Женя Ео – Предел интеграции (страница 2)

– Девяносто восемь процентов! – воскликнула изучавшая цифры на дисплее сканера Клейтон.

– Почти максимум, – полковник одобрительно кивнул. – Поздравляю, вы зачислены в программу «Юнит»!

– Спасибо, сэр, – Уилл попытался выбраться из кресла, но в изнеможении неловко сполз на пол.

Лейтенант тут же вколола ему что-то в плечо через форму: силы моментально вернулись, и из кабинета они с Эйрин выходили радостные и преисполненные предвкушением. Предстояло многое узнать, и многому научиться. Они особенные и будут служить иначе.

Часть 1. Глава 1. Перевод

– Диспетчер борту триста четырнадцать: коридор открыт, – прошуршало в динамиках шлема.

– Борт триста четырнадцать: принято, захожу на посадку.

– Эй, Странник, тебя Торрес вызывал, – уже не таким официальным тоном произнёс диспетчер.

– Фил, чего шефу нужно? – проворчал Уилл, более известный сослуживцам как пилот с позывным Странник.

– Вот у него и спросишь.

Уилл, уже не глядя на мутно-жёлтые диоды, обозначающие взлётно-посадочный коридор, начал заход на посадку – в сотый, а может, уже и в тысячный раз. Дни шли за днями, сливаясь воедино, потому он потерял им счёт. Когда неповоротливый транспортник коснулся покрытия и остановился через несколько десятков метров, он расстегнул ремни-фиксаторы и выскользнул из кресла. На кораблях этого образца генераторы гравитации отсутствовали, потому в полётах приходилось бороться с невесомостью дедовским способом. Второй пилот на внутренних рейсах также не был предусмотрен. Уилл сдвинул консоль на место, переключил шлем в автономный режим и направился к выходу.

Оказавшись на поверхности астероида с ничего не говорящим названием EW-21068, он, слегка пошатываясь, зашагал от складского терминала к главному куполу – генераторы из-за экономии работали не в полную силу, а скафандр для открытого космоса лёгкости движений не способствовал. Гравитация на астероиде была слабее той, к которой Уилл и многие другие привыкли на терраформированных планетах, но, по расчётам медиков, не должна была наносить серьёзный вред здоровью. Война забирала все ресурсы, и никто уже не заботился о комфорте людей, работавших на военных объектах: лечить не нужно, и ладно.

Корабли на аналоговом управлении – к этому классу относился транспортник, на котором Уилл выполнял по три рейса ежедневно, – тоже строили по принципу «лишь бы летал». Гравитации нет, будто в эпоху покорения космоса, на минимуме системы как жизнеобеспечения, так и безопасности: случись авария, разорвёт или в лепёшку сплюснет. Смертность среди пилотов была высокой. Ещё больше – в условиях астероида, на естественное притяжение которого влияли целых две планеты и одна звезда. Работать тут могли немногие. Особенно годами, как это делал Уилл, – или разбивались в течение месяца, или через полгода попадали в лазарет с истощением. А потом – комиссия и аннулирование сертификатов.

Странник был одним из десятка устойчивых к стрессу и сложным условиям пилотов, которые составляли постоянный коллектив служащих здесь. Выходцам со Старой Земли просто некуда было деваться, осваивали не самые удобные территории – во время войны большинство секторов оказались оккупированы захватчиками, которые за три года сузили распространение человеческой цивилизации практически до Солнечной системы. Там, на рубежах, ежедневно велись бои с вортаи – расой, напавшей на людей, но Уилл, несмотря на диплом лётной академии с отличием, ворох почётных значков и сданные нормативы, доказывающие первый допуск, к этой войне отношения не имел. Просто каждый день перевозил оборудование и материалы для строительства колонии на этом богами забытом астероиде, на который в былые годы люди бы и не глянули, не то что стали бы осваивать с целью проживания…

– Вызывали, сэр? – Уилл провёл ладонью над консолью коммутатора в шлюзовом коридоре. Если диспетчер что-то перепутал, можно не заходить внутрь: последнюю пару недель система вентиляции купола барахлила, даже в обычной форме от влажного тепла становилось душно, а в скафандре там и вовсе было невыносимо находиться.

– Грей, где тебя черти носят? – рявкнул ему мигающий экранчик.

Ответа не требовалось: полковник Торрес был в курсе, что пилот выполнял регулярный рейс, а потому физически раньше этой минуты очутиться на астероиде не мог бы, но перманентное недовольство подчинёнными регулярно выливалось в пустые упрёки. Наверное, как и Уиллу, боевому офицеру сложно было торчать в глубоком тылу, пока другие сражаются за судьбу всей цивилизации.

