Женя Онегина – Долгий камень (страница 2)
Решение пришло внезапно. Я резко оттолкнулся от ограды, отступил на проезжую часть и побежал. В два прыжка достиг середины разделяющего нас моста, а девчонка даже не шелохнулась. Словно и не замечала вовсе, что я бегу к ней. Не видела меня. Смотрела куда-то мимо. Но вдруг рассветная мгла над Михайловским замком взорвалась яркой вспышкой. Небо озарило алым, в купол замка в полной тишине ударили молнии. Полыхнуло чистой силой, а в воздухе запахло озоном. От неожиданности я споткнулся и чудом не рухнул на мостовую. Сердце заныло, кожу на загривке закололо. Я прикусил губу, пытаясь справиться с очередным приступом боли. Солоноватый привкус крови разлился во рту и горячей волной хлынул по горлу. Я медленно вдохнул и осел на землю, спиной упершись в ограду моста. По вискам струился холодный пот, руки дрожали. Но вокруг все было тихо. Ни людей, ни машин. Ни странной белобрысой девчонки.
Глава вторая
– Ты где был? – спросил Аркадий, едва я вошел, и бросил на меня хмурый взгляд из-под насупленных бровей. – Елисавета Александровна вся извелась. И завтрак давно успел остыть, между прочим!
Я только хмыкнул в ответ. Кроме нас в небольшой светлой столовой с панорамными окнами, выходящими на Летний сад, находились только Лиза и Питер. Баженов-старший и его многочисленная то ли свита, то ли охрана отсутствовали. Я шагнул к Лизавете и мягко коснулся ее щеки своей, а она в ответ залилась ярким румянцем.
Черт знает что!
Сделав вид, что не услышал, как заскрипел зубами ее супруг, я повернулся к буфету, приподнял первый попавшийся колпак и не глядя положил на тарелку пару блинчиков. Кажется, с мясом.
– Где ты был? – повторил Аркашка, и в голосе его послышался металл. Только мне было все равно. Я отодвинул стул и сел напротив Лизы.
– Гулял… – произнес лениво и отправил в рот аккуратно отрезанный кусочек успевшего остыть блинчика, повертел в воздухе вилкой и как можно более безразлично спросил: – А что, собственно, случилось?
Мне ответил Питер Бергер:
– Оборот. Точнее попытка, судя по всему.
– Далеко?
– Где-то совсем рядом.
– Молодняк? – уточнил я.
– Чужак, – обманчиво спокойно произнес Аркадий, и я почувствовал, как его Черный мягко подбирается ко мне.
– Откуда? – спросила Лиза и, внимательно посмотрев на меня, добавила: – Егор! А с тобой что случилось?
Я машинально попытался прикрыть и разбитую губу, и рассеченную бровь. Только все это было напрасно. Молодая драконица Елисаветы уже методично сносила мой дохленький щит. Резко затошнило.
– Лиза, не трогай, прошу… – прохрипел я, пытаясь справиться с нахлынувшей дурнотой.
– Вот и я говорю. Не трогай, Лисса! Брось ты это дело! – Петр Бергер, кажется, смеялся. Только вот я чувствовал, как поднял голову Изумрудный, как осматривается с опаской, не зная, откуда ждать беды. Странно… Как же странно и нелепо, что я чувствую их, чужих драконов. Чувствую, слышу… Но не могу ответить. И закрыться тоже не могу…
– Егор… – умоляюще протянула Лизавета. – Скажи, пожалуйста, что случилось.
– Ничего не случилось, Лиза, – ответил я и отхлебнул кофе, ужасно дорогой горький кофе. – Просто бессонная ночь.
– Совет родов завтра в десять… – напомнил Аркашка, топорно, но действенно переводя тему. Я бросил на него полный благодарности взгляд, а паршивец только оскалился в ответ и добавил немного озадаченно: – Петька, тебе велено быть. Без Лизы…
– Знаю… – ответил Бергер и недовольно поморщился. – Дед звонил. Настаивал на моем присутствии. Алексей Павлович действительно так плох?
Я вздрогнул. То, что мой отец, Алексей Демидов медленно угасает, знали многие… В определенных кругах. Но редко кто осмеливался спросить об этом вот так… В лоб.
– Питер… – укоризненно протянула Лиза.
– Петька по-своему прав, барышня, – снова встрял Аркаша. – И вам это отлично известно, Елисавета Александровна. Все хотят знать, готовы ли Демидовы и дальше идти на уступки.
Лиза вспыхнула. Бергер грохнул кулаком по столу так, что подпрыгнули тарелки. Я устало прикрыл глаза…
Пять месяцев назад в небе над Невой я потерял своего дракона. В поединке за Елисавету Аракчееву-Головину. За ее руку, за ее дракона, за ее капиталы.
Лизу я знал всю ее жизнь. Она, конечно, не помнила об этом… Зато помнил я. Детская, отделанная в бежевых, отнюдь не девчачьих, тонах, резная люлька темного дерева под белоснежным балдахином и спящий младенец, укутанный в белоснежные кружевные пеленки. Последняя хранительница драконов.
