Женя Юркина – Последний хартрум (страница 59)

– Раз ты идешь к Эверрайну, замолви о нас словечко, – продолжал Гонз. – Надо бы собрать совет. Столько напастей на наши головы! Мы так скоро вымрем, а никто и не заметит…

Дарт обещал обсудить это с домографом, хотя вряд ли смог успокоить лютена. Годы многолетней скорби приучили Гонза думать о плохом и заблаговременно готовиться к трагедиям. Попрощавшись с ним, Дарт с облегчением выдохнул. Сегодня Дом лестниц оказался для него настоящей пыткой, и каждый шаг отзывался пульсирующей болью в бедре. Он старался не хромать, чтобы не выглядеть в глазах Флори слабым, хотя она даже не смотрела на него, молча ступая рядом.

Неприметная тропа, зажатая между зданиями, вывела их на широкую улицу, принадлежащую Озерным землям. По обе стороны, точно колонны, высились деревья с сочной зеленой листвой, ограждая богатые подворья от дороги. В глубине аллеи стоял дом Эверрайна – унылый белокаменный ящик с широко распахнутыми окнами. Сдержанность, простота и мудрое созерцание, вот что символизировало собою это сооружение, будучи архитектурным портретом самого Рина.

Небольшой, по меркам Озерных земель, особняк обходился без мажордома. Всем ведала экономка – добродушная пожилая женщина, открывшая им дверь. Оказавшись в холле, Дарт нервно сглотнул. Он предпочел бы забыть, что произошло между ним и Рэйлин, но мысли заворочались в голове змеиным клубком – холодным, шипящим, мерзким. В гостиной до сих пор витал удушливый запах лилий. Может, поэтому окна были открыты настежь?

Экономка направила их в кабинет, а сама побежала на кухню, чтобы подать гостям чай. Они застали Эверрайна за письменным столом. «Дело дрянь», – читалось на осунувшемся от недосыпа лице. Рин оторвался от бумаг, чтобы посмотреть, кто пришел. Кажется, появление Флори его удивило, хотя причина ее внезапного возвращения была очевидна, а обстоятельства известны с прошлой ночи, когда Дарт обо всем рассказал ему.

– Как хорошо, что вы приехали! – Рин вскочил с места, точно собирался броситься с объятиями, а потом передумал и ограничился вежливым жестом, предложив Флори присесть. – Я как раз думал, что делать с приятелем вашей сестренки. Эдмонд Хоттон лично написал его отцу, но почту сейчас доставляют медленно. Вы сможете приглядеть за ним пару дней?

Она согласилась и с обреченным вздохом опустилась в кресло. Легкая тень разочарования скользнула по ее лицу, на мгновение выдав настоящие мысли.

– А что с разрушенными безлюдями? – вмешался Дарт, памятуя о пропавшей Зуби.

– Признаться, у меня не было времени выяснить это. Разбирался с делами Хоттона.

Рин устало потер веки.

– С каких пор ты секретарь, а не домограф?

– С тех самых, когда Хоттон увез семью из города. Представляешь, что это значит?

– Ты бедный и несчастный домограф, которому в одиночку приходится выгребать кучу дерьма?

– Это не повод для шуток, – холодно ответил Рин. – Хоттон убежден, что прорыв дамбы – вовсе не случайность.

– И так ясно, кто тут замешан, – хмыкнул Дарт. – Фанатики знали время наводнения и предусмотрительно бросили меня в подвале, чтобы я сдох без их помощи.

Он осекся, поймав на себе ошеломленный взгляд Флори, и вспомнил, что не успел рассказать ей, как провел минувшие выходные.

– Возможно, проблема не только в Общине, – воспользовавшись паузой, подхватила она. – В Марбре я встретила дознавателей. И на фанатиков они совсем непохожи. Спрашивали, где мы прячем дома. Пришлось соврать, что тайные документы хранятся в тюрьме-безлюде. Иначе бы от меня не отстали.

Она говорила так непринужденно и легко, будто речь шла о любопытных прилипчивых сплетниках, донимающих вопросами. Однако за этим, чувствовал Дарт, скрывалось что-то более серьезное и опасное.

– Удильщики, – коротко пояснила Флори. – Они следили за мной с самого Делмара. И наверняка скоро будут здесь.

– Только их не хватало! – Рин стал еще мрачнее и забарабанил пальцами по столу.

– И зачем им охотиться на безлюдей? – вмешался Дарт.

– А на этот вопрос нам ответит хранитель Делмарского ключа, – объявил Рин таким тоном, словно в следующую секунду в кабинете должен был появиться градоначальник собственной персоной. Однако их ждало другое представление.

С улицы донесся грохот, похожий на взрыв, дом сотрясся от ударной волны и гулко зазвенел стенами. А потом наступила пронзительная тишина – момент между шоком и осмыслением произошедшего. Все трое поспешили к окнам и увидели рухнувший посреди сада странное цилиндрическое нечто, напоминающее огромную бочку.

– Пернатый дом, – ошеломленно пробормотала Флори и бросилась на улицу.

Ничего не понимая, Дарт последовал за ней. Первой на месте оказалась экономка. С нескрываемым ужасом она разглядывала неопознанный объект, свалившийся с неба. Сооружение приземлилось прямиком на клумбу с лилиями и уже этим расположило к себе Дарта.

