Женева Ли – Непристойно богатый вампир (страница 38)

― С тобой все в порядке, котёнок?

Я была ошеломлена его заботой. Мой разум не мог этого понять, но тело, казалось, понимало все намного лучше, заставляя желание, нарастающее во мне, бурлить. Я кивнула, едва сдерживаясь, чтобы не потянуться к нему снова. Я не хотела, чтобы его кровь остыла. Я не хотела покидать эту спальню и его тело.

Он опустился на колени, не понимая моего молчания, и взял мое лицо в свои руки.

― Я в порядке, ― прошептала я, опасаясь, что дальнейшие слова могут выдать мое смятение. Наше соглашение было временным. Как бы хорошо мне ни было здесь, с ним, я знала, что у наших отношений есть срок. ― Я устала.

Его брови сошлись, как бы обдумывая мое объяснение, а затем его лицо расслабилось.

― Давай я помогу тебе заснуть.

Он притянул мое тело к себе, полностью стянув с меня платье и обнажив те части тела, которые ему еще предстояло исследовать. Потом он всю ночь облизывал, сосал и целовал меня, как будто не мог утолить жажду между нами. Он всегда тщательно следил за тем, чтобы наши тела не соприкасались, даже когда я предлагала ему себя снова и снова, пока сон не овладел мной окончательно.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Джулиан

Я наблюдал, как она спит из тени, ожидая, пока ее дыхание не замедлится до слабых волн. Я оставался там несколько мгновений ― или часов. Время перестало меня интересовать. Учитывая, как много я сегодня наворотил, было отрадно видеть ее мирно спящей. Но я не доверял себе, что смогу дать ей поспать, если останусь в постели. Голая Тея была слишком соблазнительной, чтобы сопротивляться. Вместо этого я задержался, не желая, чтобы она проснулась одна. Опять же, обнаружить вампира, нависшего над кроватью и наблюдающего за тем, как ты спишь, было жутковато. В конце концов, я решил ускользнуть и разобраться с матерью.

Свет в коридоре был приглушен, чтобы имитировать мерцающий отблеск свечей. Моя мама, не желающая искать спички, никогда не отказывалась от использования огня. Даже при наличии современных систем отопления и охлаждения, установленных несколько десятилетий назад, очаги пылали днем и ночью, летом и зимой. Дело было не в тепле, поскольку вампирам оно не требовалось. Это был заведенный порядок, дань уважения к прошлой жизни. Но, несмотря на пережитки прошлого, я бы не назвал свою маму сентиментальной. У нее не было на это времени.

Традиции ― это совсем другая история, о чем мне напомнили ранее. Я ушел после того разговора разгневанным, и, оглядываясь назад, могу сказать, что моя жажда крови была чуть сильнее, чем обычно.

Когда Сабина узнает, что Тея осталась на ночь, она будет в ярости. Лучше я расскажу ей об этом, чем кто-то из домашнего персонала. Пока я спускался на нижние уровни, не желая или не имея возможности терять ни минуты до рассвета, на вечеринке еще оставались редкие люди. К рассвету все уйдут. Безопаснее было бы поговорить с матерью, когда дом опустеет, но я не мог рисковать и ждать.

Я нашел ее тихо сидящей в утренней комнате и наблюдающей за природой в окно. До восхода солнца было еще далеко, поэтому небо казалось более мрачным и темным, чем когда я укладывал Тею спать несколько часов назад.

Она не подняла глаз. Сабина сменила свой праздничный наряд на шелковый комплект для отдыха и сняла макияж. Даже без дополнительного глянца она была прекрасна. Когда мы были детьми, она рассказывала нам с сестрой, что из-за нее разгорелось по меньшей мере три войны, прежде чем мой отец завоевал ее сердце. Теперь я знал правду. Она оказалась в центре этих войн не из-за выбора других мужчин. Это произошло потому, что она сама начала их.

― Доброе утро, ― сказал я, оставаясь рядом с дверью и вне пределов досягаемости Сабины. Мудрая тактика ― оставить между нами комнату, а лучше страну или две, когда мы не согласны друг с другом. Слуга, неправильно истолковав мою паузу, поспешил предложить мне завтрак ― от пирожных до свежей крови. ― Нет, спасибо.

― Ты должен поесть, ― объявила Сабина, когда мужчина исчез из комнаты. ― Или ты нашел другие способы утолить жажду?

― Тея ― моя девушка, ― напомнил я ей. ― Я пришел с ней.

― Девушка? Куртизанка? Золотоискательница? Это все одно и то же.

Пока мы с Теей остаемся в Сан-Франциско, я буду вести себя вежливо, даже если моя мать не будет этого делать. Подойдя к камину, я встал у очага и снял перчатки. Положив их на камин, я повернулся к ней с голыми руками.

― Это была неплохая демонстрация. Ты собираешься драться со мной? ― спросила она.

По крайней мере, она поняла мой намек. В нашем роду это было тонким предупреждением. Даже люди знали, что означает, когда снимают перчатки. Я покачал головой.

― Не сейчас. Но если ты продолжишь оскорблять ее…

― Джулиан. ― Она произнесла мое имя со вздохом, в котором слышалось девятьсот лет материнского разочарования. ― Она не такая, как мы.

