Женя Сталберг – Порочный проповедник (страница 9)
Мужская фигура была полностью в тени. Неизвестный стоял на одном колене и уже закрывал пластиковый кейс, как половица подо мной протяжно проскрипела.
Секунда, в которую мы с врагом застыли в бездействии, наверняка показалась вечностью не только мне. Я выстрелил, и противник кувыркнулся через себя, и когда оказался на ногах, тоже собирался выстрелить из пистолета, однако не успел этого сделать. Потому что я выбил предмет из его рук. Очевидно, что он не полагался на волю случая и всегда имел при себе запасной план, так же как и оружие.
Противник не хотел принимать поражение так легко, поэтому схватились с ним в рукопашном бою. И мне, чтобы победить противника, хватило не так уж и много времени, так как ударил в солнечное сплетение. Мужчина упал на колени, его лицо исказилось болью, его губы лихорадочно хватали воздух губами, тем не менее лёгкие не могли его втянуть. Я уже было хотел закончить эти мучения, когда сам повалился к своей жертве, ощутив острый удар в спине.
Каким-то чудом мне удалось сделать подножку тому, кто нанёс удар в спину. Тот тоже тушкой приземлился на пол, поднимая пыль. Он не успел ничего сделать, поскольку пуля, выпущенная из моего глока, поразила его прямо в лоб.
Мне было непонятно, почему он не выстрелил меня, так бы он остался жив, а не я. Однако нет смысла задаваться этим вопросом, всё хорошо, что хорошо кончается, даже если мы выходим из поединка с ранами.
Я еще несколько минут оставался на полу, а когда попытался встать, в позвоночнике будто прошел разряд тока. Словно в спине находился кол, но его там, конечно же, не было. Я прекрасно понимал, чего он добивался, но он не рассчитал, что адреналин просто-напросто не даст мне потерять сознание.
С горем пополам мне удалось встать и добраться до своих спутников, но в моей голове почему-то не оставалось мыслей насчёт того, что меня там тоже может ждать опасность.
Я был полностью дезориентирован. Поэтому, когда пуля рассекла плоть на руке, тоже проигнорировал её.
Кто-то что-то кричал и бил по щеке, пытаясь привести в чувство своего брата не по крови. Мужчины не понимали, почему Проповедник ведёт себя так странно и заторможено, только от одной пули в руку. Ведь обычно они все шутят над такими ранами, мол: “царапина! До свадьбы заживёт!”.
В конечном итоге битва завершилась. Я не заметил, как оказался на заднем сидении автомобиля вместе с Дэгланом, который на скорую руку осмотрел его и велел водителю ехать прямой наводкой не в забронированный отель, а к частному самолёту.
– Поверить не могу! Кто это может быть? Мы потеряли как минимум несколько сотен тысяч! Хорошо, что оружие урвали! – Негодовал глава Чёрного клевера на всю машину. – Больше никто не пострадал?!
– Вроде бы нет, Босс! – Подал голос мужчина с водительского места.
Около водителя уселся Данте. Он взмахнул своей золотой шевелюрой, оборачиваясь на заднее сидение и весело подал голос:
– Кое-чем могу похвастаться, Босс! – Показал кейс мужчина и с щелчком открыл его.
Его глаза блестели весельем, азартом и адреналином.
– Ах ты сукин сын! – Глава Чёрного клевера заливисто засмеялся, и его грубый бас отдался головной болью.
Его подчинённый поспешил поддержать своим более озорным смехом, и я жалобно простонал, что не осталось без внимания.
– Проповедник, как ты, дружище?! Ну ничего, ты поправишься! Рука перевязана, на первое время точно хватит. – Весело заверял Дэглан.
– Плевать я хотел на руку! Кажется, у меня что-то с позвоночником… – Прорычал сквозь зубы.
– А что с ним?! – Хором уточнили мужчины, и даже водитель на секунду оторвал внимание от дороги.
– Какой-то урод ударил меня по спине…
– Я так понимаю, его душа отлетела в мир иной! – Усмехнулся друг.
– Само собой! – Рыкнул злобно, понимая, что не смогу нормально двигаться как минимум неделю.
Глава 9. Незваный гость
Лам уехал на несколько дней, но почему-то от этого не стало легче на душе, а наоборот, тоскливо и даже одиноко. За эти недели я уже успела привыкнуть к присутствию мужчины рядом. Не хотелось признавать, но мне даже нравилось в глубине души чувствовать его силу, мощь, власть и защиту.
