Женя Гравис – Визионер: Бег за тенью (страница 44)
Митя был сбит с толку от нереальности происходящего.
Мир явно сошёл с ума.
Глава 25. В которой одно маленькое ведро приводит к большой катастрофе
– Начнём, пожалуй, по порядку, с восемнадцатого века. Все согласны? – Орест Максимович оглядел свою небольшую группу, собравшуюся перед входом в Третьяковскую картинную галерею.
– Да, – нестройно согласились ученики.
Последнее занятие на курсах
рисования Ганеман предложил провести не в классе, а в музее:
Собрались у Храма Жизуса Чудотворца, чтобы немного пройтись пешком. Пришли, правда, не все – пятеро юношей из группы, Соня с Полиной и сам преподаватель. Анисим до сих пор так и не появлялся.
Как же хорошо просто гулять по городу, когда все экзамены успешно сданы. Соня прятала лицо под кружевным зонтиком и радовалась свежему ветерку, который играл подолом лёгкого муслинового платья в белый горошек. Юноши тоже оделись по-летнему, и даже учитель сменил неизменный жилет на светлый льняной костюм. Полина шагала чуть впереди, засунув руки в большие карманы полосатой юбки. Как подруга гуляет на таком ярком солнце и даже без шляпки?
– Ты же сгоришь, прячься под зонт, места хватит, – заволновалась Соня.
– Вот ещё! – рассмеялась Полина и запрокинула голову наверх. – Между прочим, загар полезен!
Сонина мама загара боялась, как заразного тифа. Когда Софья в прошлом году нечаянно задремала на солнце (всего-то на полчаса), Анна Петровна пришла в ужас и целую неделю потом заставляла мазаться кефиром и сметаной. Рыжие, увы, загорают плохо. Кожа красная как у индейца становится. А Полине всё нипочём – вон, руки и шея уже стали золотистыми. Везёт же некоторым.
– Прошу заметить, Большой Каменный мост и прилегающие набережные – прекрасные места для пленэрной живописи, – рассказывал по пути Ганеман. – Здесь всегда замечательное освещение и превосходный вид в любую сторону. Можно писать пейзажи, городские постройки, портреты …
На мосту, прямо на камнях, сидели несколько художников и увлечённо делали наброски. Соня заметила, как один из них стремительно зарисовал деловитый профиль Полины Нечаевой.
* * *
В помещениях галереи Третьяковых царили прохлада и тишина. Группа неспешно переходила из зала в зал, рассматривая полотна и обмениваясь впечатлениями. И хотя Соня бывала здесь часто, каждый раз отыскивала что-то новое.
Однажды, помнится, в период еженедельных прогулок с гувернанткой решила посчитать на картинах котиков. Нашлось восемь. Собак оказалось больше – четырнадцать.
На картине «Сватовство майора», у которой они сейчас остановились, котик есть. Не все его сразу замечают. Посетители обычно смотрят на испуганную невесту, на её сердитую мать, на довольного жениха, который лихо крутит ус, и других персонажей. Их там много, у каждого свой характер и эмоции, чувствуется напряжение и накал сцены. А в это время в углу расслабленно сидит и умывается, как ни в чём не бывало, кошка.
Считается, что она «намывает» гостей, но Соне всегда казалось, что усатая просто олицетворяет спокойствие и невозмутимость. Должен же хоть кто-то демонстрировать трезвый ум и рассудительность в такой нелепой ситуации? Почему бы и не кошка?
Соня попыталась представить себя на месте растерянной невесты. Нет, в её жизни такого происшествия не случится. Чтобы за неё решили, с кем вступать в брак? Мы же не в прошлом веке живём. Хотя и там удачные прецеденты бывали. Мама, между прочим, за папу вышла, не получив одобрения. И ничего, счастливо живут. И её семья с этим давно смирилась.
Вот только Соне женихов мама почему-то подсовывает сама, из «нужного круга». Ненавязчиво, не впрямую, но вполне однозначными намёками. Владислава Ирецкого, например, очень привечает. Он, конечно, весёлый и заводной, но слишком поверхностный, что ли. Одни банкеты и пирушки на уме. Да, Ирецкий умеет развлечь и рассмешить, но при этом ни одного романа не прочитал! Скучно, говорит, слишком много букв, не одолел. Как же он семейный союз тогда осилит? Чтобы в радости и печали, болезни и здравии, и главное – до конца жизни?
Или Башмаков, к примеру. Тоже один из маминых «любимчиков». Этот, наоборот, чересчур серьёзный. Служит у отца-фабриканта управляющим. Начинал там как простой рабочий, что, безусловно, вызывает уважение. Ответственный, обстоятельный, но такой зануда, что зевать хочется. У него уже всё распланировано. Через год жениться, через два стать директором фабрики и обзавестись наследником, через пять – купить ещё пару предприятий и получить второго сына. Можно дочку. Но потом в любом случае сына. Нет, с таким мужем вся жизнь, включая самые мелкие занятия и увлечения, будет идти по строгому расписанию. Тоска зелёная.
