Женя Дени – S-T-I-K-S. Легавая (страница 16)

– Поняла?

Легавая моргнула.

– Кажется, да.

– Отлично! И так до тех пор, пока энергетическая дорожка не приведёт тебя к прекрасному грабителю.

– Почему к прекрасному? – Подозрительно прищурилась Легавая.

– Неважно, – Веда одёрнула её, развернулась боком к ней, лицо каменное, но уголки губ выдали. – На второй ступени дара уже сможешь различать, кто перед тобой – мужчина, женщина, кваз, или прекрасная знахарка с внешностью внеземной богини. Дар сжигает ресурс как голодный термит. Поэтому флягу с живчиком таскай всегда. Всегда!

– Ты мартини украла? – Подозрительно сузила глаза Легавая.

– Гыы… Да я заплачу, – хмыкнула Веда.

– Не порть мою репутацию, женщина, – погрозила пальцем Легавая.

И тут Веда, откинувшись от ноутбука, повернулась к ней с напускным удивлением:

– То есть, ты вмазала главе стаба, подмочив и твою, и мою репутацию, а теперь предъявляешь мне за бухло?

Она прыснула и начала ржать, схватилась за живот. Легавая, как только услышала смех Веды, сразу стушевалась и резко схватила ближайшую декоративную, круглую подушку. Уткнулась в неё лицом, будто могла спрятаться от неловкой ситуации. Веда наконец-то отдышалась, вытерла слезу кулаком и продолжила.

– Какие-то вопросы есть?

– Расскажи поподробнее о моём первом даре, который придётся скрывать, – из-под подушки донёсся глухой голос.

– Да, да, я отвлеклась на твой вопрос про ремнанта, – кивнула та, подвигая ноутбук. Дар твой… очень сложный, хитросплетённый, и невероятно редкий. Я называю его “щуп”, ну или “чтец”. Эт как телепатия, только немного сложнее.

– Почему щуп? – Недоверчиво спросила Легавая, всё ещё из-под подушки.

– Потому что… эээ… ты как бы… прощупываешь людей и заражённых, сканируешь, читаешь. Ты можешь видеть то, что они вспоминают или представляют. Картиночки, мыслишки, чувства…

– Заражённые могут что-то вспоминать? – Поднялась она на локтях, глаза округлились.

– А эт ты мне скажи, – пожала плечами Веда. – Ты с ними общаешься, не я.

– А я откуда знаю? Они как-то не делились.

– Вот как узнаешь – потом расскажешь, – фыркнула Веда, откидываясь на спинку стула.

– Смотри. Если кто спросит – ты у нас сенс и нексус. Всё. Этого более чем. Щуп держим в тайне. Первая ступень этого дара – видение всполохов, то есть мозговой активности у заражённых и иммунных. Чем тварь крупнее и злее, тем больше сияет, как ёлка в канун Нового Года. Дар сам по себе развивается долго, муторно и через боль, но ты каким-то неведомым образом, наверное, через твой постоянный, насыщенный стресс, уже переползла на вторую ступень. Это реально уникальный случай.

Веда потянулась к бутылке с мохито-живуном, отпила два жадных глотка.

– Видимо, ты находилась в постоянном стрессе, и твой паразит попытался тебя улучшить, сделать более приспособленной к выживанию. Выжимал из тебя соки и в процессе развил дар, чтобы ты могла считывать намерения окружающих. В общем, на второй ступени ты уже можешь читать или слышать мысли. А на третьей – начнёшь видеть в сполохах образы: воспоминания, визуализации, отрывочные сцены. Это важно и полезно. Если продолжишь развивать дар, сможешь читать мысли и видеть мыслеформы непрерывно в течение трёх минут. Но потом обязателен перерыв – минимум пятнадцать минут. И приём живчика. Без него перегоришь. Запомни: на людях щуп активируешь только в самых крайних случаях. Когда тебе реально грозит опасность. Ни в коем случае не из праздного любопытства. На заражённых можешь гонять его туда-сюда, там никто особо не возразит. У нас, у многих иммунных, есть особая чуйка. Как сирена. Стоит кому-то сунуться в голову, она визжит, поднимает тревогу. Начинается паника, агрессия, желание немедленно разобраться. Так что будь осторожна.

– Поняла, – кивнула Вера.

– Чтобы дар развивался, тебе нужно будет принимать по два спорана раз в два дня. Через два месяца – по два в сутки. Я всё запишу, составлю памятку и повешу на холодос. Ну и жемчужинка, которую ты приняла полчаса назад, тоже своё сделает. Скорее всего, пробудит ремнанта, хотя, кто знает – может, и щуп подстегнёт. Посмотрим, как пойдёт. Следующую жемчужину примешь только через неделю. До иллюзиониста тебе ещё далеко, – лениво протянула Веда. – Поэтому рассказывать буду только тогда, когда он соизволит проявиться, а не раньше.

Встала, потянулась, хрустнула позвоночником.

– А теперь пошли жахнем пивка на веранде. Посмотрим на звёзды. Они тут красивенные.

На веранде было прохладно и пахло сыростью, деревом и как будто озоном как при грозе. Легавая запрокинула голову и застыла. Небо… ну, скажем так, оно было не таким, как в её прошлой реальности. Во-первых, луны не было. Выглядело так, если бы кто-то её забыл включить.

