Женя Онегина – Дом на краю (страница 7)

Мама перезвонила мгновенно:

– Аня родила. Снова парня. Почти четыре килограмма. Бедная девочка.

Киру было не совсем ясно, относится последняя реплика к полу внука или к его весу, но он решил не уточнять.

– Передавай ей от нас поздравления, – Кирилл улыбнулся и даже на мгновение зажмурился от удовольствия, представив толстого, орущего, похожего на сестру младенца.

– Почему ты уехал, Кирилл?

– Мам, здесь связь плохая. И очень дорогая, – сделал он отчаянную попытку уйти от ответа.

– Кирилл!

– Я накосячил, мам. Сильно накосячил.

– А она просто сбежала. На твоей машине, между прочим. Один ли ты виноват в том, что произошло? Может, Насте нужно дать время подумать?

Кирилл смотрел, как Соня играет с Никой в догонялки на пляже. Как мелькают в сумерках ее длинные загорелые ноги. И пытался представить на ее месте Настю. Невысокую, мягкую и такую домашнюю. Его Настю.

– Нет, мам. Я не хочу, чтобы она думала. Я хочу, чтобы она всегда была рядом. Со мной и Никой.

Он отключился первым. Раздраженно кинул телефон на широкую двухспальную кровать и отправился в душ. В конце концов, Соня сама вызвалась быть нянькой.

Стоя под струями горячей воды, он думал почему-то не о жене. А о глупой девчонке с фиолетовыми волосами и в ультракоротких джинсовых шортах. О дерзких взглядах синих глаз, которые она бросала на него. Об обманчиво мягком голосе. Об узких ладонях, что так доверчиво лежали на его плечах… Кирилл выругался сквозь зубы и включил ледяную воду.

Едва он успел выйти из душа, как в дверь постучали. Ника ворвалась в комнату, радостно визжа и полностью игнорируя тот факт, что за окном уже стемнело.

– Папа! Там лодочки! Пойдем кататься на лодочке?

Кирилл подхватил дочь на руки, и она мгновенно прижалась к нему, обняв за шею.

– Лично я хочу не лодочки, а хорошую отбивную. Говорят, здесь готовят потрясающее мясо на углях. – Митька зашел в номер следом за племянницей, и теперь стоял, облокотившись на стену, всем своим видом выражая готовность идти ужинать.

– Я за ужин! – поспешил обозначить свою позицию Кир. – Лодочки уже спят, котенок.

– Соня тоже так сказала, – ответила Ника и недовольно надула губки.

Дочь была копией Насти. Мягкие светлые кудри, серые глаза и аккуратный курносый носик. Кукла, а не ребенок.

– Поэтому мы с тобой сейчас помоем ручки и щечки, а потом пойдем ужинать. – Ника скривилась, и Кир поспешил добавить: – И я закажу тебе огромный молочный коктейль!

– Клубичный? – подозрительно уточнила дочь.

– Клубничный! – подтвердил Кир.

– Я к Соне, – Митька, наконец, прекратил подпирать стену, наблюдая за родственниками. – Встретимся в ресторане.

К счастью, клубничный молочный коктейль в меню был. Но Нику теперь куда больше интересовали рыбки в огромном аквариуме. Митяй сделал заказ и самоотверженно вызвался развлекать племянницу. Отказавшись от пива, Кирилл медленно потягивал вишневый сок из высокого запотевшего стакана и наблюдал за дочкой и братом.

Если бы не фиолетовые волосы, он бы ее не узнал. На Соне был легкий белый струящийся сарафан до пят. Невероятно простой. И не скрывающий ничего. Изящная шея. Тонкие ключицы. Высокая грудь. Узкие запястья, на которых блестели браслеты. Смуглая кожа. Он сходит с ума? Кажется, она покраснела под его пристальным взглядом. И Кирилл поторопился отвернуться.

Митя бесцеремонно притянул девушку к себе и поцеловал. Собственнически. И беспардонно. Кир поморщился, не скрывая своего отношения. А Соня бросила на него взгляд из-под ресниц. Оценивающий. И понимающий.

Черт возьми! Эта девица сведет его с ума!

