Жанна Локтева – Дорога на Эверест (страница 2)
женился и уехал семьёй в новостройку у метро "Парнас", было ещё сносно. Меня родители почти не замечали, вся их жизнь крутилась вокруг сына. Это меня вполне устраивало, быть на вторых ролях.
" Клуб любителей Ванечки"– так я называла посиделки, когда пятнадцатилетний брат читал вслух стихи собственного сочинения и все слушали, раскрыв рты от восхищения. Нет, у меня никогда не было зависти к нему, я даже гордилась им, пока не вступила в свой трудно- подростковый период.
Первое, что я сделала, это обрезала свои длиннющие золотисто- русые косы почти под корень и проходила с таким ёжиком несколько месяцев, терпя насмешки от одноклассников. Особенно неприятно было слушать шутки от мальчишек, ведь я вступала в тот возраст, когда мне уже
начинали нравится мальчики. В классе я была самой маленькой и смотрелась гадким утёнком среди длинноногих, похожих на моделей, одноклассниц. Им писали смски на уроках и они приглушённо хихикали, показывая их друг другу. Мне никогда не писали сообщений, даже в более позднем возрасте.
В ту пору, пытаясь убежать от действительности, я начала писать роман, где сделала себя главной героиней. Там у меня было всё- любовь, признание, обожание окружающих. Там я была мила, добра, остроумна и загадочна. Полная противоположность той, кого я каждый день видела в зеркале. Тот роман я так и не написала. Но страсть к сочинительству осталась. У меня и сейчас в кармане лежали блокнот и ручка. В нём я собиралась записать своё путешествие, чем бы оно не
закончилось.
Я поднялась со скамьи, натянула пыльные кроссовки, взяла рюкзак и двинулась дальше. Мне предстояло решить, когда начать голосовать, уже сейчас или на выходе из города. Идти по обочине трассы не очень хотелось и я вышла на дорогу и вытянула руку. Увидев такси, спрятала руку за спину и отчаянно замотала головой, увидев, что водитель собирался притормозить. Старалась голосовать перед водителями грузовиков. Словно отозвавшись на мою мысленную просьбу, передо мной остановился пыльно- зелёный грузовик. Мужчина лет 50 переклонился через пассажирское сидение и распахнул дверь.
– Куда едем, ребёнок?
Его голос звучал весело и добродушно, а морщины, окружающие светло- голубые глаза, походили на солнечные лучики.
– Я в Москву, – сказала я и чихнула.
– Я до Тосно еду. Могу подбросить, а там пересядешь.
Я храбро кивнула и залезла в кабину. Скинув рюкзак и устроившись поудобнее, я искоса посмотрела на водителя.
– Путешествуешь автостопом?– спросил он, выруливая на дорогу.
– В первый раз,– ответила я немного виновато.
– И не боишься?
Я покачала головой.
– Что же произошло с тобой, ребёнок, если ты решила сбежать?
– Я не сбежала..,– выпалила я и осеклась. Во всему выходило, что я сбежала.
Значит, этот добряк водитель видел во мне очередного подростка, сбежавшего от родителей, не в состоянии противостоять их давлению. Да, в- общем, я такой и была. Только вот не
подросток давно. В моём возрасте выходят замуж, рожают детей и живут в светлых квартирах с красивой мебелью и детской кроваткой под балдахином. Встречают мужей с работы, ухоженные, с ярко- красным маникюром на отполированных ноготках. Я мельком взглянула на свои коротко остриженные ногти. Какой муж, если я до сих пор до слёз стесняюсь мужчин? Какой младенец, если у меня, как говорит отец, руки растут не из того места.
– Мне 20 лет,– наконец, сказала я,– Меня зовут Мария и я не хочу больше жить с родителями.
– Можешь называть меня дядя Коля, если тебе так удобно, – сказал водитель, – А вообще я Николай Владимирович. Я вижу, что ты совершеннолетняя, иначе сразу бы отвёз тебя домой или в ближайшее отделение полиции.
Он помолчал немного и добавил:
– Такой юной девушке опасно стоять одной на дороге. Всякое случается.
– Я знаю, но я не боюсь.
– Ты смелая девушка, Маша. Неужели так невмоготу дома?
– Отец пьёт каждый день, а мама… Я для неё не существую. Только для того, чтобы сбрасывать на меня своё плохое настроение. Особенно когда отец её доводит. На него она боится повышать голос, зато со мной можно всё.
– Понимаю, – мягко проговорил дядя Коля,– Наверное, большинство детей были в подобной ситуации, каждый выживал, как мог. Если ты решила поступить именно так, это твоё решение и, наверное, оно зрело не один день.
– А у Вас есть дети?
– У меня уже взрослые сын и дочь, живут отдельно. У них уже свои семьи.
– Наверное, Вы хороший отец.
Дядя Коля с улыбкой глянул на меня.
