Жасмин Ка – «Иди лесом, хвостатый!» (страница 1)
Жасмин Ка
«Иди лесом, хвостатый!»
Ошибка пророчества. (Глава 1).
Империя Аэрион.
— То есть ты хочешь сказать, — я еле сдерживал ярость, сжимая кулаки, — что я летел сюда несколько часов ради очередного пророчества об Истинной?
Мне хотелось испепелить старого мага Талориэна. Но удерживало понимание: этому седобородому старику уже несколько тысяч лет, и он был моим первым учителем.
Я сделал несколько глубоких вдохов, глядя, как он неспешно спускается по лестнице между стеллажами. В руках Талориэн держал какую-то древнюю книгу — судя по обветшалой обложке, она была древнее большинства известных мне династий.
— Спокойно, Драгор, — прокряхтел он, наконец-то ступив на каменный пол библиотеки. — Понимаю твоё нетерпение, но я не мог проигнорировать это послание.
— Четвёртое по счёту?! — прорычал я сквозь сжатые зубы. — Это не послание богов, а издевательство!
Талориэн лишь тихо вздохнул, не поднимая глаз от старой книги.
— Я понимаю тебя, мой мальчик.
— Понимаешь? Три раза ты мне предсказывал встречу с Истинной! — я нервно ходил по кругу, передразнивая его высокий, торжественный голос. — «Ровно в свой трёхсотый день рождения, мой мальчик, ты встретишь ту, кто полюбит всем сердцем...» Бла-бла-бла. И что в итоге? Ничего!
Я резко остановился и ударил ладонью по стеллажу.
— Красавица Кайра. Дракониха из древнейшего рода. Сильная магия, способность выносить наследника... Идеальная партия, да? А по факту? Пара сотен бесполезных попыток и взаимная ненависть.
Талориэн медленно подошел ко мне и мягко, но твердо положил руку мне на предплечье.
— Скажи честно, Драгор. Ты выбирал Кайру сердцем или головой?
— Тем, что между ног! — раздался громкий, весёлый голос из темноты зала.
Я обернулся, рыча от неожиданности.
— Торн?! Ты же клялся ждать снаружи!
Верховный Главнокомандующий Императорской Армией вышел из тени, широко ухмыляясь. На нём была простая чёрная форма, а на поясе покачивался тяжёлый меч в потёртых ножнах — единственное украшение, которое он себе позволял.
— Я услышал твои крики и решил убедиться, что ты никого не сжёг заживо. Всё в порядке?
Талориэн медленно перевёл свой спокойный взгляд с моего вспыхнувшего лица на вошедшего генерала. Уголки его губ дрогнули в едва заметной, хитрой улыбке.
— Малыш Крисси, как ты вырос. Весь в отца, — произнёс он, прищуриваясь. — Неужели всё ещё боишься меня?
— Не Крисси, а Торн, — процедил мой друг, и я увидел, как дернулась мышца на его скуле. Он ненавидел свое полное двойное имя — Кристофериан Торнвальд — всей душой, сократив его до короткого и жесткого «Торн». Любое упоминание прошлого выводило его из себя. — И вас, Архимаг Талориэн, я не боюсь. А вот стать жертвой ваших предсказаний — очень даже желаю избежать.
Я нахмурился, вспомнив свои неудачные браки, и покачал головой. — Торн прав. Хватит уже этих пророчеств. Я тебя услышал, Магистр. Но впредь, даже если боги сами укажут на «Истинную», забудь об этом. И не беспокой меня по пустякам. У меня есть куда более важные дела, чем тратить время на такую ерунду.
Талориэн внимательно посмотрел на меня, и в его глазах не было ни осуждения, ни насмешки. Только глубокая, старческая тревога. Он медленно кивнул, принимая мой отказ, но тут же задал вопрос, от которого у меня внутри всё похолодело.
— Купол снова дал трещину? — тихо спросил он. — Нападения демонов участились?
Я стиснул челюсти. От него ничего не скроешь.
— Увы. Но они никогда не закончатся. Поэтому я всегда должен быть на страже.
— Значит, лучшие маги Империи уже не справляются с этой задачей... — пробормотал он задумчиво, глядя куда-то сквозь меня. — Тебе нужен наследник, Драгор! Твои силы уходят с каждой попыткой держать барьер. Если ты погибнешь, не оставив продолжения, погибнет и вся империя. Мы станем рабами демонов. Их игрушками.
Я рухнул на диван, стоящий неподалёку. Воздух в лёгких словно закончился. Воспоминания нахлынули волной, горячей и болезненной.
— Ты же знаешь лучше всех, сколько раз я пытался, — глухо произнёс я, глядя в пустоту. — Как минимум три твоих предсказания и три жены... С сильной драконихой даже зачать ребёнка не получилось. С очаровательной феей удача пришла, но она оказалась слаба — потеряла ребёнка, а следом и свой рассудок. Третья, драконорожденная... погибла во время родов вместе с дитём.
