Жанна Лебедева – Зверь придет с рассветом (страница 9)
— Мама, покажи волшебство. — Йон будто ничего и не понял.
Сделал вид… Он улыбался во весь рот, указывая на ртутную ниточку петляющего среди камней ручья.
— Это не волшебство. Это ответственность.
— Ну покажи ответственность. Пожалуйста, мама!
Иханна наклонилась из седла, сделала неуловимый пасс рукой, и ручей на глазах переменил свой путь, свившись новыми петлями.
— Вот так. Но играть с силой не стоит, Йон.
— А я так смогу? — не унимался подросток. — Научи меня?
Мать подъехала к сыну вплотную, взяла его руку в свою, попросила раскрыть ладонь во всю ширь.
— Делай вот так и направляй силу. Видишь?
Вода в ручье плеснула в стороны сильной волной, но больше ничего не произошло.
— Не выходит, — расстроился Йон.
— Тренируйся, и все получится…
Иханна хотела сказать что-то еще, но вдруг напряглась и направила взгляд в сторону нагромождения острых скал, заросших зеленым мхом.
— Госпожа! — окликнул ее начальник охраны, старый Грэм. — Там что-то есть. Будьте осторожны!
Он и его люди сопровождали Иханну с Йоном в долгом пути.
— Я знаю. — Хати склонила голову, в ее блестящих глазах мелькнула тоска. — Там хиси… Отойдите все, я попробую поговорить с ним.
Грэм послушно кивнул, подхватил коня Йона за повод и оттянул в сторону. Остальная стража взялась за луки — встала поодаль, готовая вступиться за свою госпожу.
Хиси вышел из-за камней — громадный лось, весь полуистлевший, прогнивший до дыр. Сквозь дыры просвечивали наружу желтые ребра и потроха. Из пустых глазниц тянулись склизкие ленты черного гноя.
Заметив владычицу горных ручьев, он предупреждающе склонил тяжелую голову, выставил вперед внушительные рога.
Иханна показала ему раскрытую ладонь в знак мира.
— Пропусти нас. Мы не подойдем к твоему замку.
Хиси зашипел, забормотал нечто невнятное глухим голосом, распадающимся на несколько тонов.
— У-хо-ди-те про-о-о-очь…
— Мы уйдем, не переживай. — Иханна отступила на шаг. — Мы уйдем… Оставайся тут, с миром…
— С ми-и-и-р-о-о-м? — Смолистый гной хлынул потоком из залепленных глаз хиси. Под ним в глубине гниющего черепа отыскались алые угли глаз. — Не будет больше ми-и-ира-а-а! Никогда-а-а-а…
Чудовище медленно двинулось на Иханну, но она не стала отступать — вскинула руку вверх, потом уронила вниз и стремительным пассом обозначила над землей росчерк новой стремнины. Хлынула из-под камней вода, прорезала твердь между хати и хиси зеркальной молнией.
— Мы уходим. Успокойся.
Только теперь, когда монстр испуганно попятился от колдовской воды, она позволила себе развернуться к нему спиной.
Спутники ждали в недоумении и страхе. Йон чуть заметно дрожал от волнения и восторга. Прежде он не видел мать такой. Прежде она всегда была мягкой и обманчиво беззащитной. Сговорчивой…
— Мама, ты победила его!
— Не победила. — Иханна горестно потупила взор. — Лишь попросила оставить нас. Знаешь, Йон, я так рада, что тебя не постигнет их судьба.
— А тебя, мама?
— Меня? — Она не допускала подобной мысли по отношению к себе самой, а теперь слова сына прозвучали подобно небесному грому.
И Иханна промолчала.
