Женя Юркина – Последний хартрум (страница 40)
У дверей архива Дарт наткнулся на обломок перекладины, а вскоре нашел и остальную лестницу, разбитую в щепки, словно здесь орудовали топором.
В помещении, где он оказался, теперь с трудом можно было узнать сам архив. Полки стеллажей опустели, а их содержимое застилало пол. Картонные папки, бумаги, сшивки, журналы и свернутые в рулон чертежи – все было измято, разорвано и покрыто маслянистыми пятнами. В воздухе стоял густой и резкий запах керосина. Очевидно, хранилище собирались поджечь, но не успели. Из разбитого окна тянуло сквозняком. Осколки покрывали широкий мраморный подоконник, стол архивариуса и пол. В окружении погрома, примостившись на уцелевшем стуле, сидела Рэйлин, нервно покачиваясь вперед-назад, точно игрушка на пружине.
Увидев Дарта, она встрепенулась, со слезами бросилась к нему и обхватила руками за плечи, будто не могла устоять на ногах без опоры. Придерживая ее за локти, чтобы она и впрямь не упала в истерике, Дарт попросил объяснить, что произошло. Пришлось дожидаться, пока Рэйлин уймет всхлипы и сможет выдавить из себя хотя бы пару слов.
– Здесь кто-то был… Двое… – Всхлип. – Или трое. В темноте не различишь. – Судорожный выдох. – Я была в коридоре, когда услышала звук разбитого стекла. Пока добежала сюда, они выбрались через окно.
– Что-нибудь пропало?
– Разве тут можно что-то понять?
Ответ находился прямо перед ними: груда изуродованных документов, покрывающих пол. Возможно, злоумышленники хотели просто навредить домографу, оставить предупреждение? Тогда бы устроили простой поджог. Вместо этого они перевернули архив вверх дном, значит, что-то искали.
– Они могли что-нибудь украсть? – спросил он иначе.
Рэйлин досконально знала все бумаги, книги и ведомости, просиживая здесь сутками напролет, и не оставила их, даже когда в помощницы ей записали Флори. Поразмыслив немного, она могла хотя бы предположить, что ценного хранилось в архиве. Однако, глядя на ее заплаканное лицо, Дарт понял, что сейчас Рэйлин не в состоянии рассуждать здраво. Зато он еще не потерял способность мыслить и сразу заметил одну странную деталь.
– Когда это произошло?
– Час назад или около того…
– И что ты делала здесь в такое время?
Ее руки, до сих пор лежащие у него на плечах, дрогнули. За этим последовал истеричный вздох. Чувствуя, как Рэйлин дернулась, пытаясь отвернуться, он лишь крепче сжал ее локти.
– Кто ты такой, чтобы я отчитывалась перед тобой? – фыркнула Рэйлин, и ее лицо исказилось, снова став надменной маской. Слезы разом исчезли, будто впитались кожей.
– А кто я такой, чтобы решать твои проблемы?
– Это не только мои проблемы, – сквозь зубы процедила она. – Это проблема для всех нас.
– Тогда объясни, что ты здесь делала.
Глаза Рэйлин стали похожи на угли: черные, блестящие, горящие. Если бы взглядом можно было поджечь, от Дарта осталась бы лишь кучка пепла.
– Чего ты добиваешься?
– Скажи правду, или Рин обо всем узнает.
– Узнает о чем? – зло прошипела Рэйлин. – Как ты едва не оказался в постели
Рэйлин оттолкнула его от себя. На ее лице вновь отразилась та смесь разочарования, презрения и жалости, какой она удостаивала Дарта прежде.
– Не жди от меня помощи. Я не нанимался тебя утешать и прикрывать твою ложь. И когда Рин вернется, я…
– Что-то расскажешь мне? – спросил знакомый голос за спиной.
Внезапное появление Рина потрясло их обоих. Дарт в ужасе оцепенел, гадая, какую часть разговора он слышал, а Рэйлин, изумленно ахнув, бросилась к нему, уже заливаясь горькими слезами. Сейчас ее истерика оказалась как нельзя кстати, отвлекая внимание и тем самым избавляя Дарта от необходимости отвечать.
Глядя на этих двоих, он с разочарованием осознал, что пойман в ловушку. Что бы он ни сказал, Рин примет сторону невесты. А она, несомненно, сможет придумать убедительный рассказ. Даже если правда вскроется, ей все сойдет с рук. Будто бы в подтверждение его мыслей Рэйлин жалостливо забормотала о том, как испугалась, когда столкнулась с налетчиками. Слушая, Рин мрачнел все сильнее и обводил взглядом разгромленный архив, пока не остановил взгляд на Дарте, точно требуя объяснений.
– Меня здесь не было, – ответил он коротко, полагая, что этого достаточно.
– Что заставило тебя вернуться, дорогой? – проворковала Рэйлин, пытаясь завладеть его вниманием.
– Предчувствие, – отозвался Рин, ласково смахивая слезы с ее щек.
