Женя Юркина – Читай меня вслух (страница 35)

– Воображаемое свидание? – Катя хихикнула. Никогда мысль о собственном сумасшествии не приносила столько радости.

– Называй как тебе вздумается! Но спешу извиниться, что не смогу заплатить за угощение. Ты же знаешь, как я отношусь к деньгам. Противные бумажки!

– Увидимся через десять минут! – написала она, точно назначала встречу реальному человеку и надеялась увидеть его за столиком.

– Жду! – ответил Ник, придавая картинке из воображения еще больше реальности.

Катя захлопнула блокнот, сунула его в сумку и, сбежав по ступенькам, устремилась к пешеходному переходу. Еще ни к одному человеку в мире она не спешила так. Катя так заигралась со своими фантазиями, что ей начинало казаться – они превратились в единственное место, где она могла жить, чувствовать и быть счастливой.

Уютное кафе на углу, где пересекались два главных городских проспекта, светилось мерцающими огоньками гирлянд, украсивших окна в ожидании новогодних праздников. Катя открыла дверь и сразу ощутила аромат свежей выпечки и корицы. Она жадно втянула носом этот разгоряченный, пряный воздух, словно хотела наесться им. В помещении играла тихая музыка, которая, смешиваясь с голосами посетителей, лязгом посуды и шумом кофемашины, становилась мелодией кафе. И эта мелодия была не хуже тех, что раздавались сегодня из закрытых аудиторий консерватории.

Катя присела за столик у окна. Отсюда можно было наблюдать за улицей, при этом оставаясь скрытой от глаз прохожих яркими огнями гирлянд. Она взяла булочку с корицей и имбирный латте – настоящий новогодний набор. Мысли о приближающемся празднике еще больше приободрили Катю, хотя казалось, что ее улыбке уже некуда растягиваться.

Она открыла блокнот, в котором Ник уже оставил новое послание:

– Добрый вечер! Отличное местечко, не правда ли?

– А ты откуда знаешь? – удивилась Катя и оглянулась по сторонам. Как ни была она убеждена, что Ник – всего лишь ее воображение, ощущение преследования иногда обострялось до паранойи.

– Тебе еще не надоело задавать этот вопрос? Во всяком случае, мне уже надоело отвечать одно и то же – я чувствую! Воздух пахнет корицей, кофе и свежей выпечкой. Мне этого достаточно, чтобы назвать место чудесным.

– А ты неприхотлив. – Катя улыбнулась блокноту.

– Это же классика свиданий. Разве не правильно начинать диалог с обсуждения шикарного места, куда ты пригласил девушку? – спросил Ник.

– И с чего ты это взял? – удивилась Катя. Ей-то откуда знать о правилах свиданий? Те, на которых ей приходилось бывать, едва ли походили на идеальные.

– Да так, заскочил за советом в одну книжку… И что-то мне подсказывает, что зря я это сделал.

– За советом? И как называется эта книга? «Секреты обольщения»? – Катя хихикнула и тут же осмотрелась, убеждаясь, что никто за ней не наблюдает. Но посетители кафе были совершенно равнодушны к девушке с блокнотом.

– Почти, – ответил Ник, и Кате показалось, что ему стало неловко. Возможно, именно эта неловкость заставила Ника пояснить свой поступок: – У меня нет ни малейшего представления о том, как должно проходить свидание.

– Может, потому, что и у меня его нет? Я даже не знаю, как продолжить твой роман, поскольку невозможно писать о том, чего сам не испытывал.

– Так брось эту историю! Напиши о том, что тебе известно, о чем знаешь лучше, чем кто бы то ни был! – Прочитав это, Катя представила, как воодушевленно Ник говорил бы это в реальности, восклицая и всплескивая руками.

– Бросить? А как же ты?

– Никуда я не денусь! Я же предложил тебе всего лишь написать что-то другое, а не забросить мою историю. Честно признаться, мне… стало сложно жить здесь. Оля славная девушка, но… слишком чужая. Чувствую себя картонным. Мне намного ближе ты. С тобой я как будто настоящий. Мне не хочется жить здесь. И если у тебя есть хотя бы одна мысль, что все может быть по-другому… я хочу ее выслушать!

Внезапное откровение сбило Катю с толку. Разом позабылись и булочка с корицей, и остывающий кофе. Разве можно думать о еде, когда решаешь судьбу персонажа?

– Вообще-то… я задумывала историю о взаимоотношениях двух людей, которые учились понимать и слушать друг друга. О преодолении жизненных трудностей, потерях и находках. Ты должен был сбежать от родителей, с которыми не смог найти общий язык, чтобы доказать всем, – особенно себе – что чего-то стоишь. А Оля была просто наивной, доброй девушкой, влюбчивой и немного глупой, чтобы сразу научиться понимать твою сложную душу.

– Свою историю я уже наизусть заучил. Но жить так не хочу, – написал Ник. – Я знаю, что твой роман задумывался как откровение, как аллегория твоей жизненной ситуации. Но с тех пор многое изменилось… МЫ изменились.

