Жанна Пестряева – Судья в маске (страница 2)

В полдень на лужайке у озера начался «еженедельный неформальный пикник» – традиция, о которой Льву любезно сообщила записка, подсунутая под дверь вместе с приглашением от ТСЖ. «Для новых гостей и друзей комплекса». Настоящее приглашение от анонима или очередная часть спектакля? Не явиться было нельзя. Это был шанс увидеть их всех вместе, живых, вне стен их идеальных домов.

Он надел нейтральную светло-серую рубашку и темные брюки – достаточно хорошо, чтобы не выделяться бедностью, достаточно просто, чтобы не претендовать на конкуренцию. Идя по аллее, он чувствовал на себе взгляды из-за жалюзи, из-за кустов с автоматическим поливом. Его здесь знали. Или, по крайней мере, в нем видели чужеродный элемент.

Лужайка напоминала съемочную площадку. Белые складные кресла, низкие столы с едой от кейтеринга, не дети, а два идеально одетых подростка, уткнувшихся в телефоны. И они. Главные действующие лица.

Марк Борисов стоял у импровизированного бара, обсуждая с барменом сорта односолодового виски. Пятьдесят лет, седина, выбритая с миллиметровой точностью, дорогие часы. Он говорил спокойно, весомо, и бармен слушал его, слегка склонив голову. Власть. Не та, что декларируется, а та, что ощущается в тоне, в расслабленной позе хозяина положения.

Алиса Воронцова расположилась в центре полукруга из двух других женщин. Она смеялась, запрокинув голову, и этот смех казался таким же профессиональным инструментом, как микрофон на ее подкастах. Тридцать восемь, но выглядела на тридцать, в платье свободного кроя из натурального шелка, босоножки на плоской подошве. Образ естественности, стоивший, как Лев понимал, очень недешево. Ее жесты были плавными, успокаивающими. Психолог, создающий ауру безопасности.

Игорь Савельев разливал розовое вино. Сорок два, спортивного сложения, с открытой улыбкой «парня-соседа», которому все доверяют. На нем были шорты и поло – образ человека, который и в выходной готов прийти на помощь. Он ловил взгляд Льва, кивнул ему приветственно и широко улыбнулся. Слишком широко.

Виктории Лемех не было видно.

Льва представили как «гостя, остановившегося в домике у озера, писателя». Это был его легенда, придуманная на скорую руку. Марк Борисов оценил его взглядом, быстро и холодно, как оценивают лот на аукционе, и пожал руку с правильной, не чрезмерной силой.

– Писатель? – переспросила Алиса с профессиональным интересом. – Художественная литература или нон-фикшн?

– Пока собираю материал, – уклончиво ответил Лев, делая глоток минеральной воды. – Наблюдаю за природой, за людьми, собираю образ.

Его слова повисли в воздухе на секунду дольше, чем нужно.

Именно в этот момент из-за поворота аллеи появилась Виктория. Она шла не бегом, а медленно, будто прогуливалась. На ней был белый шелковый халат поверх спортивной одежды, волосы собраны в идеальный пучок. Улыбка на лице была нарисована тонким карандашом – она не дотягивала до глаз. В глазах был стальной блеск паники, тщательно подавляемой.

– Вика, дорогая! – воскликнула Алиса. – Мы уже начали волноваться. Все в порядке?

– Всё прекрасно, – голос Виктории звучал немного выше обычного. – Просто… задержалась. Наслаждалась видом.

Она подошла к столу, взяла бокал с водой. Рука не дрожала, но пальцы сжали хрусталь так, что костяшки побелели.

Лев отступил на периферию, притворяясь, что рассматривает озеро. Он наблюдал. Марк Борисов бросил на Викторию короткий, ничего не выражающий взгляд и вернулся к беседе о виски. Игорь Савельев поднес ей тарелку с фруктами, сказав что-то тихое, на что она лишь мотала головой. Алиса не отводила от нее глаз, и в ее взгляде читался не просто интерес, а профессиональный, аналитический аппетит. Она что-то чуяла.

Разговор тек плавно и бессмысленно: обсуждение нового эко-проекта комплекса (инициатива Игоря), трудности с доставкой правильного сыра для сырной тарелки (легкая самоирония от Алисы), планы на расширение бизнеса (деловитый тон Марка). Виктория молчала, лишь изредка вставляя односложные реплики.

И тогда Лев решился на зонд.

– Прекрасное, тихое место, – сказал он, обращаясь ко всем, но глядя на Викторию. – Прямо ощущение, что здесь ничего плохого случиться не может. Идеальная изоляция от… городских проблем.

Наступила секундная пауза. Звучал лишь фонтан.

– Абсолютно согласен, – первым отозвался Марк. – Мы здесь именно за этим. За спокойствием. За безопасностью.

– Да, безопасность – это главное, – вдруг сказала Виктория, и ее голос прозвучал резко, почти громко. Она поправила халат. – Только вот… иногда кажется, что от себя не спрячешься. Ни за какими заборами.

Слова повисли в звенящей тишине. Алиса приоткрыла рот, Игорь замер с бокалом на полпути ко рту. Марк Борисов медленно повернул голову к Виктории, и его взгляд стал холодным и оценивающим, как скальпель.

