дамаска, а также кочевавшие в пустыне арабы, обратили с надеждой свои взоры к Персии...»[677]
Симпатии евреев по отношению к персам можно понять: собственные религиозные убеждения побуждали иудеев проявлять особую веротерпимость, потому что после реформы Заратустры иранцы исповедовали единственную в мире истинно монотеистическую религию. Отсюда пристальное внимание, с каким евреи знакомились с этим вероисповеданием, позаимствовав идею небесных созданий под названием «ангелы»[678]. «Так же, как и религиозная философия израильтян, реформированный маздеизм проповедовал тесную связь между благочестием и нравственностью»[679].
И даже прозвище главы эссенов, «Учитель праведности», перекликается с именем Ахура Мазда, называвшегося «Истиной — Справедливостью», и еще больше укрепляет нас в мысли, что вероучение эссенов представляло собой иудаизм, обратившийся к своим истокам и с отвращением отвернувшийся от эллинистически и «коллаборационистски» настроенного духовенства[680]. Иудеи, позаимствовав у вавилонян схему Бытия, могли с таким же успехом перенять у маздаизма дуалистскую концепцию Бог—дьявол.
Следует отметить, что мысль вполне закономерная, хотя и опасная, ибо маздеизм отличается от иудаизма эссенов. И различие состоит в апокалиптической направленности иудаизма. Для маздаистов мир замыкался на имманентной божественной сущности, и космическое время, или Зурван, сглаживало противоречия между антитезой Бог — Ахура и Ариман — дьявол. Понятие Зурван было неизменным и вечным, тогда как время, в представлении эссенов, должно было когда-нибудь непременно кончиться, что едва не произошло на самом деле в 31 году до н.э., когда в Иудее случилось мощное землетрясение, которое унесло тридцать тысяч человеческих жизней, разрушило большинство зданий в Кумране и вызвало пожар; уверенные в том, что настал час страшного суда, эссены бежали в пустыню[681], где они со все нараставшей тревогой стали ожидать конца света. В отличие от кумранских отшельников, персы никогда ни о чем подобном даже и не задумывались.