Женя Громова – Отец подруги. Плюс-минус восемнадцать (страница 45)

— Он просто так заботится о Марке, понимаете? — спросила Мария.

Я повернулась к ней, да, она конечно права, просто мне было так обидно. Я положила руку на слегка округлившийся живот.

— Я же не плюшевый медведь, который нужно распороть, чтобы узнать, что внутри. Я же живая, меня можно спросить, я сама всё расскажу.

Мария начала резать картошку.

— Просто у Александра Ивановича у самого сложная история. Мама Марка Александровича умерла, когда он был подростком. Они остались вдвоём, долго не могли найти взаимопонимание. И…

— Разве это оправдывает грубость в мою сторону десятилетия спустя? — нахмурилась я.

— Я его не оправдываю ни в коем случае! Просто рассказываю вам, чтобы вы лучше его поняли.

— Спасибо, — я улыбнулась Марии.

Женщина улыбнулась тоже и пошла мешать суп.

Я провела всё время до обеда на кухне. Мы с Марией напекли булочек, накормили ими Алекса. Разговаривали обо всём на свете.

Марк зашёл в комнату неожиданно. Обнял меня со спины. А я повернулась и измазала его нос в муке.

— Привет! — он поцеловал меня в губы.

Мария тут же повесила фартук на крючок и вышла из кухни. Алекс тоже удалился за дверь. Поцелуй углубился. Марк подсадил меня на кухонный островок.

— Не удивлюсь, если твой отец зайдёт, чтобы уличить меня в развратности, — сказала я, когда язык Марка переместился мне на шею.

— Они с Гелей на улице, — сказал Марк, не отрываясь от меня.

И мне не понравилось, как он произнёс её имя. Я положила руки Марку на грудь и попросила остановиться.

— Поэтому я не хотел, чтобы отец приезжал.

— В каких ты отношениях со своей бывшей женой? — спросила я то, что меня беспокоило.

— В сложных, — ответил Марк.

— Ты спал с ней после того, как вы развелись?

— Да.

Вот этого-то я и боялась.

Глава 40 Прахом

Я нахмурилась и спрыгнула с кухонного островка.

— Когда в последний раз ты с ней спал?

— Прошлым летом.

Марк ответил быстро и чётко. Я ему верила.

— Есть ли у тебя намерения продолжать вашу связь?

— Нет.

— А она об этом знает? — спросила я и посмотрела ему в глаза.

— Узнает, — ответил Марк.

Я укусила губу изнутри.

— И мне не о чем беспокоиться?

— Тебе вообще нельзя сейчас беспокоиться, — он подошёл ближе и положил руку мне на живот. — Всё будет хорошо.

Разумеется, я после таких слов отставила свои переживания.

Мы вышли в столовую, держась за руки.

— Мария, накрывай на стол.

— На сколько персон?

— На четверых.

Меня ожидал интересный обед.

Мы вышли в сад, где в беседке шла партия в шахматы. Ангелина и Алекс (предатель) играли против Александра Ивановича.

— Алекс, у тебя работы нет? — спросил Марк раздражённо.

Он поставил на стол шахматную фигуру, которую держал в руках, и встал позади нас. Я укоризненно посмотрела на него, он ответил растерянным взглядом.

— Привет! — Ангелина время зря не теряла, подошла к Марку с распростёртыми объятиями.

Он не шелохнулся, когда она обняла его.

— Закончила спектакль? — спросил Марк.

— Грубиян, — улыбнулась Геля.

— В нефтяном бизнесе другие не выживают, — вставил свои пять копеек Александр Иванович. — Ну идём, обед готов?

— Стоять, — громко и чётко произнёс Марк. — В этом доме два хозяина — я и Катя. Если ты хочешь кого-то пригласить, отец, то спрашиваешь разрешения.

— Ишь какой хозяин вырос, — насмешливо нахмурил брови свёкр.

А я в это время вся сжалась в комочек.

— Геля, после обеда я отвезу тебя домой или куда тебе нужно, — сказал он, смотря на бывшую жену.

— Здорово, спасибо, — улыбнулась она.

Я подумала, что зря она улыбается, гадюка.

Мы вошли в столовую, где всё уже лежало на своих местах. Марк сел во главу стола, я справа от него, Александр Иванович напротив Марка, а Геля напротив меня.

Тыква, которую я приготовила, лежала рядом с Марком, как я и попросила Марию.

— Помнишь, мы говорили про запечённую тыкву? — спросила я Марка, улыбаясь.

— Ты дала Марии рецепт?

— У меня было время самой приготовить.

— Сейчас попробуем.

Он потянулся к тыкве, чтобы наложить её себе щипцами, но Ангелина потянулась тоже. Я не поняла, как это произошло, но вся форма для запекания оказалась в соли.

— Какая я неловкая. Извини меня, котёнок, — сказала она мне.

Я встала, молча забрала форму и вышла с ней в кухню. Собрала соль, какую смогла, добавила тёплых сливок, добавила ещё тыквы, хорошо, что я вынесла не всю, включила блендер.

Когда я вернулась в столовую, у меня в руках был котелок с тыквенным супом. Никто не начал есть. Я посмотрела на Ангелину без улыбки.

— Извини меня, котёнок, — улыбнулась она.