Женя Громова – Отвергнутая истинная и прочие неприятности для дракона (страница 28)

Я злилась. Волновалась. Но вдруг увидела, как острые пики гор, укутанные дымкой облаков, расступились перед Дереком, как стража перед королём.

Дракон взмыл над хребтом, а затем резко пошёл на снижение, выбирая узкую расщелину между скал. Там не было ни одного живого существа. Только ветер и камень…

Он опустил меня мягко — насколько это возможно с когтями размером с пол-Академии — бережно поставил на землю, а потом и опустился сам.

Пламя, вспышка — и вот он стоит передо мной, высокий, мрачный, с растрёпанными волосами и таким выражением лица, будто только что прошёл сквозь смерть.

— Ты в порядке? — первое, что меня спросил он.

— Нет, — отрезала я.

Глава 32. Гнев и пепел

Я оказалась с Дереком лицом к лицу.

Он стоял передо мной — высокий, мрачный, молчаливый. Как скала, о которую можно разбиться.

В нём всё кричало об опасности: осанка, взгляд, даже молчание. Он не нуждался в угрозах. Он был угрозой. Холодной, выверенной, как лезвие.

Мой куратор. Мой мучитель. Мой…

Я до сих пор не знала, кто он. Но знала, что он сделал.

— Вы унесли меня оттуда, куратор, — произнесла я, глядя ему прямо в лицо. — А я могла остановить это нападение.

— Его и без тебя остановили, — отрезал Дерек, всё ещё тяжело дыша после полёта.

— Я говорю не про Академию! Я говорю про нападение на драконоидов!

Он взмахнул рукой.

— Надо же было получить сумасшедшую истинную!

— Это вы не в себе, — вызверилась я. — Утащили меня силой, словно… собственность. Без единого слова. Без объяснений!

— Я не мог иначе, — процедил он. — Ты… моя истинная.

— О, прекрасно! — я вскинула руки. — Это, конечно, не мешало вам заставлять меня таскать тяжести по жаре, тренироваться с саламандрами до изнеможения, падать в грязь и терпеть унижения! Истинная, значит?

Он сжал челюсти.

— Я не знал тогда…

— Ну так давайте сделаем вид, что и сейчас не знаете! — отрезала я. — Что и сейчас для вас это ничего не значит, что я всё ещё просто ученица, временное неудобство, проект, с которым нужно повозиться!

Он молчал. Глаза напряжённые, губы сжаты.

— А ты всё это время знала? — глухо спросил он.

Я открыла рот — и замерла.

— Я вообще только…

«… недавно упала на голову вашей невесте прямиком из другого мира!» — хотела ответить, но замолчала.

Он смотрел на меня долго, пристально. Как будто видел сразу насквозь.

— Ты можешь мне доверять, Мира, — сказал он наконец. — Я не враг.

Я усмехнулась. Холодно.

— Вот уж точно чего я не стану делать — так это доверяться вам, куратор Харгрейв.

Я кипела.

Не просто злилась — ярость сочилась из каждой поры, обжигала язык, дрожала в кончиках пальцев. Только вот почему я тянулась к нему, как мотылёк к пламени?

Он тоже хотел что-то сказать — я видела, как дернулась линия его скулы, как появилось сомнение во взгляде. Он тоже мне не открылся…

А жаль.

Впрочем... пусть будет так.

— Так вы женились на ней? — вопрос сорвался с губ, не стоило его задавать, но мне нужно было знать.

— Нет, — резко ответил он.

— А стоило! Вы с этой женщиной отлично подходите друг другу.

— Хватит, — прошипел он, но я продолжила.

— Не нужна вам никакая истинная. Вам нужна покорность. Вам нужен кто-то, кто не вырывается, кто не спорит, кто стоит за спиной, а не рядом.

Он шагнул ко мне.

— Я не такая, мастер Харгрейв.

— Ты права, — вдруг сказал он. — Мне не нужна истинная. Мне вообще не до этого, но судьба так сложилась, что ты у меня есть.

— В ваших силах это проигнорировать.

Сейчас я практически его ненавидела. Но игнорировать… нет, это невозможно игнорировать. Всё во мне тянулось к этому жёсткому человеку.

Я хотела выдать ещё что-то резкое, хлёсткое и побольнее — но в следующий миг он шагнул ко мне, слишком близко. Слишком быстро. Я увидела в его глазах — нет, не раскаяние. Уверенность. Он по-прежнему был уверен, что поступил правильно.

Я ударила.

Не в лицо — не хватило духа. Но обеими руками со всей силы толкнула его в грудь. Он отшатнулся на шаг, и только тогда я почувствовала, как дрожат мои пальцы.

— Не смейте… — выдохнула я. — Не смейте касаться меня. Не после всего. Вы... вы утащили меня, как игрушку. Как трофей!

Он поймал мои запястья, осторожно, но крепко. В его глазах было не возмущение, не злость — только то, от чего дрожала земля под ногами: решимость. Необратимая, как огонь.

— Я не позволю тебе умереть, Мира. Даже если ты этого хочешь. Даже если ты меня за это возненавидишь.

— Уже! — выкрикнула я и вырвалась.

Мы стояли слишком близко. Дышали одним воздухом.

Он склонился ко мне, и я ударила его снова — кулаком в грудь, не всерьёз, а чтобы оттолкнуть, отгородиться, спастись.

Но вместо спасения — поцелуй.

Жёсткий. Яростный. Злой. Как спор, в котором слов больше не осталось. Как выстрел. Как признание.

И я, к своему ужасу, ответила. Растворилась сахарной ватой на его жёстких губах. Но потом всё же резко отстранилась, ладонями толкнув его в грудь.

И прошептала:

— Даже в этом вы не спрашиваете, — выдохнула я, глядя ему в глаза. Голос дрожал. Но не от страха. От того, что чувствовала слишком многое.

Он смотрел своими нечеловеческими янтарными глазами. Обжигающими и пронизывающими насквозь. И мне казалось, что я — книга без обложки, которую он читает по диагонали. Быстро. Точно. Без разрешения.

— Мира…

— Вы… — я запнулась. — Ты. Ты вырвал меня оттуда, Дерек! Когда я почти остановила их! Я могла…

— Ты могла погибнуть, — перебил он резко.