Женя Онегина – Тысяча слов (страница 5)

Глеб забросил на плечо рюкзак и махнул мне рукой, предлагая следовать за ним. Я поднялась, отряхивая песок с изрядно потрепанных брюк. Одернула фуфайку и кинулась вдогонку. Очень скоро я почувствовала, что начался подъем. Почва под ногами стала более каменистой, а деревья сменились непроходимыми зарослями кустарника. Глеб шел, не сбавляя темпа и не делая остановок, но я довольно быстро приноровилась к его шагу. Хотя подниматься в гору на протяжении нескольких часов было изматывающе тяжело даже для меня, привыкшей к тренировкам у стража Лероя. До заката оставалось совсем немного времени, когда мы уткнулись в высокую неприступную скалу. Удивленно посмотрела на своего проводника, тот только произнес, тихо посмеиваясь:

– Мы почти у цели, детка. Только дай мне слово, что никому не расскажешь об этой тропе.

Я удивленно посмотрела на егеря, и он продолжил:

– Мы уже почти дома, Кира! Осталось совсем чуть-чуть.

Глеб нырнул в узкую, незаметную на первый взгляд расщелину. И я поспешила за ним, боясь отстать. Неприступные скалы давили, и я невольно вспомнила свой первый переход в Цитадель. Магистр Риммус крепко держала меня за руку, но мне все равно казалось, что я снова проваливаюсь в неизвестность. Потом я узнала, что потеряла сознание уже в зале перехода крепости.

Еще десяток шагов, и я оказалась в узком каменном мешке. Где-то высоко над головой темнело незнакомое небо.

Ночь упала на Заповедник, мгновенно ослепляя. Я вздрогнула, и в то же мгновение Глеб сжал мою руку в своей. Мягко погладил ладонь подушечками пальцев, успокаивая.

Прошло несколько минут, прежде чем я осознала, что не слышу больше привычного скрежета. Что-то неразборчивое словно толкалось у границы сознания, отдаваясь легким покалыванием на коже. Но страха не было и глухого отчаяния тоже.

– Мы уже близко, Кира, – прошептал Глеб, – стена нас здесь не достанет.

Он исчез внезапно. Вот только что стоял рядом со мной, согревая своим теплом. И вдруг я осталась одна в кромешной темноте. В каменном мешке на краю света. Не имея возможности даже крикнуть.

Прошло несколько бесконечных минут, прежде чем я услышала еле заметный шорох. И внезапно узкий пятачок озарился ярким светом факела.

– Детка, ты еще жива? – раздался веселый голос Глеба.

Я мечтала вцепиться ногтями в его невыносимо красивое лицо. Ударить под дых так, чтобы он согнулся пополам, не в силах пошевелиться.

Я мечтала коснуться его губ своими и спрятаться у него на груди от этого мира. От жизни. От боли. Я хотела никогда больше его не видеть. И никогда не отпускать. Память услужливо подбросила бесконечные дни одиночества в сейде перед встречей с ним. Проведенные в забытьи тягучие дни и полные холода и страха нескончаемые ночи.

Я разрыдалась. Глупо и по-детски.

– Кира? Ну ты что? – кажется, Глеб действительно был растерян. – Что это? Слезы? У тебя истерика, детка?

Я плакала, размазывая по щекам слезы длинным рукавом фуфайки. И всхлипывала, пытаясь снова научиться дышать. Мужчина выругался сквозь зубы и шагнул ко мне, но я испуганно отпрянула. В неровном свете факела Глеб выглядел старше и немного пугающе. Тени плясали на нависшей над нами скале, а далеко внизу темнела бездна. Я знала это наверняка. Ощущала, как круг камней, заброшенный сейд на краю вселенной. Зажмурив глаза, я шагнула к мужчине, крепко обнимая его за талию. Егерский китель был влажным на ощупь и еще колючим. От Глеба пахло табаком, дымом и чем-то сладким. Ни с чем не сравнимым, чуть приторным ароматом цветущей пустоши. Мне так казалось. Я никогда не видела цветущих полей. Но это стало неважным. Я почувствовала, как крепкая рука обнимает меня, поддерживая. И вдруг осознала, что будущее есть. Что прошлая жизнь осталась внизу, в бесконечной черной бездне.

– Мы почти дома, Кира, – прошептал Глеб. – Верь мне, пожалуйста.

Я хотела верить. Очень хотела.

Лезть в узкий лаз первой я отказалась, несмотря на все уговоры егеря и пробивающийся сквозь узкий проход свет факела. Глеб взглянул на меня исподлобья. Я упрямо задрала подбородок. На смену истерики пришла легкая апатия. Но к тому, что придется ночевать в пещере, я не была готова.

– Ну же, детка! Там тепло! – подбадривал Глеб. – И немного сыро. Зато мы сможем отдохнуть. Спуститься в долину можно только после рассвета.

Я хотела задать ему тысячу вопросов. И он знал об этом, конечно же. Впрочем, он желал узнать и мою тайну тоже. К счастью, мне было немного проще ее сохранить.

– Всего пара шажочков, Кира! – упрашивал Глеб. – Я иду сразу за тобой.

Выбора не оставалось.

В пещере действительно оказалось тепло. Глеб закрепил факел над входом в довольно просторный зал, вытряхнул из рюкзака одеяла и застелил огромный плоский камень в углу. По крайней мере, там было сухо.

