Жанузак Турсынбаев – Тида (страница 5)

– Мухит, я не отпускала его из рук. Я не заметила тот камень, дорогой. Канат, ну скажи что-то. Дыши же, любимый, – всхлипывая к нему, обратилась Мереке.

– Пульс слабый, еле прощупывается, Мереке. Надо вызвать скорую машину, любимая. Он получил удар в затылочную часть. Ах, да, есть же, машина… Я отвезу его в больницу. Не паникуй Мереке. У нас должно все получиться… Езжайте с Карлыгаш домой. Я же поеду,– сказав это ей, аккуратно уложив сына на заднее сидение, он уехал в центр города.

Быстро приехав в больницу и передав им сына, он остался там дожидаться результата первичного осмотра и разговора с врачами.

Через некоторое время, к Мухит, подошел врач и, посматривая на записи в блокноте, решил переспросить его:

– Нам медсестра сказала, что вы наш коллега? Скажу прямо. У вашего сына перелом основании черепа. Я предполагаю, что произошла дислокация головного мозга5. Все это, из-за случившегося внутримозгового кровотечения или отека головного мозга, которое могло создать то давление, прижимающее мозг к низу черепной коробки. Я успел вызвать специалиста и сообща, мы провели физикальное обследование для определения тяжести полученной травмы. Нужна срочная операция. И тем скорее она будет сделана мальчику, тем жизнь его будет вне опасности. Вы же должны понимать меня, но и мы понимаем вас. Но при всем желании, мы не можем позволить присутствовать третьим лицам… Обширная рана, вдавлена затылочная кость черепа. Возможно кровоизлияние мозга и связанные с нею последствия. Сожалею, но как коллега коллеге, могу сказать вам лишь это. Сейчас, если вы дадите свое разрешение, мы будем готовить операционную. Нельзя медлить! Вам понятно, о чем я говорю? Могу лишь посоветовать, чтобы держались и не падали духом. Мы сделаем, все от нас зависающее… Операцию будет проводить опытный детский хирург. Я же буду ассистировать ему, – сказав это, оторвав себя от записей на блокноте, на последней своей фразе, поверх очков своих, на него посмотрел врач-хирург.

Что-то холодным повеяло от него на Мухита и он, смотря прямо в глаза собеседнику, решил попросить его об одном:

–Да, конечно, я понимаю все происходящее. Но я же врач?! Позвольте и мне присутствоватьпри операции и быть рядом с вами. Я лишь буду наблюдать, – сказав это врачам, он как бы взмолился им.

– Да, конечно, я даю свое согласие. Ребенок болеет ДЦП – опустошенным взглядом посмотрев снова на него, далее продолжил он и замолк.

– Мы сделаем все возможное. Не переживайте. Все, что в наших силах… Сожалею, но я уже озвучил вам свое видение, касательно вашего присутствия на предстоящей операции,– обхватив своими руками его плечи, сказал он это ему и быстро, кого-то окликнув, удалился от него.

Операция продлилась два часа. Оставаясь отстраненной, Мереке, не отпуская его руку и прижимаясь, повторяла про себя свою молитву. Глаза ее были заплаканные, но присутствие мужа, все же еенемного успокаивало. Мухит молчал и настороженно пытался в уме представить исход операции. Представить еще и все то, что когда то казалось для него чем-то далеким и может чуждым… Все, но не этот ужас и кошмар, случившиеся с ним и с его семьей, в одночасье, горе.

Время на часах, с его застывшими, словно каменными стрелками, не смело двигаться вперед. Через два часа подошли врачи и сообщили ему, что операция была сложной, но все же, что она прошла удачно. Чуть постояв возле Мухита, они удалились. Мухит же, завидев уставших их, не стал допытывать и расспрашивать о подробностях операции. Сейчас, они не были важны для него. О них, он хотел, уже для себя, узнать, но сделать это уже на днях. Когда все волнения у них, могли бы немного спасть, и с их сыном стало бы, хоть немного лучше. Внутренне, все еще тревожась, он посмотрел на свою жену и решил, постаравшись найти нужные свои слова, ее успокоить.

– Мереке, ты слышала все. Я еще побуду тут. Ты же возвращайся домой. Успокой всех. Скорее, он в реанимации и под наркозом. Иди домой, дорогая. Ты же слышала, что сказали врачи-хирурги. Нам осталось лишь молиться Всевышнему и просить, чтобы он дал нашему мальчику сил бороться, – посмотрев на нее, поглаживая ее руку, он обратился к ней.

– Но как я уйду отсюда, милый? Я хочу остаться возле тебя, Мухит. Я чувствую за собой вину. Можно я объясню, как все произошло, дорогой? – тихим голосом взмолилась к нему она.

– Не надо мне ничего рассказывать, Мереке. Тем более в такой момент… Разве это, тот момент, когда мы,тут и сейчас, друг перед другом,будем объясняться? Пусть Канатик очнется. Пусть ему станет лучше. Я до сих пор за него внутренне, как и ты, волнуюсь, Мереке. Это, однозначно,была сложная и безотлагательная операция, – судорожно перебирая некие моменты, он, ответив ей, все еще не мог успокоиться.Это было заметно, как он с трудом и не в попад, пробовал подбирать нужные, для Мереке, свои слова.