***
— А нравы в Куттане не то, что у нас в горах, на свободной земле… Прескверные. — Они ехали дальше, в основном молчали. Иханна молчала — за нее теперь рассказывал Грэм. Он говорил про Город-Солнце и про владыку Тарха, тринадцатого сына прежнего владыки, про верования и обычаи страны, в которую предстояло им сойти с благословенных поднебесий хати. — И вспыльчивы они, и самолюбивы, и за золото друг друга псами погрызут, а уж женщин своих в такой строгости держат, что стыдно сказать. Еще и многоженствуют вместо того, чтобы верно с любимой-единственной жить — все у них не по-людски. Даже духам куттанцы не поклоняются, с Эвгаем — так и сяк, по большей части же верят они в нового бога — Дам-Ахума. Говорят, этот самый Дам-Ахум — есть свет солнца, вот Город-Солнце в его честь и построили. Ох, и богатый! Дома там такие… — Грэм заговорщицки наклонился из седла к собеседнику. — Что и вы с госпожой Иханной удивились бы, даже после вашего поднебесного замка. Тарх роскошь любит. У него и зверинец есть со всякими диковинными тварями, и сад, расстеленный ступенями по склонам высокого холма, на котором стоит главный дворец. А еще…
Йон слушал, кивал, а сам все поглядывал на мать. Она ехала в задумчивости, всматривалась в островерхие гнезда заброшенных замков, коих по мере спуска в долину становилось все меньше…
…и меньше.
— А что на севере? За Куттаном? — спросил он наконец.
— Язычники там живут, — ответил старик с плохо скрытой теплотой. — Смелые воины, дерзкие пираты, отважные путешественники, что бороздят моря на своих кораблях.
— И ты оттуда? — догадался Йон, глядя на седые косы старика, бывшие когда-то темными.
— Оттуда, да…
Скалы сошлись стеной, стиснув тропу. В их высоком нагромождении прорезалась арка, украшенная полустертой резьбой. В узорах прятались сцены охот, празднеств, войн и какие-то древние письмена. Вился по камням резной плющ. В полукруглом проеме играли блики солнца, небо впереди сочно голубело. За спиной же высились белые вершины, с зацепившимися за них космами облаков.
За аркой земли хати кончались, и начинался Куттан.
Глава 8. Слепая ярость
Нового полукровку привезли в середине второй недели.
Выглядел он не слишком впечатляюще — низкорослый (правда, довольно коренастый и крепкий в отличие от хрупкого Дарэ), а еще слепой.
Хенке привели его рано утром, когда воспитанники только-только проснулись и оделись к тренировке. Они стояли, ничего не понимающие, сонные, и беззлобно таращились на странного незнакомца.
— Познакомьтесь, это Хэйя — ваш новый соратник, — представил гостя Клайф, а Скайскиф при этом как-то особо мерзко заулыбался.
Валари сразу отметил эту улыбочку, но прикинуть, что к чему, не успел…
…все последующее произошло слишком быстро.
Подтолкнув слепого в спину, хенке стремительно переместились за дверь и накрепко претворили ее. Странное поведение! Вот только удивило оно на первых порах лишь Валари.
Заинтересованный Никадо первым шагнул к новичку, желая представиться, но тот вдруг сделал резкий выпад — едва уловимое, стремительное движение, — и Никадо мешком рухнул на пол.
— Он его вырубил? — непонимающе завертел головой Роггу. — Что произошло вообще?
— Эй! Ты чего творишь? — настала очередь вспыльчивого Демина знакомиться.
Парень даже успел подскочить к слепцу вплотную и толкнуть его что есть силы в грудь. Расплата за дерзость оказалась незамедлительной и жесткой. Новый скоростной удар сокрушил лицо Демина. Тот устоял, рискуя получить еще раз — и получил. После чего упал с грохотом на ковер. Чудом успел отползти в угол и теперь тихо скулил там, баюкая свернутую набок челюсть.
Никадо так и валялся без сознания рядом.
— Вот урод! Сейчас я ему! — выкрикнул ошалевший от происходящего Дарэ и двинулся на драчуна, но миролюбивый Роггу его оттеснил, приговаривая:
— Не стоит тебе лезть, братец. Дай-ка я. Уж я этого коротышку…
Валари успел только предупредить:
— Не надо, Роггу…
И прыгнул, выдергивая товарища из-под нового невероятного удара. Проклятый слепец подхватил табуретку, намерившись раскрошить ее об голову добродушного здоровяка. И он все-таки попал своей не в меру медлительной жертве по предплечью.
Нужно было срочно что-то делать!
Оттолкнув заохавшего Роггу к кровати, Валари кинулся к выходу, выкликивая Скайскифа и Клайфа. Оба хенке находились рядом — они, оказывается, стояли прямо за дверью и на помощь воспитанникам спешить не собирались.
— Остановите его! Он тут всех покалечит! — попытался воззвать к их милосердию парень, но результат оказался плачевным.