Женя Громова – Научи меня чувствовать (страница 6)
Это место было действительно красивым и стильным, недаром в отзывах были только пятёрки. Треугольные стеклянные домики, рядом с которыми установлены купели. Простор! От домика до домика оставалось ощутимое расстояние! Туда бы влезло ещё несколько зданий! Аккуратные дорожки с фонариками. Клумбы. И всё это окружено сосновым бором.
Но когда я увидела озеро… Всё ушло на второй план.
Я пришла на понтон. Села, кутаясь в рубашку Пал Палыча, и стала смотреть. Вокруг меня была жизнь. Рыбки плавали. Птички летали. Какие-то неясные звуки раздавались из леса.
Озеро было спокойным. И я постепенно успокаивалась.
Но потом меня стали кусать комары, и я побежала в дом.
Я проследил за Златой взглядом.
Красивая и потерянная девушка. Почему-то захотелось её порадовать. Последовать за ней, развернуть, взять на руки и не отпускать. И вообще. Сделать так, чтобы она всегда была рядом. Радостная. И желательно затраханная.
Я догнал её на дорожке и накинул на неё свой пиджак.
Она посмотрела на меня удивлённо.
— Ветрено, — хмуро бросил я.
— Спасибо. Здесь так красиво, просто с ума сойти! А почему в глэмпинге нет посетителей? Если есть какие-то проблемы с рекламой, то как раз в этом я могу помочь.
— Всё в порядке, — ответил я. — Вторая база под завязку, просто эта совсем новая, и она не для массового пользования.
Девочка посмотрела на меня непонимающе своими зелёными глазищами.
Не надо ей знать, что вокруг её бывшего дома дежурят папараци, поэтому у нас здесь всего только Аня и Света из обслуживающего персонала, а остальных я расформировал по соседним базам.
— Па-а-вел, — протянула она.
Так приятно прозвучало из её уст моё имя. Захотелось прижать её к себе. Заткнуть рот поцелуем.
Чёрт. Я прочистил горло.
— Что ты спросила? — я посмотрел на неё, возвращая лицу невозмутимый вид.
— Почему вы делаете это?
— Что? — нахмурился я.
— Прячете эмоции, будто вам нельзя ничего испытывать.
Как наш разговор свернул в эту сторону?
— Долгая и печальная история, — ответил я и пошёл в сторону коттеджа администрации.
— Я не тороплюсь, да и вы вроде бы закончили с делами, — она спешила за мной, оглядела меня с ног до головы и прикусила губу.
Я снова кашлянул. Эти губы надо запретить на законодательном уровне. Интересно, она что-то в них колола? Не могут же быть такие губы просто настоящими.
— За меня всегда всё решали, не оставляли выбора, у меня никогда не было настоящих друзей, поэтому, когда появились ненастоящие, я тут же приняла их “дружбу” за чистую монету, — выдала она на одном дыхании и повернулась ко мне. — Поэтому я отлично знаю, что значит, засовывать чувства внутрь себя.
— Видела это в зеркале, значит? — усмехнулся я.
Она выжидающе смотрела, вот же упрямая.
— У меня всё куда прозаичнее. Жена умерла, и я не нашёл ей замену.
— Так найдите не замену, а просто кого-то другого, — как-то возмущённо ответила она.
— Например, кого? — спросил я, опуская взгляд на её губы.
— Кого-то, кто будет видеть в ваших глазах весь мир, — ответила она по-глупому искренне.
Мы стояли уже на веранде домика. Мой пиджак соскользнул с её плеч, я подхватил его и приблизился, чтобы одеть её снова. Слишком близко. Её персиковый запах снёс мне башку.
В голове вдруг возникла фраза лучшего друга, сказанная однажды в сердцах: “Или туши всё нахрен или подкидывай дров, Паша!”
Я наклонился и…
____________
Ну что, гасим или поджигаем, дорогие мои?))
Глава 5 Убирайся!
Мы стояли на веранде домика администрации. Уже смеркалось. Желтые фонарики создавали тёплую атмосферу.
Но мне не было тепло. Мне стало жарко! И виновником этому был Паша.
Секунда и вся его безэмоциональность испарилась как будто её и не было.
Он наклонился ко мне, я почувствовала его дыхание на своих губах.
Надо было отстраниться. Отойти. Влепить ему пощёчину. Сделать хоть что-нибудь! Но я качнулась вперёд.
Господи, так горячо меня ещё никогда не целовали!.. У него словно вообще не было никаких запретов! Он делал это так уверенно, упрямо, как будто целовать меня являлось для него жизненной необходимостью, обязательным ингредиентом для существования!
Его руки тут же смяли фланелевую рубашку, забрались прямо под мою майку, проскользили по коже, прижимая моё тело к его. Своим чистосердечным порывом, не омутнённым доводами разума, он коснулся моей души. И я, которая вообще не собиралась этого делать, стала отвечать на поцелуй.
Моё тело сработало быстрее разума, который пребывал в блаженной неге офигевания от ситуации.
Он почувствовал мой ответный порыв.
Его нежные губы вмиг стали требовательными. Словно я попала в ураган. Они снесли все мои барьеры, все “мы не можем быть вместе”. Осталось лишь чистое “хочу быть рядом с тобой”.
Он поцеловал меня в шею, и я выдохнула тихий стон.
Это снесло последние границы, и я оказалась прижатой к стенке. В прямом и переносном смысле. Паша приподнял меня над полом, вклинился между бёдрами и упёр спиной в стенку дома.
Я почувствовала его эрекцию, упирающуюся мне между ног.
А потом открылась дверь, и из дома вышла Аня.
— Ээ… — протянула она, пока Паша ставил меня на пол. — Извиняюсь, я просто оставила стол накрытым, — сказала она серьёзно, а потом улыбнулась. — Вы не торопитесь, но и не затягивайте, внутри всё готово.
— Аня! — рыкнул на неё Паша. Или всё ещё Пал Палыч?
— До завтра, — сказала она и отправилась к воротам.
Я боялась поднять на него взгляд. Замерла, не дыша, провожая глазами удаляющуюся спину Ани.
— Заходи, — сказал он безжизненно и открыл дверь.
Значит, всё-таки Пал Палыч.
Я тоже постаралась сделать вид, что спокойна.
Мама всегда учила меня, что бы ни произошло, делать вид, что именно этого я и хотела.
Поэтому я сохраняла невозмутимость, будто целоваться с дядей совершенно точно входило в мои чёртовы планы.
И поэтому я только выше задрала нос, когда мы сели за стол и сняли красивые колпаки, которыми Аня заботливо накрыла еду, чтобы сохранить её тепло, и перед нами предстали глубокие тарелки, наполненные неровными и немного драными пельменями. Не знаю, решила ли она меня таким образом подколоть или просто захотела пустить бракованные пельмени первыми, но Пал Палыч тоже сделал вид, что не заметил этого.
Да и не до пельменей было.