О том, что эта малышка, от силы двух недель от рождения, станет моей женой, я узнал от отца в тот же вечер. Нетвердой рукой, под пристальным взглядом Александра Аракчеева-Головина, я поставил корявую подпись на брачном договоре.
Последняя хранительница драконов.
Моя хранительница…
– Демидовы никогда не зарились на чужое… – заметил я.
Аркаша хмыкнул, а Петька как-то разом сник…
Я знал, что за мою невесту он отдал свою свободу.
– Так почему мне нельзя в Выборг? На совет? – спросила Лизавета. Щеки ее по-прежнему горели огнем. Я подумал, что если Баженов позволит себе очередную колкость, я придушу его голыми руками. И плевать на силу рода, правила вызова и прочую дребедень.
– Потому что послушные девочки сидят дома и ждут своих мужей, – проворковал Бергер жене на ушко и потерся носом о ее висок.
Нет, я не ревновал. Совсем нет. Почти…
– Но этот совет касается меня! – воскликнула Лиза. Впрочем, от мужа она не отстранилась, а он позволил себе ее поцеловать. Сначала в висок, потом ниже… Отросшая щетина скользнула по нежной коже изящной шеи, оставляя красный след. Я стиснул кулаки, ощутив как встрепенулся Изумрудный Бергера, как молодая Лунная потянулась к нему. Где-то совсем рядом недовольно зафыркал Черный Баженова.
– Петька, отставить телячьи нежности! – протянул рыжий. – А то украду, утащу в башню на краю света и наделаю целую армию драконят, пока ты будешь делить с Демидовым ее капиталы.
Лиза бросила на него полный ярости взгляд, а Бергер захохотал.
За прошедший год я так и не смог понять, уверен ли он в себе на тысячу процентов или же… ему все равно?
Нет, черт возьми, все равно ему не было!!!
– Ты не поедешь, Лисса, – веско проговорил Питер. – Это небезопасно. Дед что-то задумал. Да и Аркашка прав. Нет детей – нет денег.
– Как будто здесь когда-то было безопасно… – пробормотала Лиза, поднимаясь. Сердито поджала губы, бросила на стол салфетку и направилась к выходу.
Я проводил ее долгим взглядом. Аппетитная попа, обтянутая темно-синими джинсами, тонкая светлая рубашка мужского кроя, сквозь которую просвечивал блестящий контур лунной драконицы, нелепо поджавшей одно крыло.
Только вчера, приехав в Санкт-Петербург, я узнал от самой Лизаветы, что оно так и не восстановилось после июньских событий.
Слишком высокая цена на мою жизнь… Или все-таки нет?
Вернувшись к себе, я попытался уснуть. Но сон не шел. За окном шумел город. Немного лениво, исподволь. Совсем не так, как в будний день шумит Москва. И мне вдруг нестерпимо захотелось стать частью этого города. Раствориться в его толпе, в шуме моторов, в людском гомоне, не смолкающим ни на миг. Я оставил фрамугу открытой, только дернул за шнур, вновь опуская тяжелую портьеру, и отправился в душ. Из огромного зеркала во всю стену на меня смотрел угрюмый, уставший мужик. В русых волосах тут и там мелькала седина, потемневшие от проступающей щетины впалые щеки, под глазами залегли синяки. Губа разбита, и рассечена скула. Но самое главное, рубиновый контур дракона, узор, покрывающий спину, плечи и даже предплечья, с каждым днем становился все бледнее. И я умирал вместе с ним.
Пусто! Как же холодно и пусто!
Струи горячей воды били по коже, разгоняя холод. Просторная ванная комната наполнилась паром, и я больше не видел в зеркале ненавистного отражения. Стало нечем дышать, но я упорно стоял под душем, надеясь, что усталость возьмет верх и я просто рухну на темный мраморный пол, а потом…
Знакомая мелодия вывела меня из оцепенения. Я выключил воду, набросил на бедра полотенце и вернулся в комнату. В такую рань мне мог звонить только один человек. Не без труда нашел брошенный среди подушек мобильный, упал спиной на кровать и только после этого ответил, не пытаясь смягчить тон:
– Да.
– Доброе утро, сын, – произнес отец. Я почувствовал в его голосе легкое недовольство, но не позволил себе устыдиться.
К черту! Все к черту!
– Здравствуй, пап. Что-то случилось?
– Пока нет, Егор. Но непременно случится в ближайшее время.
– Я знаю про совет. И про то, что старик Бергер снова требует Петьку.
– Он не отступится, Егор. Впереди непростые времена, он хочет вернуть власть своему роду. Настоящую власть и право голоса.
– Оно у него и так есть, – хмыкнул я.
– Уверен? – Голос отца звучал серьезно.
– За последние месяцы я неплохо узнал Баженовых. Они не способны на хладнокровное убийство.
– Егор, тебе тридцать лет! Откуда в моем сыне столько наивности?
– Это не наив…
– Будь осторожен, сын… И завтра особенно!
Прежде, чем я успел ответить что-то колкое, он нажал отбой.