Воспоминания о совместно-проведённом вечере были свежи в памяти. Я снова и снова ощущала его пальцы на своей коже. Я прикрывала глаза, чтобы окунуться в приятное видение. Перед глазами до сих пор стояла картинка, когда он не отрывает от меня взгляд перед тем, как кончить.
Меня ещё никогда не возбуждал мужчина только при одной мысли о нём. Поэтому в попытке утолить телесный голод, одна рука направилась к груди, а другая вниз, к кромке трусиков, преодолевая их. Я представляла, что это руки властного Проповедника, который стоит позади меня.
В голове звучала музыка, играющая в тот вечер. В воздухе взялся, будто из ниоткуда, его запах. Такой приятный и пьянящий.
Пальцы играли на струнах удовольствия. Сперва пальцы двигались медленно и чувственно, затем они ускорили темп.
Из уст последовал глухой стон и тут же в комнате раздался стук. Я тоскливо провыла, будто раненый зверёк.
Я накинула красный атласный халатик и открыла дверь.
Не успела удивиться явившемуся незваному гостю, как он с силой оттеснил меня в комнату, прижал к стене и закрыл дверь на замок.
– Боже… Что ты здесь делаешь? – Шокировано спросила надломленным голосом.
– Спасибо за комплимент… Но до Бога мне ещё далеко… – Брэндон прижался всем телом. – Ты как будто ожидала меня… – Плутовато ухмыльнулся он.
– Думаешь?! Я всего-навсего собиралась ложиться спать…
– Ты уверена, что спать?! – Мужчина отстранился и дёрнул за кончик пояса, из-за чего халат медленно распахнулся, освобождая женскую фигуру от дополнительной ткани.
Его руки плавным движением освободили плечи от укрытия, и я предстала перед любовником в одной белой майке и трусиках.
– Я знаю о тебе всё… И в курсе твоих привычек… Ты не можешь заснуть, пока не засунешь в трусики свои шаловливые пальчики… – Уверял он, наклоняясь и прикусывая кожу на ключице.
– Слушай, как ты сюда попал?! Тебе не стоит здесь быть…
– Я навёл справки о твоей так называемой “Семье”. Это опасные люди, Диана. Я помогу тебе уйти. У меня есть пару знакомых влиятельных адвокатов. Уверяю, они тебе смогут помочь. Можешь жить у меня. – Шептал Брэндон на ухо, целуя шею, из-за чего протяжно застонала, ассоциируя парня со своим женихом в своей голове, однако сказанные слова чуть привели мысли в порядок.
– Нет, Брэндон. Я не могу уйти! – Уверенно промолвила, всматриваясь в его глаза цвета ириса, чтобы он не счел моё заявление враньём.
– Но почему, Диана? У тебя что, стокгольмский синдром?! – Его глаза бешено забегали.
– Конечно же, нет!
– Мне здесь никогда не причиняли вреда, и я не была похищена злодеями, как обычно бывает в таких историях. Я родилась в этой среде. Мой отец состоит в…
– “Семье”. – Дополнил собеседник.
– Да…
– И что, ради него будешь страдать?! – Он стрельнул осуждающим взглядом.
– Я не страдаю! Правда. А теперь уходи.
– А если я не хочу…
Его руки поднялись чуть выше талии, ближе к груди. Большие пальцы нащупали признак возбуждения на них и начали массировать вздёрнутые вершины сквозь тонкую ткань.
Я не могла больше сдерживать свою страсть, пылающую внутри.
– Это в последний раз! – Прошептала ему в губы, перед тем, как впиться в них в диком и необузданном поцелуе.
Любовник подхватил меня за бёдра и направился к кровати, пока почти грубо и собственнически целовал. Он резко повалил меня на постель, а сам поспешил разместиться между ног.
Брэндон снимал черную футболку и расстёгивал ремень, когда заявлял, хищно вглядываясь прямо в глаза:
– Когда будешь трахаться с ним, думай обо мне…
– Ты будешь трепаться или дождёшься, пока у меня там всё мхом зарастёт?! – Гневно вспыхнула, что только запалило его нутро.
– Я тебя понял, дорогая моя…
Естественно, она знала, что мужчина догадается. У них обоих часто были такие игры.
Он резко развернул меня и приподнял ягодицы, чтобы я выгнулась. Я приподняла таз и осталась на локтях, чтобы эффект от соития был максимально приятен.
– Только не кусай… – Предупредила, на что собеседник саркастично фыркнул.
– Ах, ну да, твой женишок может заметить!
Он смачно ударил по ягодице, а следом и вторую, словно хотел таким образом выпустить пар. Это не было больно. Кожу обожгло и стало жарко от прилива крови. Даже при одной мысли, что могут сделать ещё больнее, тело погружалось в полный тонус.