Женя Громова – Мой бешеный профессор (страница 4)

— Вы… вы просто невыносимы! — вырвалось у меня, и я вскочила, судорожно закутываясь в плед, который вдруг показался смехотворно тонкой защитой.

Он окинул меня медленным, оценивающим взглядом.

— Нет. Я просто рационален. Итак, последний раз спрашиваю вежливо: на что нужны были деньги, Кира?

Я сжала кулаки, ногти впились в ладони.

Жаль, что единственная одежда, которая на мне была — кружевное бельё и плед. Эффект грозной речи слегка… смазывался.

— Спасибо большое за помощь, но спать я с вами не буду, — сказала отрывисто и чётко.

А он… расхохотался!

— Это было красиво, хоть и совершенно неубедительно. Вы как разгневанный котёнок. Трогательно, но непродуктивно. Ладно, не хотите говорить — я сам выясню. Просто мне казалось, что для вас этот вопрос срочный.

Я вспомнила о маме, о том, каким безжизненным был её голос вчера, когда мы разговаривали по телефону.

— Я…

— Вы? — он насмешливо приподнял брови.

Я сжала зубы. Да откуда же он взялся такой саркастичный на мою голову!

— Мне надо закрыть долги семьи.

— Сколько?

— Четыреста тысяч.

Назвать эту сумму вслух было почти физически больно. Для меня это были не деньги, а космос.

Он на секунду задумался, будто прикидывая цифры в уме.

— В шкафу есть рубашки, — сказал, вставая. — Жду вас на кухне.

И вышел.

Вышел!

Взбесил меня до глубины души, до дрожи и удалился вместе со своей мускулистой спиной в обтягивающей домашней футболке!

Ненавижу юристов!

Бездушный.

Саркастичный.

Циничный.

Холодный.

Аааа!

Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.

Сама виновата…

Рубашки так рубашки. Я открыла его шкаф. невольно поразилась аккуратным полочкам со сложенной одеждой. Ну просто как в магазине!

Сняла с плечиков рубашку, она оказалась мне по середину бедра. Вздохнула снова, смиряясь с тем, что придётся выглядеть как… героиня сомнительного телесериала. Но копаться в его вещах, чтобы найти что-то более подходящее мне не позволила совесть.

Я запахнулась поплотнее и пошла “вести переговоры” со своим преподавателем. По дороге мысленно сочинила гневную тираду о профессиональной этике и моральных нормах и о том, что он, конечно, совершил благородный поступок, но намекать после этого на сексуальную связь между нами по меньшей мере некрасиво.

Кухня похоронила эту речь на месте.

Арсений Михайлович стоял у плиты без футболки.

— Вам одно яйцо или два? — спросил он спокойно, даже не оборачиваясь.

Я вылупилась на его голую спину. А ведь не показалось — мускулистая.

Это же чем надо заниматься, чтобы такую спину иметь? Он подрабатывает в тренажёрном зале? Или что?

Я не могла издать ни звука, загипнотизированная видом его обнажённого торса. Он повернулся, скользнул по мне взглядом и так и застыл.

— Хм.

Я автоматически скрестила руки на груди, как будто это хоть немного спасало от его раздевающего взгляда.

— Вы сами сказали, что я могу надеть рубашку, — пробормотала я, чувствуя, как щеки вспыхивают.

— Да… — протянул он, не сводя с меня глаз.

— Вы почему без футболки? — сорвалось у меня. От отчаяния захотелось перевести внимание хоть на что-то.

Взгляд сам скатился ниже — на пресс с аккуратными кубиками. Боже, он же живой Аполлон. Жаль, что гад.

— Она пала смертью храбрых под натиском моих поварских талантов, — невозмутимо пояснил он и кивнул на футболку с огромным жирным пятном, уныло висящую на спинке стула.

— М-м… ясно, — сказала я, хотя ничего ясного не было.

— Ну, садитесь, Кира, — он указал на стул.

— Может, вы просто отдадите мне платье, и я уйду? — попыталась я ещё раз.

— Ещё чего, — фыркнул он. — Вы же не подписали договор.

— Какой ещё договор? — мне захотелось взвыть.

— Трудовой, — он усмехнулся и ловко переложил яичницу на большую тарелку.

Сел за стол. Там уже было две чашки кофе и две тарелки яичницы. По середине стола тарелка с нарезанным сыром. Всё аккуратно, красиво и обыденно, как будто он каждое утро спасает студенток и кормит их завтраком.

— Присаживайтесь, — сказал он уже тем самым профессорским тоном. — Обсудим условия.

Я поколебалась, но всё же села.

— Сначала завтрак, — добавил он и спокойно принялся за еду, как будто у нас действительно деловая встреча, а не апогей моего личного падения.

Я ковырнула вилкой яичницу. Горло сжалось.

— Ешьте, Кира, — сказал он, даже не поднимая глаз.

— Не хочется, — пробормотала я.

— Странно. Вчера вам хотелось денег, сегодня — нет аппетита. Непоследовательность — плохое качество для будущего юриста.

Я сжала зубы.

— Я не собираюсь быть юристом.

— А вам бы пошло, — подмигнул мне он. — Беспринципность у вас уже есть, отличное качество для адвоката.

Я замерла с вилкой в руке.

Вот же гад!

— Вы будете работать ассистентом на моей кафедре, — припечатал он.