Но, вопреки ожиданиям, ужин прошел в спокойной дружеской обстановке. Ника щебетала и теребила Митю, добровольно принявшего удар на себя. Соня скромно ковырялась в овощном салате и не притронулась к заказанному его братом красному вину. А Кирилл не чувствовал ног от усталости. Часы показывали только двадцать три ноль ноль, а казалось, что прошла целая неделя с их отъезда из Москвы.

– Спасибо за компанию, молодежь. Мы спать, – сообщил он, вставая из-за стола.

Ника скорчила недовольную рожицу. Митька радостно улыбнулся, а Соня, почему-то помрачнела.

– Завтрак в восемь. Выезжаем сразу после, – напомнил Кирилл.

– Не хочешь нормально отдохнуть? – спросил Митя серьезно. – До Праги не так уж и далеко.

– Хочу поскорее добраться, – ответил Кир и покачал головой, – а потом уже отдыхать. Спокойной ночи!

И он подхватил Нику на руки.

Тихий, но настойчивый стук в дверь раздался, когда Ника уже спала. Кир сам удивлялся, откуда у него взялось столько терпения: укладывать расшалившуюся дочь всегда было нелегкой задачей, которую Настя брала на себя. Но сегодня он справился. После изматывающей дороги и бесконечного дня он нашел в себе силы не рычать. А тихо напевать какие-то ничего незначащие глупости. И девочка уснула, доверчиво свернувшись у него под боком.

Осторожно переложив ребенка подальше от края кровати, Кирилл поднялся и как был, в боксерах и футболке, отправился открывать, ожидая увидеть на пороге братца.

Но там стояла Соня. В своем немыслимом белом сарафане. И испуганно смотрела на него.

– Соня? Что случилось?

– Я разбудила тебя? Прости.

– Я еще не ложился. Что-то с Митей? – он все еще никак не мог понять, что происходит.

– Митя в номере, – девушка замерла и отвела глаза, словно боялась встретиться с ним взглядом.

– Соня, что случилось? – Кир начал терять терпение.

– Я… Митя… Можно, я у вас переночую?

Кир молча отошел в сторону, жестом предлагая зайти. Потом выглянул в коридор и закрыл дверь.

Ника беспокойно зашевелилась.

– Идем на балкон? – предложил он, испугавшись, что дочь проснется.

– Там могут услышать… – упрямо тряхнула головой Соня.

– Так что происходит?

– Я еще никогда не ночевала… с чужими…

– Чужими? – он хотел сдержаться, но одна бровь все равно издевательски поползла вверх. – Соня. Милая. Я знаю тебя меньше суток, а мой брат уже наверняка запустил свои лапы в твои…

– Нет! – она почти закричала, но вовремя опомнилась и испуганно зажала рот рукой.

– Нет? – Кир продолжал веселиться. – Ты рванула с двумя незнакомыми мужиками в другую страну, а теперь изображаешь невинность? Соня! Очнись! Мне не семнадцать!

Девчонка вдруг зарыдала. Так горько, что Кириллу стало стыдно. Потом он подумал, что одну мелкую он уже утихомирил, справится и с двумя.

Он притянул плачущую девушку к себе, ласково провел рукой по спине, и, запутавшись в ткани сарафана, коснулся обнаженной прохладной кожи. Соня всхлипнула и зарыдала еще сильнее.

Кирилл зашептал еле слышно:

– Тише. Я тебя точно не съем. А Ника может, если проснется.

Кажется, девчонка улыбнулась. По крайней мере, ее плечи прекратили трястись, и вскоре она затихла. Не дав опомниться, он перехватил одной рукой ее тонкие запястья, одновременно делая шаг назад. Отстранился. Свободной рукой коснулся подбородка, заставив смотреть в глаза.

– Боишься?

Еле слышное «нет» сорвалось с ее губ. И девчонка зажмурилась.

Кир тихо засмеялся. В нем боролись злость и усталость. Последнее, что ему сейчас было нужно, это глупая девица в провокационном платье в его номере.

– Иди умойся, и я провожу тебя к Мите в ваш номер.

– Он…

– Соня, тебе восемнадцать. И ты решила, что уже взрослая. Вот иди и решай свои взрослые проблемы. Сама.

Кир давно уже отпустил ее. А она все стояла и смотрела на него, сцепив перед собой руки. Ее била крупная дрожь.