Жасмин Майер – Несносные боссы (страница 2)

Щеки краснеют от злости, из растерянности в ярость за две секунды. Запустила обе руки в волосы, лихорадочно соображая, что делать дальше.

Не прерываю ее. У меня есть решение. Не совсем уверен, чем оно продиктовано.

Вернее – какой частью тела оно продиктовано. Но я верю, что разум возьмет верх над упрямым членом, который становится только тверже от ее румяных, как после оргазма, щек. От того, как она облизывает губы.

– Простите, – снова повторяет она, – мне, наверное, надо бы переодеться? Только… Черт, мне так далеко ехать до дома.

– Вам не надо переодеваться, мисс Чамп.

– Что?

– Нам предстоит многое сделать сегодня, не так ли?

– Так, – неуверенно соглашается. – Но я не могу в таком виде… Она липнет и она… холодная, – она ежится.

Блузка липнет не только к ее животу, но и к груди. Через ткань проступает кружева бюстгальтера, и одной части меня очень нравится этот вид. Впрочем, я бы скривил душой, если бы сказал, что мне самому не нравится вид ее груди, облепленной мокрой тканью. Я все-таки мужчина, а у нее красивая грудь.

– Мы потеряем время, если вы уедете, – говорю ей. – Идите за мной.

Отворачиваюсь, на все равно успеваю услышать ее тихое ворчание сквозь стиснутые зубы. Она недовольна. Злится. Еще бы.

Нажимаю на кнопку на фальшивой панели, и та отодвигается в сторону.

– Ого. Да вы настоящий Джеймс Бонд.

Замираю на долю секунды.

Черт, она не собиралась сравнивать меня с Джеймсом. Это шутка. Всего лишь неудачная шутка, ведь она знать не знает о моем прошлом. Кроме моей очевидной ненависти к Джеймсу, Эмма ничего не знает о том, что привело к этому непримиримому противостоянию.

– Иногда я работаю по двадцать часов в сутки, – отвечаю ей, не оборачиваясь. – Это не прихоть. Это необходимость.

Включаю свет во втором, уютном кабинете. Он меньше первого и у него более домашний вид. Есть ковер, диван с подушками, стол и книги. А в глубине дверь в ванную и встроенный шкаф со сменной одеждой.

Отодвигаю дверцу шкафа и достаю две рубашки. Начинаю расстегивать свою и говорю:

– Доставайте документы и начнем, как переоденемся.

Эмма все еще стоит посреди кабинета. Мнется на ковре, переступая с ноги на ногу. Почему-то отводит глаза в сторону, избегая глядеть на меня.

– Сейчас? – едва слышно переспрашивает она.

Я срываю с себя мокрую рубашку и беру чистую.

– Сейчас. Вы можете переодеться в это.

Бросаю ей другую рубашку. Эмма ее не ловит. Только следит, как она пролетает мимо и падает на диван.

Как это по-женски.

Глава 3: Эмма

Это плохая идея. Очень плохая.

Как средневековая барышня, я близка к обмороку. Я только что видела его без рубашки. И его спина, как у пловца, еще круче, чем я представляла.

А ведь всего-то и нужно было облить его кофе. Знала бы – сделала бы раньше.

Он хочет работать. Конечно! Он же чертов трудоголик. Если не пахать по двадцать часов в сутки, такого состояния, как у него, не сколотить. Еще и берлогу себе такую уютную соорудил. И чего только держал меня в том царстве хромированных стульев и стеклянных столов, если тут такой уют?

А ковер до чего мягкий. На нем приятно растянуться, лечь на спину или на колени…

Так! Стоп.

Кажется, меня о чем-то спросили.

– Хотите, чтобы я сделал это первым?

О боже, что?

– Простите? – выдохнула я.

– Там душ, вы можете переодеться. Или хотите, чтобы я сделал это первым?

– Ах, душ! я пойду, хорошо.

Хватаю рубашку и скрываюсь за дверью. В нос сразу же ударяет запах геля для душа. Как наркоман, тянусь к баночке на полке, которая уже полупустая, открываю и аккуратно нюхаю.

Ох. Могу кончить от одного только запаха. Мята и цитрус, резкий запах, как и сам Александр. Как несгибаемая столетняя ель, стоит на своем, хрен его сдвинешь.

