Женя Громова – Ляля ищет маму (страница 17)

— Ты хорошо справляешься, — усмехнулся он.

— А вы правда спали в одной кровати? — спросила Ляля, повергая меня в шок, и почти сразу в столовую вошла тётя Валя.

Кухарка оказалась крупной женщиной в клетчатом фартуке, поварском колпаке и с какой-то суровой энергетикой. В руках у неё был большой поднос с блинчиками — стопкой, достойной праздничного банкета.

— Валентина, это Александра, новая няня, Саша, это Валентина, к ней можно обращаться по любым вопросам, касающимся еды.

Я встала и улыбнулась женщине. Она не улыбнулась в ответ. Вообще меня проигнорировала.

— Тебе с клубникой, — засюсюкала довольной Ляле. А тебе, — повернулась она к Демьяну, — как обычно: без всего и с протеиновым коктейлем.

— Спасибо, — ответил он, отставляя ноутбук.

Остальное она просто поставила на середину стола, вроде как разбирайтесь, как хотите, и удалилась в кухню.

Я вопросительно посмотрела на Горыныча.

— Ты седьмая няня за полгода, — он пожал плечами.

Я посмотрела на Лялю, та сделала точно такой же жест своими маленькими плечиками, мол я вообще здесь не причем.

— Кофе будешь? — спросил Демьян.

Я кивнула.

Он налил мне кофе, принёс тарелку и приборы, и когда я уже тянулась к блюду с остывающими блинчиками, чтобы взять один или два, неожиданно рядом с моим локтем возникла мужская рука.

— Я сам.

Сначала он будто растерялся, будто ему давно не приходилось ни за кем ухаживать вот так!.. Он выложил на мою тарелку целую стопку — так, щедро, как будто собирался откармливать меня к зиме.

— Блинчики — пища богов, — заявила Ляля с серьёзным видом, а Демьян тем временем доложил ложку клубничного варенья сбоку.

— Ешь, — приказал, — Сметаны положить?

Я смотрела на него с изумлением, ощущая, как где-то внутри от это заботы тихо потрескивает лёд. Лёд, который я выстроила между собой и окружающими.

Только вот лёд, который я считала своей бронёй, теперь оказался клеткой. И этот несносный мужчина просто взял и растопил её прутья, как мартовское солнце топит сосульки, свисающие с крыш.

— Сметаны? — переспросил он приподнимая бровь.

Отчего-то вспомнилось, что случилось утром в моей кровати, его безупречный пресс, эти волоски, уходящие под резинку штанов…

— Я... просто... — пробормотала я, не зная, как объяснить, что с такой тестостероновой бомбой замедленного действия в комнате, для меня даже вопрос про сметану звучит, как предложение заняться сексом. — Не надо сметаны. Ну или если только чуть-чуть…

Демьян положил всю ложку.

— Ешь, Шапка, — кивнул он одобрительно. — Или я сам тебя накормлю.

Я постаралась не представлять, как он меня кормит…

— Прямо ложечкой? — зачем-то спросила я.

Язык мой — враг мой!

— У меня отличная ложка, — ответил он тихо.

Я сразу в красках вспомнила его утреннюю “ложку”...

Кава, почуяв у кого больше еды, переместился под мой стул.

— Он меня не съест? — спросила я, отрезая первый кусочек от ароматного блинчика.

— У него сбалансированное калорийное питание, в которое красные шапки не входят.

Я одобрительно покивала и проглотила кусочек блинчика со сметаной.

— А вы теперь женаты? — спросила Ляля. — Или пока только блинчики?

— Ляля… — одновременно подали голос мы с Демьяном.

— Просто я не против брата. Или сестрички!..

Глава 12. Варёнка

После вопроса о братике или сестричке, за столом повисла тишина, и в этой тишине Кава стащил у меня из рук блинчик!

— Ай! — возопила я.

— Фу, Кавказ! — грозно скомандовал Демьян.

— Молодец, Кава! Наши не сдаются! — расхохоталась Ляля.

Я потёрла укушенные пальцы и тихонечко взвыла.

Демьян тут же поднялся из-за стола и грозовой тучей навис надо мной.

— Покажи! — он взял мою руку с покрасневшими от аккуратного, но всё же ощутимого нападения Кавы. — На цепь посажу!

— Сашу? — весело спросила Ляля сбоку.

Но Демьян уже утягивал меня в гостевую туалетную комнату, где из мебели была душевая и раковина. Мы там едва уместились вдвоём.

— Клянусь, он воспитанный кавказец! Никогда раньше еду со стола не воровал, да и на кровать не запрыгивал.

Я стояла между его руками, склонившись над раковиной, а он бережно омывал мои обслюнявленные пальцы. Вода тёплая, прикосновения — ещё теплее. И всё было нормально до какого-то момента. Меня окутало его заботой, его теплом, его запахом, его беспокойством… И я почувствовала, что мне очень жарко. И этот жар рождался из одной конкретной точки внизу живота.

Ну нормально вообще?! Он просто помочь хотел, а я опять горю в его руках.

— Ты в порядке? — спросил он практически мне на ухо.

Я повернулась в его объятиях и теперь мы оказались лицом к лицу.

Зря я это сделала. Очень зря.

— Да, — выдохнула я почти что прямо в его губы. — Не сажай его на цепь. Я просто буду закрывать дверь в комнату плотнее, а во время завтрака можно его выгонять на улицу.

Я кажется ещё что-то лепетала, про то, что Кавказ это член семьи, и что нельзя так с животным.. Всё, что угодно, лишь бы заглушить звук бешено колотящегося сердца.

Дверь открылась, на нас уставилась Валентина.

— Ляля сказала, вам нужна аптечка! — с укором сказала она.

Мои щёки вскипели с тридцати шести градусов до ста за пару мгновений.

Да уж, выглядели мы со стороны не очень прилично. Да это всё и было неприлично!

Я тут же выскользнула из объятий Демьяна и, вежливо поблагодарив, забрала из рук Валентины белую коробочку, стремительно смываясь в столовую.

Ляля в это время поливала свои блинчики огромным количеством сгущёнки. Огромным! Будто блины принимали утренние сахарные ванны!

— Ляля, так много сахара — вредно для здоровья, — испугалась я.

— Это не сахар, это сгущенка! — весело сказала девчушка, облизывая край соусника.

— Солнышко, в сгущёнке очень много сахара.

Она заинтересованно посмотрела на меня.