Женева Ли – Второй обряд (страница 62)

― Солнцестояния, ― медленно произнесла она, словно я была идиоткой. ― Тебе никто не объяснил, что такое Солнцестояние?

Я начала качать головой, но остановила себя. Когда дело касалось Совета, невинных вопросов не было. Я должна был обращать внимание на каждое их слово и еще внимательнее следить за тем, что говорю сама. ― Ах, это. Я не была уверена, сколько времени меня держали здесь, пичкали наркотиками и пытали.

Села закатила глаза, а затем любезно поклонилась Джулиану. ― Надеюсь увидеть тебя на празднике.

Она выскочила из комнаты, не попрощавшись со мной. Я сомневалась, что я была в списке тех, с кем она хотела отпраздновать.

Но Агата обогнула стол и обратилась к каждому из нас по очереди. ― Надеюсь увидеть вас обоих.

Я пробормотала что-то нечленораздельное, и она положила руку мне на плечо. Даже эта пожилая женщина была выше меня.

― Верь в свои узы, ― мягко сказала она. ― Я верю.

Я не стала спрашивать, почему. У меня не было сил.

Она исчезла, оставив нас с охранниками, которые стояли вдоль стены как статуи. Джулиан прочистил горло и протянул руку. ― Пойдем?

Я не двинулся с места. ― Машина для лорда Руссо.

― Котёнок. ― В его тоне прозвучало предостережение. ― Идем.

Я положила руки на бедра, отказываясь сдвинуться с места. ― Значит, я снова твой питомец?

― Я никогда так не думал. ― Он сделал паузу и глубоко вздохнул. ― Пожалуйста, пойдем со мной, любовь моя.

― Вы уверены, что в машине есть свободное место для меня, милорд? ― огрызнулась я. Он ни в чем не был виноват. Это не он перевернул с ног на голову мой мир. Но я устала и была голодна. Я понятия не имела, который сейчас час и как долго мы здесь находимся. И мне очень, очень не хотелось жить под одной крышей с Сабиной или Бенедиктом.

― Если нет, сядешь ко мне на колени. ― Он протянул руку еще на дюйм. Я прищурилась, прежде чем наконец приняла ее.

Джулиан повел нас по коридору через лабиринт комнат и коридоров, в которых, казалось, невозможно было сориентироваться. Я вздохнула с облегчением, когда мы добрались до двух стальных дверей. Он приостановился, бросив взгляд на камеру, прикрепленную в углу потолка. Через секунду щелкнул замок, и он толкнул дверь. Я попятилась назад, когда снаружи ворвался солнечный свет. Было утро. Мы провели здесь всю ночь. Моим глазам потребовалась секунда, чтобы привыкнуть к яркому солнцу. Когда я это сделала, то заметила большой лимузин, ожидающий у обочины. Шофер быстро моргнул, когда мы подошли к машине, ― не от солнца, а от удивления. Он так же быстро пришел в себя и открыл пассажирскую дверь. Было совершенно ясно, что ему приказано забрать только одного из нас.

― Доброе утро, ― чопорно поприветствовал он нас.

Я хмыкнула и забралась на заднее сиденье. Мгновение спустя Джулиан присоединился ко мне.

В машине не было перегородки между нами и водителем, поэтому мы погрузились в неловкое молчание. Я смотрела в окно, наблюдая за проносящейся мимо греческой набережной. Через несколько минут рука Джулиана опустилась на мое бедро. Его ладонь властно скользнула вверх, но я не повернулась.

Прости.

Я продолжала смотреть в окно.

Ты не обязана делать то, чего не хочешь.

Я хотела бы отгородиться от него, как он от меня. Хотелось бы понять, что это за магия внутри меня и почему она позволяет мне слышать его мысли. Но больше всего мне хотелось, чтобы эмоции, бурлящие во мне, как торнадо, улеглись и стали понятны.

Но все происходило быстро ― слишком быстро. Внезапно я почувствовала, что мной овладел шторм, бушующий внутри меня. Я не могла видеть ни своего будущего, ни своего прошлого. Я даже не могла понять, кто я такая. С моих губ сорвался тихий всхлип, прежде чем я поняла, что плачу.

Джулиан придвинулся ближе, и на этот раз я не стала сопротивляться, когда он обхватил меня руками и притянул к себе.

― Тебе не обязательно рожать мне ребенка, ― прошептал он, но слова прозвучали неискренне. Казалось, что от этих слов ему стало… грустно.

Но мне это показалось.

И почему-то это заставило боль внутри меня перерасти в нечто, чего я никогда раньше не чувствовала ― в нечто, чего я не совсем понимала.

Он не подталкивал меня к разговору. Он просто крепко обнимал меня. Время от времени я бросала на него взгляд и видела на его лице облегчение.

Что же такого показало ему зазеркалье, что заставило его так напрячься? Я чувствовала, что он переживает, несмотря ни на что. Неужели это заставило его сомневаться?

Когда машина подъехала к частному дому, я не стала ждать, пока шофер или Джулиан откроют мне дверь. Я распахнула ее и выскочила наружу. Джулиан догнал меня в нескольких шагах от входа.

