Женя Онегина – Зима, любовь, экстрим и хаски (страница 8)

– Я знаю, – огрызается Зоя, но тут же краснеет.

Некоторое время мы молчим. Неуютно так. Словно нашкодившие дети, отлично знающие, за что им может прилететь.

А потом Воронцова подходит ближе и кладет ладонь мне на лоб. Она совсем мелкая, и, чтобы дотянуться, ей приходится встать на цыпочки. В этот раз ее рука кажется огненной. Я рефлекторно подаюсь вперед, девчонка ойкает и спотыкается. Я подхватываю ее за талию, помогая удержаться на ногах, но Зоя все равно летит вперед и упирается носом мне в грудь. Сдавленно охает, и я вижу, как ее уши становятся пунцовыми. Я прижимаю ее к себе всего на мгновение, вдыхая аромат волос, и отпускаю. Она пахнет зимней свежестью и лесом. А еще Зоя немного растеряна. Я вижу это по огромным перепуганным глазам.

– Доброй ночи, Зоя, – вежливо произношу я. – Думаю, завтра я уже смогу пройтись с экскурсией по базе.

– Хорошо, – соглашается она и отступает. Осторожно так, как будто я огромный и опасный зверь.

Уже у двери она бросает:

– Спокойной ночи!

– И тебе, – бормочу я себе под нос.

Что это вообще было?

Глава шестая

Из дома охотника я вылетела, словно за мной гналась стая голодных волков. Щеки пылали, руки тряслись.

Что на меня вообще нашло?

Сама полезла к парню, вот и получила…

Его мягкость смущала. Мне было бы проще, будь Даниил Царевич обычным хамом, денежным мешком, который пришел и отобрал мой дом.

Но Даня был не таким. Я это почувствовала сразу, но все еще никак не могла смириться с этим. Я не привыкла сдаваться без боя, хотя отлично понимала, что здесь нужно уступить.

Совершенно не к месту вспомнилась Лаки, которая всего полчаса назад полностью капитулировала перед Сильвером. Упала на спину и подставила беззащитное горло и живот его клыкам. Сильвер рыкнул пару раз, так, для порядка, обнюхал мою девочку и как ни в чем не бывало свалил в туман. Вот все мужики такие!

Вместо того чтобы вернуться в питомник, я поднялась к себе в мансарду. Промелькнула мысль, что нужно все-таки рассказать Царевичу про хозяйские апартаменты. Я вполне могу переехать к Ольге в комнату. Тогда они с Артемием переберутся в большой дом, а домик охотника уступим гостям.

Апартаменты состояли из просторной спальни с видом на реку, уютной гостиной с большим диваном и телевизором и крохотной кухни, оборудованной всем необходимым. С ребятами я только ужинала, предпочитая завтракать и обедать в одиночестве.

Лаки я обычно оставляла ночевать в вольере. Только в сильные морозы или, наоборот, во время жары я забирала ее к себе. Это было, скорее, привычкой. Бабушка крайне редко пускала своего любимца Альбуса в дом. Подвижные и эмоциональные хаски быстро начинают скучать в одиночестве. А в вольерах всегда есть чем заняться. К тому же вечная шерсть кругом – не лучшая рекомендация для отеля, даже если это всего лишь туристическая база.

Скинув куртку и сапоги, я вымыла руки, поставила чайник и написала Ивану, предупредив, что сегодня к собакам уже не пойду, но утром выгул беру на себя.

Ваня уточнил, все ли у меня в порядке. В ответ я отправила счастливый смайлик.

Выпила чай и отправилась спать.

Все в полном порядке!

Просто я дура!

А утром у вольеров меня ждал сюрприз.

Царевич, все еще немного бледный, но вполне себе здоровый, с интересом разглядывал огромный замок на деревянных резных воротах, ведущих в питомник. В этот раз одет он был нормально. Яркая длинная парка, в такой не замерзнешь и не потеряешься в лесу, простые синие джинсы и удобные походные ботинки. Даже про шапку не забыл.

Только начало светать. Преодолевая пороги, внизу мерно шумела река. Лес спал, как и сам «Медвежий угол». Словно стражи, не шелохнувшись замерли сосны. Морозный воздух пах хвоей, сырой землей и прелым сеном.

– Привет! – сказала я.

Царевич радостно улыбнулся и шагнул мне навстречу.

