Женева Ли – Непристойно богатый вампир (страница 44)
― Я подумала, что, возможно, тебе нужно удовлетворение иного рода. Лицо оставалось спокойным, как бы указывая на то, что она, в отличие от меня, контролирует ситуацию. ― Она готова удовлетворить все твои потребности.
Женщина смотрела на меня широко раскрытыми глазами из другого конца комнаты. Они сканировали мою фигуру, словно пытаясь решить, не совершила ли она ошибку. Но затем ее язык провел по нижней губе. Она опустилась в реверансе.
― Я к вашим услугам, лорд Руссо.
Я застонал и закатил глаза, бросив еще один колючий взгляд на Селию.
― Это ты велела ей так меня называть?
― Лорду Себастьяну нравится, когда к нему так обращаются, когда мы… ― Она покраснела, ее щеки приобрели многообещающий оттенок красного.
― Я не лорд Руссо, ― поправил я ее и попросил встать.
Она выпрямилась, растерянно глядя на меня.
― Но вы старший сын, и это означает, что вы следующий в очереди на место главы семьи.
Все это было правдой. Я только не понимал, почему член нашего
― Ты можешь идти, ― сказал я Селии. Я поговорю с ней позже о ее предложении.
Она наклонила голову и ушла, ничего не сказав.
Я окинул взглядом брюнетку. Она сглотнула и потянулась к пуговицам своей блузки.
― Что ты делаешь? ― спросил я.
Она сделала паузу.
― Раздеваюсь.
― Это лишнее, ― сухо сказал я. Даже без кормления моя жажда крови улетучилась. Остался только голод. Я поманил ее пальцем. Сняв одну из перчаток, протянул к ней руку. Она положила свою на мою ладонь, запястьем вверх. По крайней мере, она была хорошо обучена.
― Можешь использовать свои клыки, ― сказала она, проведя указательным пальцем по запястью. ― В любом месте, где пожелаешь.
В другое время это предложение могло бы меня заинтересовать, но она была лишь средством для достижения цели.
― Я не такой извращенец, как мой брат, ― сказал я низким голосом. ― Этого будет достаточно. Я провел ногтем по ее вене, и она чисто вскрылась. Поднеся ее ко рту, я сделал глоток. На вкус ее кровь была похожа на пепел, и я сдержал желание выплюнуть ее. Я проглотил, но только для того, чтобы не ранить ее чувства. Я не хотел оскорбить два женских сердца за одно утро. Прокусив свой палец, я капнул на рану каплю собственной крови и растер ее. Кровотечение мгновенно прекратилось, и она вздохнула от удовольствия, когда кровь с ядом попала в ее организм.
Но у яда были и другие последствия. Она придвинулась ко мне ближе, хлопая ресницами. ― Я хочу переспать с тобой.
― Нет, спасибо.
У нее открылся рот. Она быстро закрыла его и вернула себе самообладание.
― Я знаю, чего ожидать, и я хочу…
― Нет, ― сказал я с убийственной окончательностью. ― Спасибо. Ты свободна.
Она вышла из комнаты, все еще сжимая в руках зажившее запястье. Меня почти не волновало, что она обо мне думает. Была причина, по которой я никогда не вызывал эскорт. Они проявляли излишнюю лояльность по отношению к богатым покровителям. Но меня не интересовало ничего из того, что она могла предложить. Даже ее кровь не удовлетворила меня.
Но ее кровь достаточно прояснила мою голову, чтобы я понял, что натворил. Почему я позволил Тее уйти с мыслями, что я изменил свое мнение о ней? Я схватил ключи и телефон, и бросился к гаражу. Одна из моих старых машин должна быть еще там. Если понадобится, я заберу одну из машин брата. Ничто не могло удержать меня от того, что срочно нужно было сделать. Это был мой единственный вариант. То, чего я не делал за все девятьсот лет своего пребывания на этой планете.
Я должен умолять Тею простить меня.
ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ
Тея
Водитель семьи Руссо доставил меня в мою квартиру, сказав всего несколько вежливых слов и почти не разговаривая. Учитывая, что я не думала, что смогу удержаться от рыданий, если он спросит как у меня дела, я была ему благодарна.
Я поднялась по лестнице в свою квартиру и остановилась у двери. Мне нестерпимо захотелось встретиться с моими соседями по комнате. Вчера Оливия помогла мне навести лоск, накрасив меня и превратив в богиню для первого официального свидания с Джулианом. Поскольку я не вернулась домой после этого свидания, она, скорее всего, ждала меня, устроив засаду, чтобы узнать подробности. Еще час назад я бы с радостью рассказала ей обо всем, что произошло, не упоминая, конечно, о вампирах. Но сейчас? Сейчас я больше никогда не хотела вспоминать об этом.
Я не хотела больше думать о нем.
