Женя Громова – Ляля ищет маму (страница 21)

— Да?

— Может прекратишь?

— Что именно? — его голос стал ниже. Опаснее.

— Меня трогать, — выдохнула я.

— Нет, — просто ответил он. — Не хочу.

— Но…

Его тёплая рука двинулась выше. У меня сбилось дыхание.

Он чуть наклонился, приблизился настолько, что его слова будто коснулись моей кожи:

— А ты, Саша, чего не хочешь ты?

Я сглотнула. Всё внутри меня горело, бушевало, пульсировало.

Тяжелое молчание опустилось между нами.

Я не знала, что сказать. Внутри всё перевернулось. Сердце стучало где-то в горле. Воздуха стало меньше. Пространства — тоже. Только мы, только этот столик.

Он знал, что делает.

— Так не надо?

Он придвинулся ко мне и провёл пальцами по шву моих джинсов со внутренней стороны бедра — выше.

— Да, — выдохнула я.

— И так? — хрипло спросил он, вдруг сжимая меня там, где пульсировало больше всего.

Я едва не застонала.

— Да… то есть нет… не надо так! — прошептала я, отстраняясь на сантиметр. Полсантиметра. Меньше.

Даже не от него. От себя. От того, что творилось внутри. От желания, которое почему-то было очень острым, живым, настоящим…

— Саша, — он снова произнёс моё имя. Так, как не произносил его никто. Словно пробовал на вкус. И словно каждый раз обжигался.

— Мы не можем, — выдохнула я. — Я… я же у тебя работаю.

Он кивнул.

— Да.

Но руку не убрал, и его большой палец будто жил своей собственной жизнью.

— Ты — няня моей племянницы.

Пауза.

— А я — мужчина, который хочет тебя.

Я вздрогнула.

— Ты же понимаешь, как это… неправильно?

— Абсолютно.

— И ты всё равно…

— Да.

Он не торопился. Не давил. Его прикосновения стали чуть мягче. Ласковее. Он ждал. И я вдруг поняла: он будто приручал меня, будто ждал не того что я скажу “да”. Он просто ждал, когда я перестану говорить “нет”.

— Едем домой?

— Да, — ответила я снова, почти не слыша собственного голоса.

И ощущение было, что это "да" сразу на все его вопросы.

Он довольный отстранился, откинулся на спинку кресла, махнул официанту.

— Упакуйте с собой.

И повернулся ко мне:

— Мы доедим дома.

И прозвучало это, будто говорили мы не про еду.

Официант быстро подготовил для нас аж три бумажных пакета с упакованной едой, Демьян подал мне руку и помог выйти из-за стола. И мне было приятно просто находится рядом с ним. Таять маленьким кусочком масла в его властной и заботливой ауре.

У выхода нас уже ждала машина — чёрная, блестящая, с матовыми дисками и непрозрачными окнами. Водитель молча открыл дверь. Я моргнула — и уже оказалась внутри.

Дверь захлопнулась. Пространство сузилось. Воздух уплотнился.

Демьян сел рядом. Но дотронулся не сразу — сначала просто смотрел. Будто давал время нам обоим.

И я знала, что должна отстраниться. Дать сигнал “стоп”.

Но я ничего не сделала.

Он медленно поднял руку и провёл пальцами по моей щеке — нежно. Я прикрыла глаза. Даже если через минуту всё закончится, мне хотелось запомнить это прикосновение. Большой палец скользнул к губам и задержался. Он взял меня за подбородок — бережно, но не оставляя выбора — и вдруг его рука обхватила меня за талию.

Я широко распахнула глаза.

Демьян притянул меня к себе.

Мир просто исчез. Остались только я, он и салон этой машины.

Поцелуй обрушился на меня, как шторм.

Он был не мягкий. Не нежный. Он был как сам Демьян.

Его губы накрыли мои с жаждой, с властью, будто он всё это время держал себя в цепях, а теперь дорвался, почувствовал свободу. Его рука сомкнулась на затылке, пальцы запутались в моих волосах.

Он держал меня — крепко, не отпуская. Держал так, будто я могла исчезнуть, отпусти он меня хоть на мгновение.

И в каждом его касании чувствовалось, что он знал, чего хочет. И был уверен, что он это получит.

А я… я просто стала глиной в его руках. Не помню, как оказалась у него на коленях. Не помню, как так получилось, что я постанывала в его губы от того, как откровенно его твёрдость упиралась мне между ног. Не помню, как он снял бретельку моей майки и почему его губы накрыли мою грудь…

Я задыхалась. Я горела.

А он целовал — не торопясь, методично, с какой-то почти пугающей нежностью, как будто заклинания произносил, как будто всё это — странный древний ритуал, где каждое движение наполнено смыслом.

Он шептал что-то мне на ухо, в волосы, в висок. Слова были бессвязные — а я в них тонула.

Он вел, а я… я забыла, как дышать.

Машина замедлилась.

Остановилась.

Он не сразу отстранился от меня. Поправил мою майку, убрал волосы мне за ухо.