Женя Декина – Плен (страница 28)

Наташка не понимала, что произошло, страдала и плакала, но Нина думала, что так все равно лучше, чем с тюрьмой или самоубийством.

Она успокоилась и радовалась, что уберегла подругу от непоправимого, но внезапно на горизонте у той появился директор завода, в которого Наташка влюбилась так же неудержимо и глупо. Нина собиралась объяснить ей, что это еще хуже, чем физик, но не успела.

Неужели Наташка тоже не станет ее искать? И Витя. Неужели они все просто забудут о ней, как забыли об Анеле? Как забыла о ней Катька. Нет, Катька узнает, найдет и спасет Нину. Может, это она ее и спрятала. А если нет? Мама ей не скажет, тете Свете она не звонит. Нина вдруг почувствовала, как последний ее шанс, призрачный, но все же дававший хоть какую-то надежду, тает и растворяется, словно это была не комната, а колодец, из которого, казалось, раньше был выход. Да, там, наверху, сумрачный и нереальный, а теперь колодец захлопнулся, и настала темнота.

Нина закричала. Она кричала долго и страшно, никаких слов, просто сплошное: «А!», но и этот крик свой она будто слушала со стороны и никак не могла выключить это и перестать.

Вадиму снился Дэн. Он почти никогда не видел снов, а оттого утром долго приходил в себя. Ему снилось, что черные тени на потолке уплотняются, сгущаются и образуют Дэна, который проступает все явственнее, четче, и одна из теней оседает татуировкой на его руке. И сам Дэн сидит на краю его постели и смотрит ласково, а потом нежно его поглаживает. Сначала по голове, потом по щеке, потом рука его спускается ниже, проскальзывает по соску и дальше, на живот. А потом рука его растворяется, и сам Дэн расплывается в плотную черную тень, похожую на густое облако дыма. И облако это, раскрыв страшную пасть, пытается поцеловать Вадима в губы, но пасть огромная, больше головы Вадима. А потому облако, причмокивая, сосет Вадиму лицо.

Вадим долго умывался холодной водой. От хозяйственного мыла щипало глаза, и сухую кожу стянуло, пришлось искать крем. На крем маска натягивалась плохо, тканевые ворсинки прилипли к лицу. Вадим посмотрел в зеркало – в маске он был похож на мерзкое облако из сна, только рот у него был на месте глаз.

Из-за этого сна мысль о девочке в подполе потеряла всякую остроту. Казалось совсем не важным, что она скажет и что он скажет ей, потому что ясно уже, что девочку искать не стали. А если и стали, то на Вадима не выйдут – никакого шума, сообщений по местным каналам, в газете тоже тишина. Решение он придумал еще вчера: он ничего не будет говорить девочке. Пусть говорит сама, как Дэн. Сама проболтается, а он от этого решит, что делать дальше, как лучше ей наврать.

Вадим погасил в подполе свет, вынул из холодильника два банана, налил бутылку воды и открыл люк. Девочка орала от страха. И даже когда он открыл, она замолчала не сразу, а только через несколько секунд. Вадим кинул ей бутылку и бананы и посмотрел немного. Она судорожно вздыхала, тряслась и плакала. Можно было подождать, пока она успокоится и что-то скажет, чтобы до вечера на работе обдумать, что ей отвечать, но девочка не успокаивалась долго, и когда, казалось, уже открывала рот, чтобы говорить, снова начинала плакать. Вадим захлопнул крышку – он и так опаздывал. Ничего, времени полно, вечером скажет. И надо забрать у нее бутылки и мочу. И свет он ей все же включил.

Нина и сама не поняла, почему сорвалась вдруг. Видимо, потому, что погас свет и это ее так сильно испугало. А может, просто от напряжения. Теперь была еда и вода, и стало значительно лучше. Более того, пока она плакала, она хорошо рассмотрела Вадима. Это точно он. И он все еще в маске. И так ничего не сказал. Нина не могла представить себе, что украл ее Вадим. Воруют людей совершенно другие люди, смелые и яркие, хоть и плохие. Как Даниэль или мужик из мэрии. А Вадим был никакой. Бледный, потертый, невнятный, с лицом случайного прохожего. Так что он просто сторожит, кто-то его попросил или заставил. Надо понять кто. Мама? Катя? Батюшка? Теперь Нина склонялась к тому, что батюшка. Хоть Вадим и не носил крестик и дома не держал икон, но со временем все могло измениться. Именно таких людей, как он, с лицами бледными, никакими, было много в церкви.

Надо хорошенько вспомнить. Нина была у Вадима дома только несколько раз, когда Катька уже ушла из дома, но еще не пропала.

В пятницу Нина соврала маме, что завтра идет на день рождения к Анеле. Анелю она предупредила еще в четверг, когда у той действительно был день рождения. Анеля улыбнулась и пообещала прикрыть. Мама отпустила и даже дала денег на подарок, которые Нина хотела отдать Катьке, но та не взяла.