Дарт едва сдержался, чтобы не рассмеяться в голос. Наблюдать со стороны, как они обманывают друг друга, было забавно. Он точно знал, что существовала лишь одна причина его приезда – важные дела. Все, что когда-либо совершал домограф, имело под собой логичную основу, лишь изредка к этому прилагались чувства. Возможно, Рэйлин и сама понимала, что Рин лукавил, но была не в том положении, чтобы уличать благоверного в обмане. Так они и стояли: обнявшись, взращивая между собой и вокруг колючие побеги лжи.
Пользуясь моментом, когда эти двое поглощены друг другом, Дарт медленно направился к выходу, но стоило ему сдвинуться с места, и Рин окликнул его:
– Постой. Нужно поговорить.
Рэйлин тут же снова завелась, повторяя нытье слово в слово; даже не потрудилась придумать что-то новое. Рин пообещал отвезти ее домой, чтобы она отдохнула и выспалась. Возразить госпожа без-трех-минут-Эверрайн не могла, дабы не разрушать старательно выстроенный образ жертвы.
– Я побуду здесь, пока ты занят, – подхватил Дарт. Если Рэйлин не хочет, чтобы их разговор состоялся, необходимо всеми силами добиться обратного. Ей назло. – Вызову охрану, попробую разобрать уцелевшие документы.
Рин согласно кивнул и увел Рэйлин. Без них в комнате стало тихо и спокойно, даже невзирая на общий бардак.
Первым делом Дарт вызвал охрану, воспользовавшись трубкой в кабинете Рина, уже не удивляясь, что Рэйлин не сделала этого сама. Ночного сторожа в конторе не было, никогда не возникало угрозы, что кому-то в голову взбредет грабить архив, напичканный чертежами и прочими бумагами. Защитой от взломов служили жетоны: ими сотрудники открывали двери, ими подтверждали свою личность. Тем больше вопросов вызывало появление воров в стенах конторы. Дарт находил лишь два объяснения этому: либо они украли чей-то жетон, либо кто-то впустил их сам. Так и не получив объяснений от Рэйлин, явившейся сюда среди ночи, Дарт был склонен полагать, что дело не обошлось без нее. Но кидаться столь серьезными обвинениями без доказательств он не мог.
В задумчивости Дарт обошел кабинет домографа в поисках улик. Казалось, что здесь ничего не тронуто, однако всякий, кто сталкивался с педантичностью Рина, заметил бы чужое вмешательство. Здесь что-то искали, хоть и старательно пытались скрыть. Дверцы шкафа кое-где закрыты не до упора, книги на полке стоят неровно, папки сложены небрежно, документы в них торчат углами наружу, корреспонденция, которую всегда складывали аккуратной стопкой, рассыпалась конвертами по столу. Дарт просмотрел их и отметил, что порядок нарушен. В отсутствие Рина письма копились на его столе в хронологическом порядке: от самой ранней даты внизу до самой поздней наверху. Однако со штампами на конвертах вышла какая-то путаница. Кто-то перетасовал их, будто колоду карт. Возможно, и разгром в хранилище служил лишь для отвлечения внимания, когда на самом деле целью было нечто другое.
Слишком много вопросов вызывала эта неурядица. Беспокойство не позволило Дарту сидеть на месте, и все время до возвращения Рина он провел, разгребая архив – а точнее то, что от него осталось. Многие чертежи и бумаги были залиты керосином или изодраны в клочья. Проще найти то, что уцелело, чем перебрать все.
Рин вернулся вместе с вызванным охранником, чье лицо перекосилось при виде беспорядка, учиненного грабителями. На миг Дарт обрадовался, что уборку архива поручили не ему, но один взгляд на домографа напомнил, что должность лютена ничем не лучше. Без слов Дарт понял, что ему нужно поторопиться и следовать за ним.
Оставив охранника устранять последствия погрома, они покинули контору. Автомобиль стоял у самого входа, и как только дверцы захлопнулись, Рин сухо, без всяких эмоций сообщил:
– Рэйлин мне все рассказала.
Дарт в оцепенении ждал, что последует за этим, и пока длилась пауза – долгая, мучительная, в его воображении отчетливо проступала картина будущего: его сажают за решетку, обвиняют в нарушении Протокола, выводят на помост виселицы, накидывают на голову мешок с надписью «предатель»… Он представил это с такой ясностью, что почувствовал удушье.
– Спасибо, что помогаешь с поисками Доу, – продолжил Рин. Его голос звучал глухо, будто из колодца. – Важно связаться с ним раньше, чем он получит предложение от Общины.
– Возможно, через несколько дней мы получим ответ, – хрипло отозвался Дарт и откашлялся, все еще борясь с фантомным удушьем.
– Надеюсь, он доверится нам, – сказал Рин, барабаня пальцами по рулю. До сих пор автомобиль не тронулся с места. – Мы не можем допустить, чтобы Община получила нового лидера. Если это произойдет, безлюди пострадают. – Тут он замолчал и задумчиво почесал подбородок. – Месть сына за смерть отца – достойное прикрытие, чтобы развязать вражду. Это в духе религиозных оправданий: прикрыть нетерпимость праведным делом.