– И в моей жизни были упущения. Понимание многих вещей приходит с годами, поэтому внуков мы понимаем лучше, чем собственных детей. Вот, что я скажу тебе, Маша. Хочешь посмотреть мир, посмотри. Но после возвращайся домой. Родители всегда любят и ждут своих детей, даже когда они совсем взрослые.
Тугой комок сдавил мне горло. Дядя Коля был прав, но только не насчёт моих родителей. Сколько слёз я пролила из-за их равнодушия. Даже прикидывалась больной, но меня всё- равно грубо отпихивали. Потом я запретила себе плакать, для меня это было проявлением слабости. А слабой я не могла быть, особенно сейчас.
Минут десять мы ехали молча, я разглядывала пролетающие мимо домики с запылившимися окнами и думала о том, как живут люди там, в
этих старых домах. Наверное, ездят в Санкт-Петербург на работу, добираясь до города в тряских скрипучих пазиках. Бабули собираются на покосившихся от времени деревянных лавках и обсуждают соседей. Или ходят с аллюминиевыми лязгающими вёдрами к колодцу, вытягивая из его глубины ледяную прозрачную воду, крепко держа мокрую цепь узловатыми, в тёмных пятнах, руками. Мечтают ли они жить в городе? С водой, текущей из блестящих кранов, с горячими батареями и лифтом, бегающим по столбику дома вниз и вверх. Может и нет.
Я заметила, что многие ближе к пенсии покупают себе дачи или участки на окраинах города. Строят дома, возделывают огороды, сажают картошку и, будто бы молодеют, закатывая в трёхлитровые банки пупырчатые огурчики, выращенные своими руками. А к
весне- рассада на подоконнике, блеск в глазах и разговоры о пионах и астрах.
– Зимой здесь, наверное, тоскливо,– вырвалось у меня, когда я представила узкие тропки среди сугробов, бесконечно длинные ночи и нескончаемые снежные поля.
– Отчего же?– спросил дядя Коля, – Зима тоже бывает красивой.
– Не люблю зиму,– поёжилась я,– Вообще не люблю холод и темноту. Если бы я создавала ад, я бы сделала его холодным, тёмным и пустынным. Это ад больше для души, чем для тела.
– Ты странная девочка, Маша, – с теплом сказал дядя Коля.
– Не вы мне первый об этом говорите,– Я пожала плечами.
– Я в хорошем смысле этого слова. Послушай, я еду сейчас навестить родителей, они живут тут, недалеко, в деревне Егорьевка. Поехали со мной,
отдохнёшь, переночуешь, а там решишь, нужна ли тебе эта Москва или нет.
Я задумалась. Если я решила, что хочу повидать что-то новое, отчего бы не начать с Егорьевки.
– Поехали, – весело ответила я.
Дорога до Егорьевки была грязная, вся в ямах и рытвинах. Грузовик переваливался с боку на бок, как большое неповоротливое животное, с утробным рычанием и подрагиванием металлических боков. Первое, что я увидела- лёгкий дымок, поднимающийся над пробудившимся от спячки лесом. Вскоре показались и домики, многие нежилые, покосившиеся и потемневшие от времени. Они стояли близко друг к другу, нахохлившись, словно сбившиеся в стайку воробьи. Те, в которых жили, имели более презентабельный вид, некоторые были окрашены в весёленький голубой цвет. Эти яркие пятна на фоне
серости заборов производили двойственное впечатление, с одной стороны подчёркивая окружающую их нищету, а с другой пряча её за своей нарочитой, бросающейся в глаза, лазурью.
Мы остановилась возле небольшого домика, с резными ставнями и новым забором. Из трубы, растворяясь в вечернем небе, полз дымок. Дядя Коля откинул крючок на калитке с внутренней стороны и, пропустив меня, накинул его снова. Где-то за домом залаяла собака. Я остановилась и поёжилась. Собак я боялась с детства, хотя не помню, чтобы какая- нибудь из них меня кусала. Тут же дверь дома распахнулась и на пороге появилась старушка, в белом платочке с голубыми цветами и светло- сиреневом фартуке поверх длинного, ниже колен, синего платья.
– Коленька, – сказала она, улыбаясь. Зубы у неё были ровные и красивые, из
чего я сделала вывод об их искусственном происхождении.
– Здравствуй, мама,– дядя Коля поцеловал мать в щёку,– К нам гости, подобрал на дороге. Зовут Маша, она путешественница.
– Проходи в дом, Маша, – сказала старушка, – я Антонина Петровна. Мы всегда здесь рады гостям, ведь они у нас редкость.
– Мама, скажи отцу, пусть выйдет, я продуктов привёз, сейчас разгружусь.
– Ну зачем же, Коленька, – всплеснула руками Антонина Петровна, – Куда нам двоим столько? Лучше бы внучкам отвёз.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.