Женя Юркина – Читай меня вслух (страница 5)

– Брось ты, – отмахнулась Дарья, которую этот разговор успел утомить, – наверняка это просто шутка.

– Значит, у кого-то плохо с чувством юмора. – Катя нахмурилась и замолчала. В любом случае лучшим решением было вернуться к работе. А вечером, когда Шурик заглянет к ним в кабинет, чтобы попрощаться, она прямо спросит, не его ли это проделка.

И все же ситуация никак не оставляла Катю в покое. Странное чувство, поселившееся в ней со вчерашнего вечера, когда она нашла пустую книгу, росло и множилось. Сосредоточиться на работе она не могла. Катя нервно перекладывала вещи, пытаясь отыскать улики, которые мог оставить злоумышленник. Не найдя ничего, она не выдержала и снова обратилась к Дарье:

– Кто-нибудь заходил в кабинет, пока меня не было?

Дарья отвлеклась от монитора и на несколько секунд зависла, вспоминая.

– Никто не заходил, – подытожила она. – Я как раз ходила за новым картриджем, потому что собеседников тут не нашлось.

– То есть ты оставила кабинет открытым?

– Ну конечно! – Дарья всплеснула руками, поражаясь бестолковости коллеги. – А ты видишь здесь что-то ценное? Думаешь, кто-то проникнет сюда и похитит наш увядающий фикус?

– Во-первых, Даша, – стиснув зубы, произнесла Катя, – наш фикус увядает, потому что ты заливаешь его водой! А во-вторых, в твое отсутствие кто угодно мог зайти сюда и взять мой блокнот!

Голос Кати сорвался на крик. Дарья, лицо которой приобрело выражение глубочайшего удивления, застыла на стуле. Но это не сделало ее невидимой, чтобы спасти от рассерженной коллеги.

– Принести тебе водички? – пискнула Дарья в попытке примириться.

– Нет. Я не хочу закончить как наш фикус, – пробурчала Катя, заправляя за ухо прядь волос. Она пыталась привести себя в порядок одновременно и морально, и физически. Но ничего из этого не получалось: щеки по-прежнему пылали, а внутри бушевали эмоции.

Дарья сдержанно хихикнула.

– Ладушки, можешь назвать меня тупицей, – снисходительно предложила она. – Я не подумала, что кто-то в наше отсутствие может прийти и прочитать твои личные записи. Извини. Но ничего ведь катастрофического не произошло? Ты же там не любовный дневник ведешь?

Катя метнула в Дарью гневный взгляд. Очевидно, этот начинающий физиономист всерьез проверяла одну из своих версий и сейчас с прищуром наблюдала за мимикой, чтобы распознать ложь. В самый неподходящий момент кончик носа предательски зачесался. Проклятье! Катя сжала кулаки, чтобы ненароком не совершить изобличающий жест.

– Я бы посмотрела на тебя, если кто-то пришел, слопал все твое печенье и попил кофейку из каждой твоей кружки. В этом ведь нет ничего катастрофического, правда? – с ехидством спросила Катя.

– Да я бы уничтожила этого хама! – воинственно воскликнула Дарья и для убедительности своих слов ударила кулаком по столу. В пустой кружке, стоящей на краю стола, жалобно звякнула ложка.

– Вот видишь, – со вздохом сказала Катя и вернулась к созерцанию страницы с корявым почерком. Но даже под гипнозом блокнот не выдал своего обидчика.

На несколько минут в кабинете воцарилось молчание. За это время Дарья успела глубоко проникнуться проблемой коллеги и мысленно провести независимое расследование.

– Это Шурик, точно тебе говорю! – сказала она шепотом, словно злоумышленник стоял под дверью. А потом с авторитетом знатока криминальных хроник добавила: – Все улики указывают на него. Кому, кроме Шурика, может быть интересен твой блокнот?

Катя согласно кивнула. Она почти не сомневалась, что виновник сидит в соседнем кабинете, читая присланные в редакцию объявления. Представив эту картину, Катя разозлилась и решила обязательно высказать все Шурику. «Казнь» была назначена на послерабочее время, в ожидании которого Катя беспокойно ерзала на стуле и поглядывала на часы. После размышлений она почти уверилась в том, что виноват именно Шурик, ведь обида заставляет людей совершать глупые поступки. А поскольку это был обиженный Шурик, то иных поступков ждать не приходилось.

Когда до конца рабочего дня оставалось десять минут, Катя засуетилась. Выключила компьютер, сорвала с монитора неактуальные стикеры, с наслаждением скомкала и с точностью баскетболиста швырнула их в урну. Потом надела пальто, застегнув все пуговицы, вплоть до самой неудобной, верхней. И наконец села обратно, положив сумку на колени, а блокнот – перед собой.

Теперь все было готово к появлению Шурика, а он почему-то не приходил. Пару раз к ним заглядывали другие сотрудники, зря обнадеживая Катю звуком приближающихся шагов. Но внезапно ее посетила мысль, что если Шурик задумал эту шалость, он не явится, чтобы попрощаться. Конечно, кто же возвращается на место своего преступления?