Интересно, кого Соня должна выбрать, чтобы мама наверняка не одобрила? Митю, например? Он не из маминого «круга». Он и шутить умеет, и бывает серьёзным. Не лишён привлекательности. Глаза у него такие – очаровательно разного цвета. И шрам на брови, который хочется потрогать. А как танцует прекрасно! Смокинг умеет носить. И Сонины увлечения воспринимает вдумчиво, не считает легкомысленной. В общем, всем хорош. Мама бы такой выбор точно не поддержала.
Да и нужно ли вообще это замужество? По крайней мере, в ближайшие годы? Соня надеялась после окончания гимназии пойти учиться в университет. На юриста, например, было бы неплохо. Или, может, на журналиста? Но мама эти пожелания как будто не слышала. Впрочем, как всегда.
Невольные Сонины мечты неожиданно прервала Полина, которая тоже уставилась на картину с невестой и возмущённо изрекла:
– Ну, вот, опять!
– Что «опять», мадмуазель Нечаева? – озадачился преподаватель.
– Вот скажите мне, Орест Максимович, почему сюжеты в нашей живописи так патриархальны? Ну, что за однобокость! Мы уже в пятом зале ходим, а я смотрю и не могу понять. Вот мужчины все как на подбор – важные, уверенные, напыщенные. Каждый гордо демонстрирует свой род занятий – певец, писатель, военный, чиновник, богатырь…
– Богатырь – не профессия, – робко вставил кто-то из учеников.
– Призвание! – отрезала Полина. – А женщины? Либо красуются, либо страдают. И всё! Никакой истории за этим, никакого характера, цели в жизни. Блистают наружностью или терзаются от несчастной любви. Какая-то пещерная эстетика, не находите?
– Ну, а как же портреты государынь-императриц? – возразил Ганеман. – Екатерины, Елизаветы? Думаю, все согласятся, что там есть и характер, и устремление.
– Их по пальцам пересчитать можно. И потом – они всё-таки правительницы. А что насчёт обычных женщин?
– «Боярыня Морозова» Сурикова! – подсказал кто-то из группы.
– Молодец, отличный пример, – похвалил преподаватель. – Мало кто поспорит, что в этом образе есть темперамент, бесстрашие и, конечно же, жизненная цель.
– Я такого полотна не видела, – нахмурилась Полина.
– А давайте посмотрим и обсудим, оно как раз в следующей комнате.
– А нет там каких-нибудь девушек-кочегаров, авиаторов? Может быть, есть женщины-шахтёры? Шахтёрки? Шахтёрши? Вот видите, даже слова подходящего нет!
– Возможно, в залах двадцатого века найдётся что-то похожее, – рассмеялся Ганеман. – Пойдёмте.
Группа потянулась к выходу.
– Соня, ты идёшь? – окликнула подругу Полина.
– Я догоню.
Софья осталась возле грустной Васнецовской «Алёнушки». Сидит, бедняжка, на берегу – рыжая, печальная. Соне эта картина всегда нравилась, несмотря на безрадостный сюжет. Девушка даже придумала для сиротки собственную историю – более беззаботную. Алёнушка просто устала и присела отдохнуть на минутку. А на самом деле у неё всё в порядке, и никакой трагедии не случилось. Утомился человек немного, с кем не бывает?
* * *
Надо же суметь заблудиться в таких знакомых интерьерах! А всё из-за ремонта. Софья поняла, что свернула не туда, когда оказалась в незнакомом коридоре. Похоже, это служебные помещения. Зачем было перегораживать всё строительными лесами и завешивать тряпками! Как теперь отсюда выбраться? И где хотя бы один служащий? О, кажется, в соседней комнате кто-то есть. Соня прислушалась.
– Один последний раз, умоляю! Он хорошо заплатит.
– Нет, и не просите больше, я этим сыт по горло. Жалею, что позволил втянуть себя в сей гнусный проект. Это плохо кончится.
– Ты неблагодарный человек. Я ведь дал тебе адвоката!
– Да, и весь мой последний гонорар ушёл на него. Не будь вас с этой авантюрой – мне бы вовсе не понадобился юрист.
– Никто не узнает! Я обеспечу все меры безопасности, как в прошлые разы, даже лучше. Никаких улик.
– Увольте, с меня хватит.
– Семь тысяч. Пополам.
– А почему, кстати, пополам? Вам-то ничего не угрожает, всю грязную работу делаю я. У меня полиция на хвосте, а к вам никаких вопросов. Вечно вы, господа, чистыми из воды выходите.
– Этот заказчик вышел на меня, он мне доверяет. У него грандиозный замысел, и то, что мы уже выполнили – лишь начало. Сам видишь, он крайне щедр, особенно если задача сложная, а сроки поджимают. Новая работа непременно нужна к первому числу. Ты ведь нуждаешься в средствах, Анисим?