Столько боли сразу было тяжело вынести. Я закрыл лицо руками, чувствуя, как внутри снова разгорается тот самый огонь, который я боялся выплеснуть наружу.
— А с фаворитками? — тихо спросил Талориэн. Его голос звучал мягко, но вопрос был острым, как лезвие.
Я откинулся на спинку дивана и провел рукой по волосам, убирая пряди со лба. Жест был нервным, выдающим усталость.
— С ними словно стоит какой-то невидимый запрет. Ни одна из них за все эти сотни лет даже зачать не смогла. Будто сама магия противится появлению бастардов у носителя Королевской Крови.
Учитель тяжело вздохнул и присел рядом со мной. Старая обивка лишь чуть прогнулась под его весом, не издав ни звука. Он смотрел на меня прямо, без осуждения, но с той самой пронзительной внимательностью, от которой невозможно скрыться.
— Мальчик мой, ты так и не ответил на мой главный вопрос. Любил ли ты по-настоящему хоть одну из них? Всем сердцем, всей душой. Так, чтобы бояться потерять её из виду даже на мгновение?
Я замер. Вопрос повис в тишине библиотеки, тяжелый и неотвратимый. Я начал перебирать в памяти лица всех своих жен и любовниц. Да, терять было больно. Особенно тех нерожденных детей, чьи души так и не успели зажечься в этом мире. Но если отбросить боль утрат и посмотреть правде в глаза...
Кого-то я выбирал лишь за красоту, как выбирают драгоценный камень в коллекцию.
Кого-то навязывали родители ради выгодного политического союза.
Кто-то любил меня самозабвенно, а я лишь позволял этой любви согревать меня, не отвечая взаимностью.
С кем-то у меня затмевался разум, но это было лишь слепое влечение — вспышка пламени, которая быстро гасла, оставляя после себя лишь пепел.
И вдруг меня осенило холодное понимание: за все свои 899 лет я никого из них не любил. По-настоящему. Той самой любовью, о которой говорят древние пророчества. Той, что необходима для рождения наследника, способного удержать Императорское Пламя.
********************************************************
Россия. Санкт-Петербург.
Выходные потягушки — самые сладкие и долгие. Какое же счастье наконец-то выспаться. Неделя выдалась тяжелой, впрочем, в моей работе других не бывает.
Взглянув в окно, я даже не сразу поняла, который час. Серые тучи плотно затянули небо, пряча от жителей города такое долгожданное, но недоступное солнце. Пришлось потянуться к тумбочке за телефоном. Экран вспыхнул, резко ударив яркостью в привыкшие к полумраку глаза.
— Двенадцать? — я аж подскочила на кровати. — Хорошо поспала, ничего не скажешь... Зато выспалась!
Я улыбнулась той самой довольной улыбкой, какой обычно не бывало на службе. Чувствовала себя так, словно выиграла миллион в лотерею, а не просто проспала до обеда.
В таком чудесном настроении я поспешила принять душ. Планов на этот воскресный день было множество, и все они сводились к одному: абсолютному ничегонеделанию. Лежать на диване, есть сладкий попкорн и смотреть романтические комедии марафоном — вот мой идеальный выходной.
Уже через полчаса я пританцовывала на кухне под любимую музыку. На мне было мое редкое сокровище — голубое платье с мелкими белыми цветочками и пышной юбкой. Такую роскошь я могла позволить себе только в выходные. На службе свой строгий дресс-код, где романтике не место.
Через пару минут кухню наполнил густой, терпкий аромат свежемолотого кофе. Обожаю этот бодрящий напиток — без него мое утро не начинается. А сегодня оно дополнится еще и любимым чизкейком. Вчера даже не поленилась, доехала до пекарни и купила не один кусочек, а целиком.
Объемся и буду счастливой!
— Пироженка! — вдруг осенило меня.
Я огляделась. Кухня была пуста.
Ну и где это создание? Почему я сегодня не нашла этот привычный теплый комочек у себя в кровати?
— Кис-кис-кис! Пироженка, ты где?
Я обошла всю квартиру — просторную «трешку», доставшуюся мне в наследство от родителей. Но тишина здесь стояла такая густая, что звенело в ушах.
Невольно я прижала ладонь к груди. Там, под тонкой тканью платья, на прочной серебряной цепочке покоилось массивное кольцо-печатка с крупным черным камнем. Матовым, холодным и тяжелым.
Подарок отца. Он вручил его мне вместе с мамой тем самым утром, за несколько дней до их гибели. Будто предчувствовал конец.
Отец никогда не расставался с этим кольцом, носил его на безымянном пальце правой руки. А тут вдруг снял и отдал мне. Велел носить только на цепочке, скрытым от чужих глаз, и никому, кроме самых близких, не показывать.
Я до сих пор помню его шепот, странный и пугающе серьезный:
— Это кольцо — наша защита. Оно хранит силу нашего рода. Носи его всегда, никому не показывай и никогда не снимай. Оно убережет тебя от зла, которое ты не видишь.