― Ты торопишься, ― сказал он, потянувшись ко мне.

Я уклонилась от него, покачав головой. ― Я хочу поговорить с твоей мамой.

― Я не уверен, что это хорошая идея, ― предупредил он, шагнув вперед.

Я остановилась на месте, разрываясь между желанием закричать и уступить. В конце концов я выбрала путь труса. ― Мне нужно поговорить с твоей матерью.

Его челюсть сжалась, когда мои слова повлияли на него. Это был дерьмовый поступок ― использовать привязанность против него. Но мне нужно было кое-что сказать Сабине Руссо, и я не могла позволить ему остановить меня.

― Ты понимаешь, что делаешь? ― спросил он, отставая от меня на шаг, но позволяя мне идти к дому.

― Не уверена, ― призналась я.

― Это не очень обнадеживающий ответ.

― Утро было не слишком обнадеживающим, ― сказала я ему. Я не стала стучать. Вместо этого я сразу же взялась за ручку и с радостью обнаружила, что дверь не заперта.

― Я могу справиться с матерью, ― начал он, но я уже входила в парадную дверь.

Все были в гостиной и выглядели так, будто прекрасно провели ночь, кроме Жаклин, которая с облегчением закрыла глаза, заметив нас. Она встала, но я подняла руку, чтобы она не двигалась. Никто не мог встать у меня на пути. Не сейчас.

Сабина наконец повернулась, и ее глаза встретились с моими. Она поставила чашку с чаем на стол рядом с собой, а ее рот опустился в разочаровании. Вот и подтверждение моей теории. Машина предназначалась только для Джулиана. Она не ожидала, что я вернусь. Но я собиралась устроить ей сюрприз.

― Я тоже справлюсь с твоей мамой, ― сказал я Джулиану, а потом подошла и ударила ее по лицу.

ГЛАВА СОРОК ДЕВЯТАЯ

Джулиан

Я мгновенно оказался между Теей и матерью, и необходимость защищать ее пересилила то внушение, которую она использовала со мной снаружи. И это было хорошо, потому что ответила не Сабина.

Это был ангел смерти. Моя мать преобразилась, клыки выдвинулись, глаза стали бесконечными озерами оникса. Но это было нечто большее, и Тея никак не могла знать, что она сделала.

― Уйди, ― приказал я Тее. Мне нужно было увидеть, как она выйдет обратно за дверь. Единственной альтернативой были отвесные скалы, которые обрывались к бурному морю внизу.

Но Сабина знала это и использовала в своих интересах. Она кружила вокруг нас, медленно обходя, пока не оказалась между нами и выходом.

― Нет. ― Она отказалась сдвинуться с места. Вместо этого она попыталась обойти меня. ― Я не позволю ей продолжать обращаться со мной, как с куском мусора.

― Вот дерьмо, ― пробормотал Себастьян, оторвавшись от своего телефона и подтолкнув Лисандра локтем. Но мой второй брат уже вовсю наблюдал за шоу. Я должен был догадаться, что их больше интересует моя ситуация с точки зрения ее развлекательной ценности, чем братские узы.

Наконец Бенедикт заговорил. ― Возможно, нам стоит успокоиться и все обсудить.

― Заткнись, ― в унисон сказали остальные.

Я взглянул на него, позволяя каждой унции ненависти, которую я испытывал к нему, проявиться в моем оскале. ― Ты уже достаточно сделал.

― Если вы позволите мне объяснить, ― начал он, но мой отец заставил его замолчать.

Только Доминик и Торен еще не высказали своего отношения к сложившейся ситуации. Но я не забыл, что они взяли в руки оружие, когда Совет прибыл, чтобы забрать нас на Второй Обряд. Это было не так уж много, но хоть что-то. И если они были готовы пойти на это, если Себастьян и Лисандр были с ними, а Жаклин поддерживала нас, значит, у нас был шанс.

Но выступить против Совета ― это одно. А выступить против нашей матери ― совсем другое.

Я не был уверен, что произойдет, если дело дойдет до драки, но одно я знал точно. Человек или нет, но моя пара была из плоти и крови, а это означало, что ее можно убить. ― Тея…

Мама прервала меня: ― Ты ― расходный материал. Мне плевать на магию внутри тебя. Меня не волнует, что утверждает мой сын. Я не потеряю еще одного ребенка из-за глупой привязанности и не позволю нашему роду умереть!

И вот оно. Причина, по которой моя мать вела себя как сумасшедшая с тех пор, как я привез Тею домой. Я почти понял. К сожалению, одного понимания было недостаточно. Больше нет. Теперь у нас была другая проблема, и решить ее можно было только одним способом. Тея напала на мою мать. Никто в этой комнате не мог винить ее за это, но она сделала это без перчаток, что означало, что она подписала себе смертный приговор. У меня был только один выход.

― Наш род не умрет, ― громко объявил я, ― и ты это знаешь.

― Тише, ― прошипела мама, надвигаясь на меня. ― Ты дал клятву.

Этого оказалось достаточно, чтобы я успел схватить Тею и толкнуть ее себе за спину. Она тихо вскрикнула, но мне было все равно. Она могла злиться на меня и позже.