И самое ужасное заключалось в том, что я, вероятно, была всего лишь еще одним разбитым сердцем в череде разбитых сердец на протяжении почти тысячелетия. Все, что чувствовал Джулиан, все истории, которые он прожил, все женщины, с которыми он ложился в постель, ― все это было для него не более чем вспышкой на бесконечной линии времени. Скорее всего, он уже забыл обо мне.
Казалось, что невидимая рука сжимает мою грудь, и в любую минуту я могу сорваться. Я достала ключ от дома и вставила его в замок. Если я и собиралась сломаться, то не в общем коридоре. У меня осталась еще капля гордости.
Я затаила дыхание, открывая дверь, но там было тихо и темно. Мой телефон разрядился несколько часов назад, поэтому я не знала точно, который час. Но Оливия уже ушла в студию или на занятия. Таннер спал или гулял. По крайней мере, Вселенная оказалась снисходительна ко мне. Мне не пришлось расставаться с последними остатками достоинства, объясняя, какую потрясающую глупость я совершила.
Конечно, я была ему не нужна.
Мы были едва знакомы, и не похоже, что мне было что предложить, как бы ему ни нравилась моя игра на виолончели.
Виолончель. Это слово пронзило меня, как игла, уничтожив все мои доводы. Он подарил мне виолончель за полмиллиона долларов. Как я объясню это людям? И, что еще более тревожно, что я должна была с ней делать?
Это он отказал мне, а значит, я могу оставить ее себе. Но я не выполнила свою часть договоренности. Я не провела целый год рядом с ним, не притворялась его девушкой. Я не могла ее оставить. И не стала бы.
Я вошла в гостиную и нашла ее в футляре. Я продам ее. Он сломал мою виолончель, а мне нужна была новая, потому что, похоже, мне все-таки пригодится мой первоначальный пятилетний план. Я куплю приличную виолончель взамен своей, а остальные деньги отправлю его непристойно богатой семье в огромном конверте. Конверте, наполненный блестками.
Лучшая месть.
Я улыбнулась, представив себе, что подумала бы Сабина о получении конверта с блестками. Возможно, это был не самый зрелый план, и я, скорее всего, струсила бы, но на данный момент этого было достаточно, чтобы избавиться от комка в горле.
Взяв в руки футляр и размышляя о том, как именно продать такую дорогую вещь, я не смогла удержаться от желания взглянуть на нее. Я достала виолончель вместе со смычком и уселась на кухонный табурет, который использовала для занятий.
Инструмент был изысканным. Вчера я боялась дотронуться до него, но теперь, зная, что времени осталось мало, я позволила себе оценить то, с каким мастерством она сделана. Это была самая сексуальная вещь, которая когда-либо была у меня между бедер, за исключением, может быть…
― Не думай о нем, ― приказала я себе, вытирая одинокую слезу со щеки тыльной стороной ладони. ― Просто играй.
Музыка всегда была моим спасением. Когда я была маленькой, а мама еле сводила концы с концами. Когда я не вписывалась в стандарты в школьные годы. Когда мама была так больна, что врачи сказали мне готовиться.
Ничто не могло потревожить меня, пока я играла. Я могла играть по нотам гения семнадцатого века в своей квартире двадцать первого века. Музыка была вне времени. Она была безгранична. Когда виолончель была в моей руке, я была свободна.
Я обнаружила, что снова играю Шуберта. Пьеса приобрела совершенно новый смысл. Без других инструментов, поддерживающих мою партию, произведение казалось полым, как будто оно искало свою душу. Одинокие ноты, которые я играла, леденили мою душу, но я не могла остановиться. Я сомневалась, что Шуберт написал это произведение о вампире. Но, возможно, так оно и было. Музыка как будто была обо мне. Я была девой, и теперь я знала, что такое тьма смерти. Я пыталась убежать от нее. Но тьма играла со мной, уговаривала довериться ей. Я позволила ей прикоснуться к себе.
Я не была уверена, что когда-нибудь стану прежней. Я не была уверена, что хочу этого.
Я не понимала, что плачу, пока не добралась до последних нот. Казалось, я наконец-то нашла то, от чего музыка не могла спасти.
Я посидела еще какое-то время с Grancino в руках. Какая-то эгоистичная часть меня хотела оставить инструмент себе. Это было все, что мне нужно, чтобы доказать, что я не выдумала его темное прикосновение. Все, что у меня осталось, чтобы помнить, что одно мгновение я принадлежала Джулиану Руссо.
Эта мысль была достаточно депрессивной, чтобы вывести меня из состояния меланхолии, навеянного музыкой. Я встала и решительно положила виолончель обратно в ее шикарный фиолетовый футляр. Я могла сказать, что играла на ней. Этого было достаточно.
Решив собрать воедино все осколки последних двух дней, я нашла зарядное устройство и подключил к нему телефон. На нем замигал символ предупреждения о том, что батарея разряжена, и я оставила его заряжаться, пока буду принимать душ. Наша ванная была тесной и вечно захламленной колготками Оливии и волосами Таннера, но у нее было одно замечательное свойство. Хороший напор воды.