Женя Громова – Ляля ищет маму (страница 28)
И ещё — вечно прячет карандаш в волосы, чтобы «под рукой был», а потом полдня ищет, куда он делся.
Но за всей этой лёгкой хаотичностью скрывается один маленький секрет: Саша никогда не была в серьёзных отношениях. Она делает вид, что всё под контролем, но внутри боится, что кто-то заметит её неопытность.
И, может быть, именно поэтому рядом с Демьяном она смущается сильнее всего?
Глава 19. Катастрофа
— Ка-а-а-авочка.. — мягко протянула я, глядя на пса, развалившегося в моей кровати, как хозяин жизни.
Кава сердито зарычал.
— А я ведь к тебе уже почти привыкла! — с досадой ответила я. — Думала, мы друзья! А ты вот как со мной поступаешь?
Он рычать перестал, а его хвост предательски прошуршал по покрывалу, выдавая сомнения пса. Будто он ещё не до конца решил, нравлюсь я ему или нет. Взгляд у него был тяжёлый, изучающий — точь-в‑точь как у его хозяина.
— Это взаимно… — пробурчала я, стоя в одном халате и на всякий случай держась за дверь ванной — если что там можно спрятаться от собаки. Или от собственных мыслей о том, как её хозяин прижимал меня к полу всего пару часов назад.
Кава внезапно перевернулся на спину, подставив моему обозрению пушистое пузо. Это выглядело одновременно как жест капитуляции и как ловушка.
Я сделала осторожный шаг вперёд и попыталась ухватить его за ошейник.
— Ну мальчик, давай, до свидания…
Но он слушаться не желал.
— Ну же! Пушистый оккупант! Уходи с моей кровати!
Кава ответил глухим, предупреждающим ворчанием, от которого по спине пробежали мурашки. Он даже приоткрыл один глаз, будто говоря: “Попробуй только, полторашка недоделанная”.
— Ну пожаааалуйста, — сменила тактику я, присаживаясь на край кровати. — Мне спать надо.
В ответ он тяжко вздохнул и перевернулся на другой бок, даря мне ещё немного места на моей же кровати.
Ну, спасибо и на этом.
— Кавказский колобок! — сдалась я, устраиваясь на отвоёванном клочке территории.
Как-то так мы с Кавой и уснули. Вернее, уснул он, а я лежала и слушала, как он сопит, ворочается и во сне помахивает хвостом, будто гоняется за кем-то. Возможно, за моим рассудком.
Я проснулся от привычного чувства, что что-то не так. Эта скрытая тревога со мной давно. Со смерти сестры. С момента, как я стал центром вселенной для одной маленькой девчонки, которая вчера впервые назвала меня папой.
Я перевернулся на спину и тяжело вздохнул.
Тишина. Какое спокойное утро. Слишком, б…ть, спокойное…
Посмотрел на часы.
Девять тридцать.
Нахмурился.
Как-то слишком тихо для девяти тридцати утра.
И вообще.
В доме, где живёт семилетний ураган и кавказец размером с внедорожник, тишина — это первый признак надвигающегося апокалипсиса.
Я сразу же взбодрился и поднялся с кровати.
Накинул штаны и футболку и пошёл проверять территорию.
Первым делом проверил Лялю — она ещё спала. Ничего себе как шоппинг её вымотал… Розовое облачко мирно посапывало, уткнувшись носом в подушку.
А Кава где?
Его не было на его привычном посту у входной двери. Не было в гостиной, он даже не валялся на кухне у Валентины, хотя оттуда уже пахло чем-то ванильным и вкусным. Повар лишь развела руками, мол не видела я никакой собаки…
Чёрт. Последнее, что мне нужно этим утром — искать стокилограммового пса, который мог устроить погром в кладовой или, того хуже, сбежать через незапертую калитку и кого-нибудь до смерти испугать!
Я уже представлял себе заголовки в таблоидах: “Бизнесмен Горынов устроил охоту на собственного кавказца в спальном районе”.
Обошёл весь первый этаж. Пусто. Подвал. Гараж. Двор. Поспрашивал охранников. Никто не видел собаку с вечера!
Чувство тревоги начало подкрадываться активнее, холодное и липкое.
Поднялся на второй этаж. Ещё раз проверил кабинет, гардеробную… Комната Саши! Конечно!
Мысль ударила с отставанием, будто я сознательно обходил её.
Подошёл к двери — не заперто. Я осторожно приоткрыл её и вошёл внутрь.
Тишина, которую я искал, оказалась здесь. И она была… мягкой. В воздухе витал её запах — не духи, нет. Это было что-то сладкое, ванильное, может, шампунь.
И вот он — мой пропавший телохранитель. Раскинулся на её кровати с видом хозяина гарема. А рядом…
Она спала на боку, спиной ко мне, светлые волосы раскиданы по подушке. Пушистый предатель устроился в ногах, прижавшись к ней, как к своей личной грелке.
И тут она повернулась во сне. Неловко, будто отгоняя кошмар. Полы халата расступились.
Чёрт побери.
Ткань расползлась, открыв гладкую, бледную кожу от ключицы до изгиба бедра. И грудь — небольшую, упругую, с тёмным соском, прикрытым лишь тонким хлопком, готовым соскользнуть в любой момент.
Всё внутри меня натянулось в тугую, болезненную струну. Стоял как вкопанный, не в силах сдвинуться, не в силах отвести взгляд. Вот она, моя личная катастрофа. Беззащитная. И такая чёртовски притягательная, что…
Всё внутри меня напряглось. Сжалось в один тугой, болезненный комок желания. Я стоял, как идиот, в дверях, не в силах пошевелиться, не в силах отвести взгляд.
Вот она — моя личная катастрофа.
Кава в это время открыл один глаз и посмотрел на меня. Не с упрёком. С одобрением. Мол, смотри, хозяин, какая у нас тут добыча. Я твою кровать стерегу.
— Предатель, — беззвучно прошептал я ему.
Он вильнул хвостом и закрыл глаз с таким видом, будто говорил: “Разбирайся сам, я своё дело сделал”.
Я сделал шаг назад. Ещё один.
Она поставила под угрозу всё. Мой контроль. Мои принципы. Мой покой. И самое ужасное — я уже не был уверен, что хочу его назад.
Надо взять себя в руки. Стоит пойти принять холодный душ, раз уж собака нашлась…
Но тут Саша зашевелилась и открыла глаза…
Она моргнула. Медленно. Ещё не понимая, что происходит, что за фигура в дверях. Потом зевнула. Потянулась — а ткань халата разошлась ещё чуть сильнее...
________________________