― Она человек. Вряд ли это революционно.

― Для бастардов ― возможно. Они не знают ничего лучшего.

― А как же все те любовники-мужчины, которые были у тебя и других вампиров за эти годы?

― Они не сопровождали меня на светских мероприятиях, ― прошипела она. ― Я не выставляла их напоказ и никогда не называла их своими девушками!

― Что там Себастьян все время говорит? ― спросила я, зевая. Это была долгая ночь, и начинать новый день мне хотелось совсем не так. ― Добро пожаловать в двадцатый век.

Ее губы скривились в дьявольской улыбке.

― Сейчас двадцать первый век.

― Именно. Все изменилось.

― Не так уж все и изменилось!

― Я только что пробирался к тебе через две дюжины голых, стонущих вампиров и фамильяров ― я знаю.

― Как ты собираешься познакомиться с подходящим фамильяром, если она здесь и отвлекает тебя? ― Она надавила. ― Обряды нельзя игнорировать.

― Я это понимаю.

― Правда? Потому что ты ведешь себя как подросток. Сейчас не время думать клыками или членом.

Я прикусил язык, чтобы не напомнить ей, что она только что устроила вечеринку, на которой я должен был делать именно это.

― Люди стали…

― Стоп! Даже не произноси этого, ― оборвала она меня. ― Ты ― Руссо.

― Ты продолжаешь повторять это, но твои слова не изменят моих отношений с Теей.

― Она ― la belle dame sans merci⁹. ― Сабина выплюнула этот термин, как нежующийся кусок хряща.

Я застонал. Теперь она просто драматизировала. Если я не буду осторожен, она накрутит себя до бешенства, а это последнее, что мне нужно, пока Тея находится с ней под одной крышей. Она уже пережила мою жажду крови. Я не собирался знакомить ее с кровавой яростью за те же двадцать четыре часа.

Тем не менее, не мешало быть готовым. Я подошел ближе к камину и коллекции мечей, выставленной над ним.

Глаза Сабины прищурились от вида оружия за моей спиной.

― Это антиквариат, он не поможет победить в дискуссии.

Я не был уверен, что вообще существует способ обойти ее. Столетия накопленной мудрости помогли удержать это замечание в горле.

― Отец говорит, что лучше всегда иметь меч на расстоянии вытянутой руки.

Остальную часть его совета я опустил ― рядом с твоей матерью. Сабина была известна не только соей красотой, но и нравом.

― Твой отец цепляется за прошлое.

― А ты? ― Моя мать считала себя прогрессивной представительницей рода Руссо. Для людей ее убеждения менялись со скоростью таянья ледников. Но для вампира ее возраста она была чертовски радикальна. В этом и заключалась разница между взглядами большинства людей и вампиров. Когда у тебя за спиной тысяча лет, а впереди ― вечность, перемены никогда не кажутся срочными. Тем не менее, она понимала их необходимость. Обычно.

― Ты выбрал смертную, не связанную с магическими родословными. Она была с тобой на двух светских раутах! Обряды существуют не для нашего развлечения, Джулиан. Это вопрос выживания. Она никогда не сможет… ― Она хотела сказать что-то еще, судя по тому, как ее губы сжались в линию, и это каким-то образом помогло ей сдержать следующую мысль. ― Она никогда не сможет стать твоей женой.

― Почему? ― Я бросил ей вызов. Было нелепо продолжать настаивать на этом. Я едва знал Тею. И уж точно не собирался на ней жениться. Но такой агрессивной реакции от матери я не ожидал.

Она зажала переносицу между пальцами, которые оставались в перчатке.

― Ты не можешь говорить об этом серьезно.

― Ты лучше других знаешь, что мы очерняем то, чего не понимаем, что не похоже на нас. Она всего лишь человек. Она не принесет никакого вреда. ― Я знал, что потребуются значительные усилия, чтобы изменить ее отношение к Тее, но не ожидал почти яростного предубеждения. Спустя почти тысячу лет она все еще не доверяла моим суждениям. Может быть, матери никогда и не будут.

― Говоришь как человек, ― сказала она. ― Она уже влияет на тебя.

― Человек? Вампир? ― Я пожал плечами. ― У нас больше сходств, чем различий. Они превосходят нас числом, поэтому мы скрываемся. Мы упорно считаем, что если бы они знали, то ненавидели бы и боялись нас. Люди считают нас чудовищами. Это просто предрассудки.

― Это механизм выживания ― такой же древний, как солнце, дающее нам жизнь, и луна, дающая ему отдых. Двойственность существует для того, чтобы дополнять нас, сын мой. Люди боятся нас, потому что должны. Они напоминают нам, что в нашей крови есть нечто высшее, что мы превосходим их в пищевой цепочке. ― Слова лились из ее уст, хотя она оставалась неподвижной, как статуя из слоновой кости. Больше минуты шевелились только губы Сабины. Это было так непохоже на ту женщину, которая была в моих объятиях несколько часов назад. Это было мрачным напоминанием о том, что между двумя видами существуют серьезные различия.