– Что ты имеешь в виду, Вика? – спросила Алиса мягко, но в ее тоне была сталь.

– Ничего! – Виктория засмеялась, и это был сухой, трескучий звук. – Философствую. Просто… жара. Простите.

Она резко встала.

– Мне нужно… позвонить. По делу. – И, не глядя ни на кого, она быстро зашагала обратно к дому, почти бегом.

Неловкое молчание растянулось. Игорь первым его нарушил, заговорщицки понизив голос:

– Наверное, с мужем опять. Он, говорят, в Швейцарии сейчас. У него сложные переговоры.

– Личные дела нужно оставлять за порогом, – сухо прокомментировал Марк, отхлебнув виски. – Особенно здесь.

Но Лев видел не это. Он видел, как Алиса следила за удаляющейся Викторией. И на ее лице не было простого любопытства. Там был чистый, неприкрытый страх. Быстрый, как вспышка, но Лев поймал его. А потом ее взгляд скользнул в сторону Игоря, и в нем промелькнуло что-то еще – вопрос? Подозрение?

А Игорь, поймав этот взгляд, резко отвернулся и принялся слишком активно собирать пустые тарелки, будто стараясь занять руки.

«Они оба что-то знают, – пронеслось в голове у Льва. – Или боятся, что знают. И они видели этот страх друг у друга».

Пикник медленно угасал после этого инцидента. Лев ушел одним из первых, сославшись на работу. Идя по аллее, он чувствовал тяжесть «Ордера» в кармане. Он был не просто наблюдателем. Он был свидетелем первого акта. Тикающие семьдесят два часа теперь отсчитывались не только для Виктории Лемех, но и для него. Он увидел трещину в идеальном фасаде. А там, где есть одна трещина, рано или поздно появляются и другие.

Вернувшись в домик, он проверил телефон. Новое сообщение от Кирилла:

«По файлам: хостинг одноразовый, следы зачищены, но стиль… очень специфический. Архивный почерк, в прямом смысле. Искал «Ордера». Пока тихо. Но, Лев… будь осторожен. Тот, кто это сделал, не любит шума. Он любит тишину. А в тишине слышно, как скрипит любая шестеренка. В том числе и твоя».

Лев посмотрел в окно. На противоположной стороне озера, в окне дома №4, на втором этаже, горел свет. Там была Виктория Лемех. Она сейчас считала часы. И, возможно, готовила не покаяние, а что-то совсем другое.

Он положил телефон. Тишина «Вершины» сгущалась, становясь звучной, как натянутая струна. И он знал – скоро она лопнет.

Глава 3. Бассейн

.

На следующий день жара достигла апогея. Воздух над асфальтом колыхался, как над раскаленной сковородой, а цикады трещали с таким остервенением, будто это их последний день. «Вершина» замерла в полуденном ступоре, спрятавшись за жалюзи и работающими на полную мощность кондиционерами.

Лев провел утро за монитором, анализируя расписание Виктории, выстроенное по минутам. Йога, завтрак, звонки (он подключился к ее номеру через одну из утилит Кирилла – разговоры были деловыми, с галереями и клиентами, но в голосе чувствовалось напряжение), затем – плавание. Каждый день, с 14:00 до 15:30, частный крытый бассейн в пристройке к ее дому.

Он не видел ее с момента пикника. Но Кирилл, взломав камеру на ее кухне («Она смотрит новости. Постоянно. И плачет, когда думает, что ее никто не видит»), сообщил: паника растет. Публичного признания не было. Она солгала мужу о «мелких проблемах с поставкой». Она заказывала что-то в интернете – не картины, а книги по юриспруденции и психологии. Готовилась к борьбе, а не к капитуляции.

В 13:55 Лев вышел из домика. Он не пошел к дому Виктории – это было бы слишком явно. Вместо этого он направился к «общественному» открытому бассейну на другом конце комплекса, мимо дома Игоря Савельева. Врач как раз выносил мусорный пакет.

– Лев! – окликнул его Игорь, и на его лице снова появилась та же широкая, дружелюбная улыбка. Но сегодня Лев заметил мешки под глазами, тщательно замаскированные, но все же заметные. – На плавание? Отличная идея в такую духоту.

– Да, – коротко кивнул Лев. – Вы не присоединитесь?

– О, нет-нет, – Игорь засмеялся, но смех прозвучал натянуто. – У меня сегодня прием в клинике. Да и… – он понизил голос, сделав шаг ближе, – между нами, крытые бассейны в домах – рассадник легионеллы, если не следить как следует. Я предпочитаю открытый. Или озеро.

Он кивнул в сторону озера и, попрощавшись, быстрым шагом направился к своему гаражу.

«Легионелла. Рассадник». Слова засели в голове, как заноза.

Открытый бассейн был пуст. Вода искрилась под палящим солнцем. Лев присел на шезлонг под навесом, достал книгу, но не читал. Он смотрел в сторону дома №4. Отсюда была видна лишь крыша пристройки с бассейном. Все было тихо.