Шагнув в шлюзовую камеру, Уилл дождался нормализации давления и снял шлем. В громоздком скафандре он чувствовал себя чересчур неуклюжим и перемещался по узким коридорам осторожно, стараясь никого и ничего не задеть. По проекту пригодная для дыхания атмосфера планировалась во всём объёме купола, а ещё там должны были находиться оранжереи и гражданские объекты, но война внесла свои коррективы: приспособленными для жизни оказались лишь небольшие помещения с низкими потолками. Истекая по́том, Уилл дошагал до фойе, своеобразного перепутья купола, свернул в левый коридор и в чрезмерно тусклом освещении по памяти нашёл нужную дверь. Кабинет полковника представлял собой нагромождение оборудования и мебели – никто не думал даже, чтобы дать номерному астероиду название, что уж говорить о том, чтобы создать здесь хоть какую-то видимость порядка или уюта.

– Грей, пришёл приказ о твоём скорейшем переводе на станцию «Бэкуотер», – полирнув блестящую лысину ладонью, раздражённый Торрес начал с места в карьер.

– Вы серьёзно, сэр? – удивился Уилл.

– По-твоему, я похож на клоуна? – ощерился полковник. – Живо собирайся. В шесть за тобой прибудет пассажирский челнок.

– Да, сэр! – отчеканил Уилл и пошёл в жилое крыло.

Все семь минут пути до казармы его мучили противоречивые чувства и воспоминания. Именно на станции «Бэкуотер» находится тренировочная база программы «Юнит». У Уилла с этой программой были связаны не лучшие воспоминания, но он искренне полагал, что больше никогда не получит подобного назначения.

Память моментально подкинула картинки: поджавшая губы Эйрин, которой было не смешно от очередной глупой шутки Уилла, «Лиса», ультрасовременный на тот момент корабль, поражавший воображение плавностью линий… Его композитный корпус и сейчас бы выглядел ошеломляюще, а яркий и острый ум корабля Уилл никогда не считал искусственным: с ним разговаривало другое живое существо, миниатюрное органическое тело которого было выращено на специальной ферме, а потом снаряжено бронёй, двигателями и орудиями. Кабина пилотов тоже была бы на вид вполне стандартной, если бы не подозрительно малое количество аналоговых органов управления – пилоты почти все операции совершали силой мысли.

Знакомство с Эйрин, обучение, старт испытаний с «Лисой» всегда отзывались в душе Уилла теплом, но резкий обрыв был слишком болезненным, рана за пять лет так и не зажила. Уиллу казалось, что она перестала кровоточить, он прятал повреждённую плоть под стерильной повязкой невозмутимости, но слова полковника сорвали тонку плёнку, и боль вспыхнула с прежней силой.

До окончания обучения и отправки к месту службы оставалось полгода, когда Эйрин полетела к родителям на каникулы и не вернулась: пассажирский лайнер был уничтожен пиратами. Так Уилл лишился и напарницы, и корабля – «Лису» законсервировали на случай, если найдут способ перенастроить её под другую пару пилотов. Пять лет назад такой технологии не существовало.

Уилл взял себя в руки и решил идти вперёд дальше. Он не отказался от планов стать военным пилотом: перевёлся обратно в лётную академию, получил диплом с отличием, уже во время обучения поражая инструкторов своим мастерством. Был зачислен во флот – ему доверили истребитель в эскадрилье орбитальной станции. Жизнь складывалась иначе, но обиженным судьбой Уилл себя не ощущал. Во всяком случае, он себя в этом убеждал.

Тем временем интерес к программе «Юнит» снижался: затраты требовались существенные, по мере реализации возникали всё новые сложности то с парами пилотов, то с самими кораблями. Так что за время существования программы было сформировано лишь несколько полноценных боевых эскадрилий, скорее как дань многолетней работе учёных и инженеров, а не из целесообразности.

А потом началась война – вортаи возникли из ниоткуда. Должно быть, из другой галактики. Уровень развития их технологий значительно превосходил человеческий: в первые месяцы корабли гибли сотнями, люди – тысячами. Человечество оставляло агрессорам терраформированные планеты с ценными ресурсами, космические станции с точками гиперперехода и колонии на выгодных транспортных развязках практически без боя: супероружие вортаи позволяло вмиг уничтожать электронику человеческих кораблей, чтобы затем разнести в пыль ставшие беспомощными боевые машины. Уилл до сих пор не понимал, почему не оказался на передовой в те месяцы, когда земные силы терпели одно сокрушительное поражение за другим. Видимо, счастливая случайность.

Уже неизвестно, кто придумал направить против захватчиков экскадрилью юнитов, но то была первая маленькая победа землян. Видимо, всё дело было в нейронных сетях, которыми была связана тройка псиоников. Пилоты и сам корабль являлись псиониками. Управление тоже проходило на ментальном уровне, а потому было невосприимчиво к оружию вортаи. Говорить об окончательной победе было рано – как и сейчас, – ведь с того момента люди не отвоевали ни одного сектора. Но и агрессоры не смогли захватить себе новые – боевые действия так и велись с переменным успехом, но линия фронта сдвигалась незначительно.