– Луна, кстати, появляется по настроению, – пробормотала Веда, открывая пиво рукавом толстовки. – Хочет светит, не хочет – не светит.

Во-вторых, звёзды. Это не были привычные тебе крошечные мерцающие точки в чёрной пустоте. Эти светила будто кто-то подвесил ближе – жирные, тяжёлые кругляши. Двое из них вовсе выглядели как розовые черешни. Туманности стелились по небу, сворачивались в спирали, клубились как сигаретный дым. Всё это было… красиво. И чуждо. До дрожи чуждо.

– О, смотри! – Оживлённо сказала Веда, указывая пальцем куда-то в зловещее великолепие. – Это созвездие Утиной Жопы!

Легавая медленно повернула голову в её сторону.

– Что? Да похоже ведь! – Фыркнула Веда и рассмеялась.

– …Ладно. Похоже, – нехотя признала Легавая, снова уставившись в небо, глупо улыбаясь.

Три крупные, желтоватые звезды образовывали треугольник, основанием вниз. От нижних углов тянулись по три звезды – вниз, ровными «палками», а на концах этих «палок» торчали по две звезды в стороны, как лапки.

– Кстати, один из ментатов расспрашивал меня о моих дарах, – как бы между делом обронила Легавая, глядя в кружку с пивом. – Я сказала, что я сенс. Хорошо, что я целиком всё о себе в тот момент не знала… А то бы спалилась…

– Поэтому я тебе сразу ничего и не сказала. Я тебя в базу занесла ещё в первый день, как вы только в Улей сунулись, и сегодня пару строк дописала. – Веда отхлебнула пенное. – Он видел мои комментарии. Они это для галочки переспрашивают.

– Слушай… – Легавая замялась, потеребила край толстовки. – Мы это уже обсуждали… но ты не хотела говорить при Рикошете. У тебя же есть ещё один дар, да?

Веда устало выдохнула. Так, будто вопрос этот был камнем, давно лежащим и давящим на душе.

– Эх… Да. Есть. У меня ещё два дара, и больше не будет. Лет десять точно.

– Что за дары? Ну если это не секрет, конечно.

– Первый дар позволяет определять иммунность… А второй дар крайне редкий. Дар, который однажды рассорил меня с крёстным. – Она большим пальцем показала назад. – Кстати, половина этого дуплекса – его. Подарил. А потом… рассорились. И ещё с одним человеком поссорилась. С тем, в кого влюбилась тут, в стабе.

– Ого. Даже так…

– Угу.

– Так что это за дар такой?

– Хилер.

– Это… кто?

– Хилер – это редкое знахарское ответвление. Я умею исцелять иммунных и животных мгновенно. Но через себя, то есть переносом. Тебе, допустим, вспороли глотку. Я кладу руки, и вуаля – у тебя всё затянулось за 2 секунды. Но тут же ложусь я. С твоей раной, со вспоротой глоткой.

– С ума сойти…

– Из-за этого дара у меня повышенная регенерация. Я не умираю от перенесённых ранений. Но боль никуда не девается. Больно. Ещё как больно…

– Дар полезный. Но для тебя ужасный.

– Вот именно. Полезный и ужасный одновременно.

– Ты уже применяла его?

– Конечно и не раз. Но только для сливок общества: Эльбрус, Уж, и прочие жирные коты. Дар держится в строжайшем секрете. Если узнают, то выкрадут, начнётся бойня за ценный ресурс. – Она опустила взгляд, будто такое уже случалось.

– Мне очень жаль, – тихо сказала Легавая.

– Да. Мне тоже…

– А с близкими… почему поссорилась?

– Крёстный мой знахарь как и я. Он старой закалки, с высокими моральными идеалами. Считает, что такие дары – достояние Улья. Что мы, знахари, обязаны помогать непрестанно с утра до ночи. Он мне говорил: «Не имеешь права отказывать». Ага. Сам бы попробовал хоть разок кишку новую отрастить…

– Да уж…

– Вот именно! – В голосе была горечь. – Нет ничего приятного в этом…

– А возлюбленный?

– А вот с ним… Когда я попала в стаб, никто о моём хилерстве не знал, кроме моего крёстного. Всё шито-крыто. Ну это я так считала… Но потом моего ненаглядного подорвали недалеко от стаба. Он вернулся из рейда куском мяса: без рук, без ног, один глаз, дырка в брюхе. Я не смогла вынести этого. Мы, иммунные, конечно, быстро восстанавливаемся. Плюс работа знахарей, спораны, жемчуг, горох – всё это помогает. Но у него было слишком много повреждений. Слишком. Никто такое не переживёт…

Она замолчала, глядя в темноту.

– Его под лайт-спеком быстро доставили в стаб. Я ночью пробралась к нему. И начала хилить. Пять часов лежала на холодном полу возле его кровати, отращивая обратно руки и ноги… Пять, мать их, часов непрерывной боли. Успела до обхода свинтить в окно, было тяжко. Еле доползла до дома. А утром он – целёхонький. Все в шоке, да и он сам в шоке. А потом он пришёл ко мне. А он… ментат. Выспрашивал меня… А я ему всё рассказала. Он радовался, на колени упал, ноги мне целовал, кружил меня по комнате так, что аж укачало… Причём обоих! – Легавая заметила, как Веда улыбнулась. Видимо её чувства к этому человеку никуда не ушли… – А потом он рассказал Эльбрусу.