Дом, в котором теперь жила Катька, был больше их квартиры. В нем жили Вадим, Даниэль и Катька. Больше, кажется, никого. У Катьки была отдельная комната, пропахшая лекарствами и забитая всяким хламом, и там она только спала. Все время они проводили в большой комнате с Даниэлем и этим Вадимом, который Нине тогда не понравился. Он был слишком взрослый, и было непонятно, почему у него такой молодой лучший друг. Когда Нина спросила об этом, он подробно объяснил, что у него два старших брата, а он всегда хотел младшего. Поэтому Даниэль ему как брат. Еще Нине тогда показалось, что Вадиму не нравится Катька – он косился, когда она обнимала Даниэля, который при Вадиме смущался так же, как при Нине сначала. Катька, казалось, ничего не замечала – она весело щебетала, готовила всем обед и подливала выпить. Даниэль быстро напивался и тянул Катьку в ее комнату. Она не шла, расспрашивая Нину, что еще говорила мама. Нина рассказала про лак – она сразу поняла, что Катька оставила ей подарок. Пока Катька обнимала Нину, она заметила, что Вадим только делает вид, что пьет, а сам еле прикасается губами к стакану.

Когда Катька пошла ее провожать, Нина сказала, что ходила в редакцию и к мужику из мэрии, потому что не знала, где искать Катьку. Катька сказала, что мужик из мэрии предлагает снять ей квартиру и приходить к ней, и она сейчас думает.

Нину тогда эта новость испугала: выходит, что Катька будет жить как любовница богатого мужика, который снял ей квартиру, потому что в машине заниматься сексом неудобно. Катька ответила, что в ее положении выбирать не приходится – надолго она у Даниэля не останется, потому что они оба ее страшно бесят, и если бы Нина знала, что там на самом деле происходит, то она бы не поверила. Что там у них на самом деле происходило? Что?

– И что ты будешь делать?

Катька пожала плечами:

– Для начала школу закончу, потом посмотрим.

Нина приходила еще пару раз. Как-то даже не застала Катьку и просидела полчаса с Вадимом. Тот расспрашивал ее о маме и особенно о том, знает ли мама, где живет Катька. А то он с ней на одном заводе работает, и могут поползти слухи. Нина уверила его, что мама ничего не знает и даже не интересуется. А потому бояться нечего. Он почему-то спросил, есть ли у мамы мужчина, но Нина удивилась. Это была странная мысль – мама и мужчина. Потом пришел Даниэль, и ждать Катьку стало еще неприятнее: Даниэль посматривал на Вадима косо, а тот старался быть с ним ласковым – Нина заметила, как он погладил его по спине, когда наливал чай, и потрогал за шею, когда вставал из-за стола.

– У тебя была жена? – спросила тогда Нина.

Даниэль почему-то испуганно посмотрел на Вадима, и Нина подумала, что, наверное, жена умерла, поэтому спросила она зря. Тот ответил, что не было, и посмотрел на Даниэля – видимо, и вправду умерла. Что у них там происходило? Это как-то связано с погибшей женой?

Катька тогда накупила еды и угощала всех вкусностями. Нина видела, что Катька чем-то сильно встревожена, что напряженно о чем-то думает – она обычно хмурилась, когда думала, но остальные, кажется, этого не замечали. Катька рассказала, что хорошо сдала экзамены, лучше, чем ожидала, хотя оценки вывешивали около расписания, и Нина уже все посмотрела.

Больше Нина к ним не приходила. Катька снова пропала. Сначала к Нине домой пришел Даниэль и расспрашивал, куда она могла деться, но Нина ничего не знала. Она подумала, что Катька ушла к мужику из мэрии, но когда тот встретил ее у дома, поняла, что нет. Мужик ничего не понимал, он рассказал, что Катька собиралась снять квартиру, он дал нужную для задатка и платы за первый месяц сумму, но к хозяйке она так и не явилась. У школьных друзей ее тоже не оказалось. У Вадима были братья и жена, которая потом умерла. Негусто.

Нина пыталась вспоминать еще, чтобы отвлечься от утреннего страха, но не выходило: бетонные стены комнаты, земляной пол, лежанка – все это место, к которому она уже немного привыкла, все стало зловещим, и казалось, что потемневший брус потолка нависает и вот-вот обвалится. Нужно было непременно успокоиться. Если она не в церкви, то выходит, что ее кто-то похитил и Вадим этого человека знает. Нужно как-то поговорить с ним. Если Нина поймет, кто этот загадочный похититель, то сможет понять, как себя вести, чтобы ее отпустили. Скорее всего, с Витей это не связано. Вряд ли его отец стал бы держать Нину в подвале, чтобы они с Витей не наделали глупостей. Может, ее украл какой-нибудь насильник? А что, если у Вадима – подпольная сеть торговли людьми? Если ее продадут на органы или отдадут в сексуальное рабство? Как же так? Она же раскаялась!