Жеральд Мессадье – История дьявола (страница 54)
Раз мы задались целью выяснить сложный религиозный состав населения, то как не упомянуть о христианстве? Ибо бытует мнение, что Африка не была подвержена европейскому влиянию. Быстро улетучилось из памяти, как британские, французские и немецкие миссионеры буквально шли по пятам устремившихся на «черный» континент в XIX веке колонистов. В Западной Африке португальцы начали обращать местное население в христианство с середины XV века в Эльмине (первый европейский форт, ныне город в Гане) и дошли до Конго. Они окрестили местного племенного вождя и большинство его подданных. По-видимому, евангелизация вызвала недовольство местных жрецов, ибо вождь внезапно прервал дружеские отношения с португальцами и на некоторое время приостановил деятельность пришельцев. Однако запрет не остудил пыл миссионеров, которые не оставили попыток обратить африканцев в христианство, в результате чего возникли синкретические секты[476]. Африканские народы не отличались оседлым образом жизни, и потому трудно проследить происхождение их собственных верований, так же как зачатков религий, возникших в результате деятельности миссионеров. Ибо племена постоянно мигрировали, что накладывало свой отпечаток на африканские родовые культы, оказавшиеся особенно восприимчивыми к влиянию азиатских религий.
В качестве примера можно привести племена бвити, живущие в экваториальных лесах Габона. До 1927 года они практиковали культ, заимствованный у другого племени, мизого. Парадокс заключается в том, что самобытная религия воспользовалась христианской символикой. «Используя свечи, четки, кресты и алтари, племя бвити практиковало любое другое верование, но только не христианство, ибо предметы культа предназначались для того, чтобы изгонять болезни или насылать порчу на врагов во время кровавых ритуалов[477]». Если в прошлом африканцы в основном обращались в христианство, то в наши дни они все больше становятся приверженцами ислама, по крайней мере в тех районах, где не обречены на вымирание, как покинувшее граничащие с Сахарой территории голодающее население, которому сейчас нет дела ни до Бога, ни до черта.
Но, что гораздо хуже, африканские культы приходят к упадку еще и потому, что две великие религии, ислам и христианство, занесли на «черный» континент неведомый раньше фанатизм. Так, мусульмане из народа фульбе[478], проживавшие в южном Камеруне, вначале поработили племя кирди, а затем, произведя отбор по религиозному и культурному принципу, собрали местных жителей в своего рода гетто или вовсе продали в рабство. «И только в начале XX века при германском колониальном господстве удалось изжить торговлю рабами, которой промышляли вожди фульбе»[479].
Из всего вышесказанного можно сделать вывод, что в настоящее время нам не удастся изучить африканскую религию в «чистом» виде, ибо в свое время произошло смешение африканских местных культов, на которые, в свою очередь, оказали влияние христианство и ислам.
По свидетельству этнологов, до сих пор еще недостаточно изученная африканская мифология перенасыщена мифами и легендами. Как известно, на всем необозримом пространстве «черного» континента, похожего на гигантский плод манго, свирепствуют два главных бедствия — засуха и смерть, или, наоборот, смерть и засуха. От саванны до джунглей, от равнины до предгорий жизнь возможна только там, где есть вода. «Если бы не
Изменившиеся до неузнаваемости африканские культы считаются самыми древними на земле, ибо первые люди сначала появились на африканском континенте, а уже затем в Азии. Антропологи полагают, что человеческая раса возникла в результате многих последовательных превращений и прошла путь от первобытных людей[482] до Ноmо sapiens и Ноmо sapiens sapiens[483]. Начиная с восьмидесятых годов нашего столетия никто больше не поддерживает гипотезу о существовании единого очага гоминизации и не делает скоропалительных заявлений о последующем распространении людей по всей планете[484]. Надо иметь большую смелость, чтобы, подобно Мартену Берналу[485], утверждать, что африканцы породили все другие мировые культуры, сравнительно недавно (в XV веке до н.э.) перебравшись на соседние континенты через Средиземное море. Еще как-то можно допустить, что нубийцы[486] оказали большое влияние на культуру Египта, а племена первобытных людей с территорий, занимаемых в настоящее время саваннами, поднялись на север и, добравшись до Ближнего Востока, двинулись к другим континентам. Однако к этой гипотезе следует подходить с особой осторожностью, ибо у нас нет доказательств, что неандертальцы, а затем кроманьонцы выделились в человеческую особь именно на «черном» континенте.