– Что же ты предлагаешь? – спросила Катя. Она и сама понимала, что первоначальная идея, с которой начался роман, опостылела ей. История не продвигалась дальше, Катя не написала больше ни строчки после того, как начала общаться с Ником. Что это было? Отсутствие вдохновения, творческий кризис или обычная ревность, не позволявшая представлять Ника в истории с вымышленной девушкой?

– Напиши о том, что действительно не боишься представить. Доверься своему воображению, ведь мне ты доверяешь?

– Да. Больше, чем кому-либо, – честно призналась она. Их разговоры давно вышли за пределы шуточных перепалок автора и его вымышленного персонажа. Чем больше они общались, чем честнее становились друг с другом, тем стремительнее разрушались границы, разделяющие их. От этой мысли закружилась голова. Катя хлебнула из чашки кофе и скривилась, поняв, что забыла добавить сахар.

– А мне больше некому доверять, кроме тебя. Потому я честно признался тебе во всем. Мне тесно и больно здесь. Это как ходить в обуви, которая тебе мала, понимаешь?

– Да. В подростковом возрасте у меня были ботинки, из которых я выросла. Но мы тогда только переехали в другой город, и у мамы просто не было возможности купить мне новую обувь. А я молчала и терпела, чтобы ее не расстраивать, – призналась Катя. Она вспомнила маленькую квартиру-каморку, заставленную коробками. Кате было одиннадцать, когда они с мамой переехали из просторного дома в клетку под названием гостинка. Диван оказался слишком тесен для них двоих. Катя задыхалась от давящих стен, пыли и спертого воздуха. Дело ведь было не только в обуви – она всегда ощущала давление. Даже набитые битком автобусы являлись одной из таких тесных тюрем.

– Ты до сих пор злишься на родителей? – неожиданно спросил Ник. Раньше он не спрашивал у нее о семье, хотя неоднократно намекал, что знает ее историю.

– Возможно. Но не из-за старых ботинок или неудобного дивана. А из-за равнодушия. Я чувствовала себя брошенной на дрейфующей льдине посреди океана, пока они выясняли отношения, а потом пытались вылечиться от них. Я была обижена на отца за то, что он просто вычеркнул меня из своей жизни, а на маму за то, что мы уехали. Сейчас я совершенно иначе смотрю на ситуацию, но обида слишком прочно въелась в меня, – честно призналась она. Призналась самой себе.

– И ты никогда не говорила об этом маме?

– Когда ты поглощен своими чувствами, очень сложно понять чужие.

– Но, может, спустя годы ты сможешь рассказать об этом? Обида токсична для организма!

– Это ты в медицинском справочнике прочитал? – Катя попыталась отвлечься и пошутить. Ник проигнорировал ее слова, оставшись серьезным:

– Это можно было заключить, глядя на твое поведение.

– А что с ним?

– Многое довелось увидеть, – Ник ушел от ответа, решив не обижать Катю жестокой правдой. – Сейчас ты совершенно иная. И мне это нравится!

– В каком смысле?

– Ты пытаешься сделать из меня идеального персонажа, а я из тебя – идеального человека. И мы оба радуемся, когда наши усилия приносят успех!

– Тогда мы квиты, – написала Катя и перевернула страницу. За время разговора они исписали целый разворот.

– Я рад, что мы честны друг перед другом. Мне кажется, это самое важное на свидании – быть честным.

– Возможно, – всякий раз, когда она не могла найти подходящего ответа, Катя использовала дежурные слова-пустышки, которые так раздражали Ника. Но сейчас он не стал возмущаться, а просто промолчал. Их разговор разбился об это слово, и Кате предстояло спасать ситуацию. Не задумываясь, она написала то, о чем думала в тот момент. – Спасибо за поддержку. С тех пор, как ты появился в моей жизни, многое изменилось в ней. Я стала иначе чувствовать себя.

– Я для тебя – всего лишь повод быть лучше.

– А кто для тебя я?

Между ними возникла долгая пауза.

– Твой кофе, наверно, совсем остыл. Тебе нужно допить его, прежде чем он превратится в противную смесь! Приятного аппетита! И не засиживайся долго, чтобы не добираться по темноте. Напиши, когда будешь дома, – забор из острых, пляшущих букв выстроился на бумаге, точно Ник спешно воздвиг его, чтобы отгородить свою душу от ее зорких глаз. Вопрос, который так волновал Катю, остался без ответа. Она вздохнула и вернулась к своему латте. Тот уже окончательно остыл и отказался растворять насыпанный в него сахар. Катя без аппетита съела булочку, запила кофе и, оставив чашку почти полной, встала из-за стола.

Она покинула кафе стремительно и нервно, словно убегала от обидевшего ее человека. «Не знаю, как должны проходить свидания, но они уж точно не должны заканчиваться так!» – думала она, хлопая дверью.