Секундное озарение вытолкнуло ее со стула, как пружина катапульты. Катя выскочила из кабинета, спешно попрощавшись с Дарьей, которая дописывала статью, хотя реальная причина ее задержки на работе наверняка таилась в неуемном любопытстве.

Катя направилась прямиком к рабочему месту Шурика, однако на полпути заметила его силуэт справа от себя. Она обернулась и уловила взглядом, как тощая сутулая фигура скользнула вниз по лестнице. Поспешила следом, окликнула. Вместо того чтобы сбежать, Шурик застыл в дверях, удивленный и растерянный.

– Подожди, – крикнула Катя и запрыгала вниз по ступенькам, торопясь и пыхтя, как подошедшее в кастрюле тесто. Шурик послушно дожидался ее. Поравнявшись с ним, Катя радостно добавила: – Хорошо, что я тебя догнала!

– Пожалуй, – невесело отозвался он. Рука его потянулась, чтобы пригладить волосы, но застыла на уровне подбородка и опустилась.

– Хотела спросить у тебя кое-что, – деловито заявила Катя и толкнула дверь, выходя на улицу.

– Не подумай ничего дурного, – раздалось ей вслед. Голос Шурика был настолько тих и бесцветен, что, казалось, не принадлежал никому и существовал сам по себе. – Странно, что ты захотела со мной поговорить. Вчера ты не хотела со мной разговаривать.

– Кстати, о вчера… Я хотела извиниться за то, что была груба…

Тут лицо его озарилось надеждой и неуверенной полуулыбкой.

– …но из-за этого, – она потрясла перед ним блокнотом, – мне хочется наговорить тебе еще больше!

– Что-то случилось? – Шурик непонимающе захлопал глазами.

– Признайся честно, это ты сегодня брал мой блокнот и писал в нем? Ради шутки? Или в отместку? – выпалила Катя. Ей не терпелось разоблачить этого тихоню. – Вот, смотри!

Она открыла блокнот на нужной странице и указала пальцем на фразу, написанную корявым почерком. Катя внимательно следила за реакцией Шурика, но его лицо не выражало ничего, кроме искреннего недоумения, что раздражало еще больше. Катя так хотела уличить в чем-то Шурика, что готова была поверить в его вину без всяких доказательств.

– Это не я.

– И как докажешь? – не сдавалась Катя.

– Я бы не стал врать и вредить тебе. – Он опять погрустнел, отчего голос стал еще тише.

– Признайся. Обещаю не обижаться! – Катя смягчилась.

Неумелая попытка задобрить допрашиваемого с треском провалилась.

– Я не трогал твои вещи и тем более не читал записи! Думаешь, я мог так поступить из-за обиды? Но мне не за что обижаться на тебя.

– Ты не зашел сегодня попрощаться, это разве не проявление обиды?

– Ну ты же сама вчера попросила не беспокоить тебя! – отчаянно воскликнул Шурик. Но внезапный порыв тут же угас и сменился привычным спокойствием. – Не подумай ничего дурного, я просто решил, что моя навязчивость тебе не нравится. Что-то совсем тебя не понимаю…

– Я хотела выяснить, кто брал мой блокнот, – тихо сказала она, растеряв свою напористость.

– Но это не я. Хотя бы потому, что у меня не карие глаза. – Их взгляды встретились. Его серые, как сегодняшнее небо, глаза, осуждающе смотрели на нее, будто ее незнание приравнивалось к преступлению. За время работы в редакции она никогда не обращала внимания на цвет глаз Шурика, а с тех пор как начались его ухаживания, и вовсе избегала встречаться с ним взглядом.

Все его слова и эмоции были искренними, как у ребенка. Он даже обиды своей не скрывал. Шурик пробормотал невнятное прощание и зашагал прочь. Ситуация повторилась. Слова, которые она хотела сказать еще вчера, наконец-таки сорвались с ее губ:

– Прости!

Ее голос остановил его и заставил обернуться.

– И ты меня прости, – ответил Шурик, – за то, что не подошел на роль обвиняемого.

На этом их разговор закончился. Катя наблюдала, как сутулая фигура удаляется, и щеки ее пылали – от стыда. Хотелось догнать Шурика и повторить извинения, чтобы увидеть в ответ его робкую улыбку.

Какой же глупой нужно быть, чтобы бросаться обвинениями не разобравшись! Но если Шурик ни при чем, кто оставил эту заметку? Ведь не могла она появиться сама собой. А что, если это дело рук Ирки – любительницы нападать исподтишка? Бессмыслица какая-то. Ирка из тех натур, что предпочли бы прилюдно унизить ее, нежели оставлять глупые приписки на полях.

Начался дождь, холодные капли отвлекли Катю от размышлений. Она раскрыла зонт и поспешила на автобусную остановку, стараясь думать об отвлеченных вещах. Однако случай с блокнотом не выходил из головы. Она не выносила, когда трогают ее вещи, и тем более не любила, когда кто-то без разрешения читает личные записи. Катя чувствовала себя так, словно кто-то без стука вломился в ее душу и оставил повсюду отпечатки пальцев.