Мучительные часы, пролетели, не дав хороших новостей, о состоянии Каната.Выждав момент, Мухит решил попробовать поинтересоваться у медсестры, какие врачи, проводили с его сыном операцию. И в этот момент, показались и сами, выходившие в коридор, врачи. Одним из врачей был тот, с кем он накануне разговаривал. Встретившись взглядами, тот решил снова подойти к нему.

Сделав вынужденную паузу, он вновь обратился к нему:

– Насколько операция прошла, я вам объяснил. Я иду с реанимации.Вы должны догадываться, что ваш сын, сейчас, там, под наркозом.Не стоит мне вам говорить, что там, на пляже, у вашего мальчика случилось перелом костей черепа, со всеми, конечно, последствиями. Это вы видели и должны были это определить сразу. Была вскрыта черепная кость и удалены некоторые осколки костей. Я боялся того, был риск отека головного мозга и кровотечения вашего ребенка. В целом же, цель вмешательства у нас была – это предотвращение риска посттравматического воспаления оболочек мозга вашего ребенка. Конечно же, вы и сами знаете, что понятие «посттравматическое», оно связано с будущем временем… Кто ни был, в том числе и я,мы всегдастараемся за положительный исход проделываемой операции. Вы и сами это, думаю, понимаете. Пока врачи здесь, но вскоре они уйдут… Хотели бы вы поговорить с ними? Давайте, я приглашу к вам, того детского хирурга, – уставшими глазами, он, посмотрев на него, далее обратился к нему.

– Я понимаю, что,все теперь, в дальнейшем, в руках Всевышнего… Я и сам хочу надеяться на то, что его организм будет бороться… Давайте же, не отчаиваться и надеяться на хороший результат,– добавил снова он и в желании оставить его, посмотрел на свои наручные часы и стал искать глазами медсестру.

– Да, я бы хотел поговорить с тем врачом-нейрохирургом. Спасибо вам за добрые слова, коллега. Мне надо расспросить его, обо всей тяжести состояния моего мальчика. Мне важен каждый нюанс прошедшей операции. Я не нейрохирург, но все же, вы должны понимать мое состояние. Я тут, конечно, прежде, как отец ребенка говорю, нежели, как врач. Могу ли я хоть посмотреть на своего сына? Пусть он даже будет под наркозом.

Они вдвоем прошли в ординаторскую. Возвратившись от них, он, попробовал простыми словами все объяснить, поджидавшей, его жене, Мереке. Она стойко все выслушала и по окончании рассказа своего мужа, прижавшись к нему, тихо заплакала.

– За что это нам, все, милый? НеужелиВсевышний, хочет забрать нашего сына? Скажи же,Мухит. Не молчи же, – взволнованно и дрожащим голосом, к нему обратилась Мереке.

– Это все нам дано, как испытание, Мереке. Я же надеюсь на хорошее… Что сын наш будет бороться за жизнь. Поэтому и ты молись, за выздоровление нашего Канатика. Хорошо, милая? И не смей думать, сейчас, о плохом, дорогая, – ответил он ей и стал поглаживать ее руки.

Мухит и Мереке остались в коридоре больницы, в желании, как-то быть рядом, со своим сыном. Им нечего было сказать друг другу. Поэтому они молчали и ждали новостей с реанимации, куда положили, после проведенной операции, их сына. Мереке же, не могла удерживать себя и лишь временами, тихо плакала, на что Мухит, поглаживая ее за плечи, старался успокоить и подбодрить ее.

Глава 2. Надлом

Горе, случившееся с Мухит, а именно, потеря сына, сумело сильно подкосить его.Тогда, пролежав пару дней в реанимации, их сын Канат, так и не приходя в сознание, умер.

Исчез, словно, яркий лучик солнца, сумевший осветить их жизнь и, не попрощавшись, навечно оставить их на земле. На бренной и безрадостной земле, где все напоминало о нем и вместе с ними, скорбило.

Павел, как близкий друг, сумел это заметить, когда он, по приезду в Кызылорду, навестил его и выразил ему свои соболезнования. Его, Мухита, тогда было совсем не узнать.Его, теперь, перекошенное, от пережитого горя, лицо, если кому то и не говорило ни о чем, то для друга, оно, говорило о многом. И даже более…

Некогда веселый и отзывчивый его друг, для Павла, он представился, совсем было, разбившимся человеком. Его живые глаза, сейчас, были тусклы, и взгляд был пространен. Павел впервые увидел таким своего друга и это тоже его обескуражило.

Теперь же, он, не появлялся на своей работе больше месяца. Исчез или даже, может, растворился… Иэто начало беспокоить Павла. Он старался звонить ему, но Мухит не отвечал на его звонки. Попытки найти его и поговорить с ним, оборачивались неудачей.То дверь его дома никто не открывал, то и соседи ничего и не знали о нем: появлялся он дома или нет. Этовсе совсем было расстраивало Павла, но он не хотел прекращать свои попытки попробовать найти Мухита и, может как друзья, поговорить по душам.Но что конкретное предпринять и как разрешить эту данную ситуацию, он не знал. Даже и это отчаяние, его нервозность замечали у него коллеги на работе, что даже удивлялись в некоторой степени.