Наконец, учитывая тот факт, что человек религиозен с самого рождения, можно предположить, что африканцы были первыми людьми, придумавшими себе богов. Безусловно, мы никогда точно не узнаем, как они себе их представляли в то далекое время, ибо африканские культы традиционно передавались из поколения в поколение в форме сказаний. Мы можем только догадываться, какой была африканская религия тысячу лет назад. Наиболее распространенным видом народного творчества в Африке является резьба по дереву, то есть произведения искусства и предметы быта создаются из материала, который не выдерживает долгого хранения в тропических условиях, в результате чего возраст самых старинных кустарных изделий, если не считать тех, что изготовлены в Бенине, не превышает двух столетий. Тем не менее нам удалось проследить влияние отдельных мифов на ту или иную религиозную секту и установить, как одна становилась производной другой.
Отличительной чертой всех африканских религий является то, что они формируются вокруг двух полюсов или величин, напоминающих бинарную систему в вычислительной технике: жизнь или ничего, 1 или 0, — с той лишь разницей, что между ними, если взглянуть на эту проблему с точки зрения логики, нет противоречия. Если бы нам удалось абстрагироваться от евроцентризма, представляющего в искаженном виде все неевропейские культуры, в особенности так называемые «примитивные», базируясь при этом на вере в «прогресс» (скажите на милость, какой может быть прогресс в вере в Бога), — как видите, весьма странный и наивный подход — и отказаться от ссылок на экзотику, что оскорбительно для тех, к кому это обращено, и унизительно для тех, кто выставляет подобное отношение напоказ, можно сделать вывод: африканские религии привлекательны не столько обилием мифов, сколько своей сущностью. Африканец, живущий в Гане или в Судане, религиозен потому, что его окружает мир, который ему кажется таинственным и волшебным. К божествам обращаются не только по случаю рождения, смерти, обрезания, свадьбы, праздника урожая, а каждый день. По словам одного образованного африканца, «черная Африка безнадежно больна религией»[487].
В отличие от верующих, которые, направляясь по определенным дням в места отправления культа, лишь «выполняют свой долг», а все остальное время занимаются привычными или не совсем привычными для себя делами, нисколько не связанными с ритуалами, в которых они только что принимали участие, любой кенийский или суданский крестьянин спешит на базар продать жалкие по европейским меркам плоды труда: пригоршню зерен, перец, пучок трав, тощую курицу, сушеную рыбу, фрукты или коренья, — и у него при этом поет душа от того, что он находится в постоянном контакте со всемогущими богами, от которых зависит материальное благополучие или, наоборот, нищета семьи. Он прославляет жизнь во всей ее красоте и величии, где нет места дьяволу, ибо оборотной стороной бытия может быть только смерть и ничто больше. И стоит увидеть в середине нашего просвещенного века африканца, поднимающего в религиозном экстазе руки к небу, приветствуя первые капли дождя, падающего на землю после долгой засухи, чтобы понять, что льющаяся с неба вода воспринимается не как результат встречи холодного и теплого фронтов воздуха, а как подарок Всевышнего, проявившего милость к людям или выказавшего гнев.
Долгое время европейцы не могли понять сущность африканских религий, в которых животные и растения наделялись душой. Разнообразие африканских мифов, а также богатство пантеона породили иллюзию сначала у арабских колонизаторов, а затем уже и у европейских, так же как, впрочем, у христианских и исламских миссионеров, что местные верования наивны по своей сути и больше похожи на детские сказки. К тому же бытовало мнение, подхваченное средствами массовой информации, что африканцы настолько лишены воображения, что возводят баобабы и цветы в ранг высшего божества, творца вселенной. Многие европейцы верили, что африканцы «обожали» (смысл слова, впрочем, не совсем точен в данном контексте) фетиши, что было глубочайшим заблуждением, ибо жители «черного» континента поклонялись не неодушевленным предметам, обладающим сверхъестественной силой, а духам, воплощенным в фетишах и используемым во время искупительных жертвоприношений.