– Поспать как следует не получится, конечно. Но это лучше, чем провести ночь на ногах, – проговорил Глеб, протягивая мне полоску просоленного мяса и здоровый сухарь.

Я аккуратно опустилась на одеяло, попытавшись устроиться поудобнее. Скинула ботинки и уселась, свернув ноги калачиком. Вяло вгрызлась в предложенный сухарь.

– Поешь, – поторопил мужчина, – скоро погаснет факел, потом второй, и мы окажемся в темноте до утра.

Есть не хотелось. И спать тоже. Я сделала несколько глотков из фляги. Вода в ней за сутки стала теплой, и мне с трудом удалось подавить тошноту. Мой привыкший к давлению тьмы организм странно реагировал на это место. Меня охватил озноб, в висках нарастала мучительная боль. Я легла, подтянув ноги к животу, мечтая только о том, чтоб тошнота улеглась.

– Кира? Все в порядке? – Глеб опустился на одеяло и мягко коснулся рукой моего лба.

Я хотела ответить. Очень хотела.

Вместо этого я потянула его за рукав, заставляя лечь рядом. Глеб только фыркнул, скинул куртку, ботинки. Он прижал меня спиной к своей груди, закинув на меня бедро и уткнувшись носом в шею. Горячая рука обхватила меня за живот. Я прикрыла глаза, стараясь расслабиться, но дрожь не уходила. Один из факелов вдруг затрещал, пламя взвилось вверх, заставив меня распахнуть глаза. И так же внезапно он потух.

– Попробуй поспать, Кира, – шепнул Глеб, – завтра будет непростой день.

Но мне не спалось. Вскоре прогорел и второй факел, погружая пещеру в непроглядную темноту.

Глеб заворочался, еще теснее прижимая меня к себе. Я подалась назад в надежде спрятаться в его объятиях от странной пустоты, что охватила меня с тех пор, как мы оказались внутри скалы.

Его горячая ладонь скользнула под фуфайку, задирая рубашку вверх, и остановилась под грудью, лишь слегка задев ткань лифа.

– Мы спим, детка, – хрипло напомнил мужчина.

Дрожь прекратилась, по спине разлилось тепло.

И камень подо мной уже не казался таким неудобным.

Но поспать мне так и не удалось. Я то проваливалась в странное забытье, то снова возвращалась в холодный сумрак пещеры, прислушиваясь к размеренному дыханию за моей спиной. А потом стало тихо. Глеб пошевелился, отпуская меня на свободу. Укрывавшее нас одеяло соскользнуло с плеч, и сразу стало холодно и неуютно.

– Поднимайся, детка, – скомандовал егерь и, наклонившись к самому уху, добавил: – Я знаю, что не спишь! Притворяться бессмысленно, Кира!

Я нехотя перевернулась на спину. Чиркнула спичка, потом еще одна, и каменную залу озарил теплый свет небольшого факела.

– Встаем, Кира! Через полчаса у нас будет кофе и горячая еда. Если мы не свернем шею при спуске, конечно.

Глава пятая

И четверти часа не прошло, как показался выход из пещеры. Глеб остановился в широком арочном проеме и ждал, пока я подойду ближе. За его спиной лился яркий солнечный свет, не поглощенный смогом, не скрытый густой кроной деревьев. Свет был живым. И я хотела как можно быстрее выбраться к нему.

– Не торопись, Кира! – предостерег Глеб, отступая в сторону.

Солнце было повсюду.

Оно заливало вершины гор, густую зелень деревьев далеко внизу. Отражалось от идеальной водной глади озера.

Это был невероятный мир. Живой, неизвестный. Кристально чистый.

Тысяча мыслей роились в моей голове. Но это было неважно, потому что на самый главный вопрос Глеб ответил сам:

– Это долина, детка. Мой дом. Да и твой тоже. На ближайшее время уж точно.

Я пригляделась. Далеко внизу виднелось селение, не маленькое. Деревянные дома прятались в тени деревьев и тянулись от подножия скалы вдоль всего озера.

А прямо под нами оказалась небольшая крепость, окруженная высоким частоколом. Сейчас ее ворота были гостеприимно распахнуты.

– Все верно, детка! Нам туда, в форпост, – весело проговорил Глеб, проследив за моим взглядом. – Аккуратнее, Кира. Спуск не такой простой, как кажется. Старайся идти сразу за мной, след в след.

В форпосте кипела жизнь. На площади сновали люди. Несколько мужчин, одетых во что-то отдаленно похожее на форму городских патрулей, неторопливо курили у высокого деревянного крыльца и, завидев нас с Глебом, разом выкрикнули приветствие. После чего вернулись к прерванной беседе. У их ног вертелось несколько здоровых серых волкодавов. Таких огромных собак я не видела даже в Цитадели. В городах же собак не было вообще.

Две молодые женщины в длинных юбках и шерстяных фуфайках проводили нас заинтересованными взглядами. На небольшой вытоптанной поляне дети разных возрастов, босые и чумазые, играли в городки. Глеб еле успевал отвечать на приветствия, кому-то просто кивая, а с кем-то перекидываясь парой слов. Меня же жители долины разглядывали, не скрываясь, и удивленно перешептывались между собой. Вдруг девчонка лет тринадцати в цветастом платье с восторженным визгом выбежала вперёд, и Глеб подхватил ее на руки, закружив.