Тем временем в цилиндре проклюнулась дверь, распахнулась и с глухим стуком ударилась о стену. Из дома показались трое: вначале воинственного вида девушка, затем рыжеволосый парень с потерянным взглядом и замыкающий процессию высокий тип, которому пришлось пригнуться, чтобы вписаться в проем.

Флори окликнула того, кто шел последним. и ринулась к нему, минуя остальных.

Риз. Ризердайн. Уолтон.

Дарт не раз слышал о нем, однако встретил впервые. К слову, выглядел столичный домограф неважно. Бледный как бумага, а еще делмарец. Потом Дарт заметил кровавое пятно на его рубашке и понял, откуда такой потрепанный вид.

– Дело дрянь, – пробормотал Рин, появившись из-за спины, и утешающе похлопал Дарта по плечу.

– Что все это значит?

– Мы крупно влипли. Так что будь предельно осторожен.

Он снова похлопал Дарта по плечу и скользнул мимо, присоединившись к Флори, которая суетилась вокруг столичных гостей, прибывших в Пьер-э-Металь… на чем? Летающем безлюде?

Когда казалось, что хуже уже не будет, судьба щедро подкидывала ему новые испытания. Было интересно, но не сказать, что весело.

– Ему нужен врачеватель, – крикнул рыжий, разводя панику.

– Дарт, будь добр, пойди-ка сюда, – позвал его Рин.

– Ну да, я же главный врачеватель в городе, – недовольно пробормотал он на ходу.

– Отведешь Риза в Дом с оранжереей?

Дарт кивнул, понимая, что задумал Эверрайн. Он хотел поскорее спрятать столичного домографа и сохранить его визит в Пьер-э-Металь в тайне, хотя эффектный полет дома средь бела дня вряд ли остался незамеченным.

С Дартом увязался рыжий. Флинн, как он представился, умел водить, и ему доверили автомобиль, куда посадили потерпевшего.

– Это какая-то частная лечебница? – попытался выяснить Флинн, как будто боялся, что Риза отвезут на старое кладбище, чтобы похоронить под могильной плитой, увитой плющом.

– Можно сказать и так, – хмыкнул Дарт, не утруждая себя пояснениями, что Бильяна была травницей, а ее безлюдь умел исцелять, но совсем не так, как все могли представить. Раны не затягивались сами по себе, и мертвецы не возвращались к жизни, однако под крышей оранжереи лекарственные растения соседствовали с пряной зеленью и редкими цветами для снадобий, а из-под пола били живительные источники. В умелых руках это превращалось в чудодейственные средства, спасавшие многих.

Когда они прибыли на место, Дарт отправил Флинна обратно, дабы автомобиль Эверрайна не крутился вокруг безлюдя. Теперь все время приходилось держать в голове, что нужно соблюдать осторожность. Было заметно, что рыжий сомневался, оставлять ли Риза одного, но тот заверил, что все в порядке.

Дарт помог ему доковылять до двери и дважды постучал молоточком в виде цветочного венка. Он уже и позабыл, как выглядит парадный вход Дома с оранжереей. Обычно он наведывался сюда через тоннели, и дверь каморки, где хранились садовые инструменты, была ему привычнее дубовых створок, украшенных искусной резьбой. Когда они приоткрылись, на улицу выглянуло обеспокоенное лицо. Бильяна тут же смекнула, зачем Дарт пришел; очевидная причина стояла рядом с ним и слегка покачивалась на слабых ногах. Лютина впустила гостей, заперла замки и только тогда спросила, в чем дело.

– На что жалуешься, домограф? – подначил его Дарт.

– Легкое ножевое, – ответил Риз, и на мгновение на его лице отразилась гримаса боли, как будто он внезапно вспомнил, что ранен.

Кивнув, Бильяна повела его вглубь дома, в купальни.

– Как твоя нога? – спросила она у Дарта, плетущегося позади.

– В порядке, спасибо, – он ободряюще улыбнулся и добавил: – Присмотришь за нашим тайным пострадавшим?

– Я-то присмотрю, а ты куда? – Бильяна нахмурилась, поняв, что Дарт не собирается засиживаться тут.

– Важные дела.

– Ну конечно. Других у тебя не бывает.

Поняв, что не добьется правды, она оставила его и вернулась к раненому; тот как раз потерялся и, не зная, куда идти, застыл посреди коридора.

Дарт юркнул в дверь каморки, где прятался вход в тоннели. В темноте он неуклюже развернулся, оступился, завалил садовые инструменты и в завершение перевернул пустое ведро. Шум стоял такой, что сам Дарт чуть не оглох. С усмешкой он подумал, что шпион из него никудышный, потом покрутил в руках монетку, которую незаметно стащил из кармана Риза, и успокоил себя сомнительным талантом безделушника.

Тенью прошмыгнув в библиотеку, Дарт устало привалился к книжным стеллажам и перевел дух. Позади была еще одна бессонная ночь – такая длинная и муторная, что казалась прожитым столетием. Он уже начинал скучать по тем временам, когда дни протекали однообразно и размеренно, а не испытывали его на прочность. За прошедшие сутки его эмоции сделали невероятный кульбит: радость от встречи с Флори, разочарование и обида, смятение и тревога, а вслед за ними наступило тупое бессилие. После тоннелей оранжевый свет настенных ламп неприятно резал глаза. Дарт зажмурился, потер веки костяшками пальцев, но стало только хуже. В глаза словно песка насыпали. И в нос. И в горло. Перебирая в мыслях разные ругательства, способные описать его самочувствие, Дарт заковылял вниз, чтобы утолить жажду и умыться холодной водой.