Стягиваю свою безбожно испорченную блузку. Не стирать же ее здесь. А если она проваляется так до вечера… О черт! Вот почему Александр так спешит, мне ведь после полудня ехать к Джеймсу, договариваться уже с ним. Конечно, если Александр «Мята с цитрусом» не поставил сейчас свои условия первым, то вместо него это сделает Джеймс. А этого он никак не может допустить.

И в чем же мне ехать? В мужской рубашке? Я ведь не успею заехать переодеться, только если заскочить в какой-то магазин и быстро что-нибудь купить…

Но тогда я опять опоздаю. А они просто зеленеют, когда я опаздываю.

Надо же! У них есть что-то общее. Только фиг мне поможет их пунктик на опозданиях заключить многомиллионный контракт.

Застегиваю пуговицы, закатываю рукава. Верчусь перед зеркалом и так, и эдак. Заправляю рубашку, расстегиваю одну лишнюю пуговицу и приподнимаю ворот.

Ну… Если учесть, что это рубашка даже не моего размера, она действительно хорошо смотрится. Пьер Карден? Значит, она просто не может смотреться иначе за такие-то деньги. Чего же Александр мне тогда подарил страшную, как чемодан из прошлого века, сумку для ноутбука? И тяжелый, как будто деревянный. Вместе с этой сумкой ноутбук был таким тяжелым, словно я таскаю с собой не портативный, а стационарный компьютер.

И он хотел, чтобы я таскалась с ним из одного конца города в другой? Ага, сейчас. Может, тот чехол и уберег бы мой ноутбук от падения, но руки у меня отвалились бы раньше.

Не выдерживаю, в последний момент тянусь к гелю для душа и мою им руки. Обожаю этот запах. И очень стараюсь ненавидеть мужчину, который так пахнет.

Глава 4: Джеймс

Она опоздала. Снова.

Эта женщина сводит меня с ума своей непунктуальностью. И еще тем, что Александр – именно тот мужчина, который задержал ее.

Уже шесть гребанных месяцев я пытаюсь свыкнуться с мыслью, что мы снова делим одну женщину на двоих. Она первая, после череды тех мужчин-консультантов. И продержалась на этой должности дольше, чем они, именно благодаря тому, что она женщина. Хотя я никогда не скажу ей об этом.

Мысль, что мы с ним смотрит на одну женщину, разговариваем с ней и перекидываем друг другу, как мячик для пинг-понга, будоражит и злит. Мы не в силах изменить этого, хотя, видит Бог, ни один из нас не хотел повторения прошлого.

Наше противостояние не может продолжаться вечно. Но никто из нас двоих не готов сдаваться первым.

Я мог бы. Я всегда был первым.

Кончал первым, мирился первым, даже тогда в больницу я примчался первым и Александр, уверен, до сих пор не простил мне этого.

Хуже всего, что без него я до сих пор не ощущаю себя полноценным человеком. Всегда словно жду кого-то. Десять лет назад я потерял не только любимую женщину, вместе с ней я потерял и лучшего друга.

Конечно, за эти годы у меня были другие. Они принадлежали только мне и в первое время, часто надравшись и трахая очередную женщину, я даже оборачивался и вел со своим незримым другом задушевные беседы. Женщины, бывало, сбегали без оргазмов, приняв меня за сумасшедшего.

Чудо, что это не стало достоянием публики. Иначе не руководил бы я компанией, ожидая полезного по всем пунктам слияния, которое обречено на провал.

У меня закончились доводы. Совет директоров отмел все мои надуманные, как они выразились, проблемы. А я не мог сказать им открыто, что Александр Февер никогда не разделить со мной один бизнес после всего, что у нас было.

Сейчас нас связывала только эта непунктуальная женщина, из-за которой у меня регулярно сдвигался график и переносились встречи. Она сводит меня с ума, я уже говорил об этом?

И вот она врывается, как всегда на всех порах. Тараторит, объясняя свое опоздание пробками, но она умудряется найти пробки в любое время суток. Даже вызови я ее в полночь на Луну, наверняка, она явилась бы с опозданием.

– Какие он выдвинул условия? – спрашиваю, чтобы прервать ее.

Эмма мнется.

Отворачиваюсь от окна во всю стену и смотрю на нее.