– Привет! Ты всегда так рано встаешь?

– Как правило, да. А ты?

– Приходится, – он развел руками. – Сильвер не отличается терпением.

– Да? А мне показалось, что наоборот. У тебя очень сдержанный и воспитанный пес, Царевич.

– Даня, – мягко напомнил парень. – Зоя, мне кажется, всем будет легче, если мы станем друзьями.

Я покраснела. В присутствии Царевича это уже становилось привычкой.

– Как насчет утренней прогулки по лесу? – предложила я в глупой попытке увести разговор в другую, безопасную, сторону.

– А как думаешь, для чего я здесь? – ухмыльнулся Даня.

Я не стала отвечать. Достала из кармана ключи, открыла замок и сняла его с петель. Царевич толкнул ворота, и они с тихим скрипом открылись. Первым, как обычно, проснулся Джек. Девчонок так вообще приходится уговаривать, поэтому я сначала вывела парней: повизгивающего от восторга Джека, его меланхоличного брата Лондона, белоснежных Чука и Гека, которые бросали на Царевича заинтересованные взгляды. Спросив у меня разрешения, парень протянул им угощение и почесал за ушами. После этого псы спокойно позволили ему надеть на себя амуницию и вывести в лес.

Запретив Даниилу спускать собак с поводка, я вернулась к вольеру, где обитали Лаки, Роузи и Белла. Моя девочка уже преданно ждала меня и даже нетерпеливо поскуливала, пока я непростительно долго возилась с щеколдой на двери. Белла, зевая и потягиваясь, вылезла из конуры. А вот Роуз так и не пожелала выходить на утреннюю прогулку. Роузи вообще была на редкость ленива. Пришлось приманивать на еду.

Лаки я отпустила сразу же. Закрепила на ошейнике маячок и скомандовала:

– Гулять!

Лаки как ветром сдуло.

– Отпускаешь ее одну? – удивился Даня.

– Только когда туристов нет. Иначе она может напугать и пострадать от этого.

– А остальных?

– Два-три раза в неделю уходим с Иваном подальше от базы: ниже по течению есть открытое пространство. Там даем молодняку побегать. А девочки у меня скромные – даже если отпущу, далеко не убегут.

Словно в подтверждение моих слов Роузи уселась на задние лапы и тяжело вздохнула.

– Лентяйка? – усмехнулся Царевич.

– Еще какая!

Позволяя собакам вести, мы спустились к реке.

В этом месте она делала поворот, а течение было особенно сильным. Темная прозрачная вода бурлила, обходя возникшие на ее пути препятствия. Даже зимой в этом месте река не покрывалась льдом. Я отпустила собак и уселась на поваленное дерево. Даня последовал моему примеру.

Уже было достаточно светло, но узкая полоска пляжа терялась в утреннем тумане.

– Даже не верится, что через несколько дней ударят морозы, – сказала я.

– Ты выросла здесь? – спросил Царевич, игнорируя мою попытку вести ничего не значащую беседу.

– Можно сказать и так. Я проводила здесь очень много времени. Хотя жила и училась в Петрозаводске.

– Что случилось?

– В смысле? – не поняла я и подняла на парня взгляд. Но он был занят собаками: Ниро и Вульф никак не могли поделить огромную палку, а Царевич хотел вмешаться, чтобы решить вопрос миром. За это и поплатился.

– Не лезь к ним, – сказала я. – Они сами разберутся и принесут тебе добычу.

– Так что случилось? Почему твоя семья продала «Медвежий угол»?

– Не семья, а отец, – ответила я. – База и питомник принадлежали моей бабушке. Она умерла прошлой зимой. По завещанию мне полагалась доля, но… «Угол» оказался весь в долгах. Я и не думала, что все настолько плохо. У нас каждое лето полно туристов.

– Только летом?

– В основном. И еще на новогодних каникулах. Но не так много. У нас всего лишь один корпус нормально отапливается. И домик охотника.

– И отец решил продать «Медвежий угол», так?

– Да, освободив меня от долгов.

– А мой отец почему-то решил его купить… – Даня задумался. – У него нюх на прибыльные вложения, Зой. Значит, он видит в нем перспективу. Нам нужно как следует подготовиться к рекламному туру. И, пожалуй, его стоит перенести на начало декабря. Чтобы было время до праздников. А рекламу начнем крутить уже сейчас.