Жанна Лебедева – Дракон октября (страница 2)

Я сделала шаг в сторону лестницы, но жених преградил мне путь и упер в стену ладонь прямо над моим плечом.

— Охота ли? Или все же какой-то колдовской ритуал? – Его губы опасно покривились. – Мне доложили, что вы интересуетесь магией, так же, как и ваша матушка.

— И кто вам такое сказал? – насторожилась я.

О маме шептались... Всегда шептались! Многие.

— Люди, верные мне… Мне казалось, что благородный тэр Халли оградил дочь от порочных интересов вашей грешной родительницы. А теперь, получается, я ошибся. – Дорнан приблизил свое лицо к моему, прошептал угрожающе. – Чтобы я больше не слышал подобного. Вы моя будущая жена, и это означает, что ваша репутация должна стать безупречной. Будущая тэрья Трейн не прослывет ведьмой!

Его рука скользнула по моей груди, потянулась к горлу.

Я выставила перед собой ладонь и уперлась ему в плечо.

— Не смейте, — прошептала тихо. – Не трогайте меня. — Сердце колотилось за решеткой ребер, как пойманная птица. – Отпустите, прошу.

Дорнан улыбнулся кровожадно, блеснул глазами. Похоже, ему нравился мой страх.

Но руку убрал.

— Вы испугались, тэрья? – спросил с видом столь невинным, что я почти поверила, будто он искренне удивлен и вовсе не издевается. – Не стоило. Я же шучу. — Он отошел от меня, оглядел с ног до головы. – Теперь я вижу, что вы точно не ведьма. Ведьмы смелы. И дерзки. Вы же трусливы, как лесная лань.

Я не нашлась, что ответить.

С одной стороны, меня злило в нем все, и тон, и голос, и взгляды. С другой, я была скована по рукам и ногам оковами этикета и правил, так что любая дерзость могла обернуться большой проблемой для всех обитателей этого дома. А еще я жалела, что, по большому счету, ведьмой пока являюсь лишь на словах. Ни испепелить, ни заморозить обидчика не могу. Ни семью защитить толком.

Беспомощная…

Бесполезная!

Мама всегда говорила, что магия нужна прежде всего для защиты слабых. Тех, кто надеется на тебя, за кого ты в ответе. Крестьяне, слуги, младшие брат и сестра…

Отец.

Он считает себя сильным и могущественным, но разве это так? Разве вынуждена была бы я выходить замуж за нелюбимого. И такого пугающего…

— Спокойной ночи, тэр Трейн, — выпалила я скороговоркой и, улучив момент, когда на галерее появились слуги с фонарями в руках, улизнула к ним.

Одной из слуг, несущих дополнительные светильники к застолью, оказалась Тива. Она схватила меня за руку, спросила тихо:

— Вы в порядке, тэрья?

— Пока что да, — успокоила ее я. – Идем же в главный зал. Скорее.

Там, среди веселящейся родни и гостей, я осталась до поздней ночи. Терпкого вина и глотка не пригубила. Все смотрела… смотрела во все глаза на жениха, проверяя каждую секунду, там ли он, где только что был? У отцова ли стола? Не движется ли ко мне, чтобы снова потянуть свою руку к моему горлу…

И в тот момент я ненавидела свой страх больше всего на свете. И слабость тоже ненавидела.

После того, как пир закончился, я тенью скользнула за отцом в его покои. Встав у окна, спросила, рассчитывая на честность:

— Почему?

— Что почему, дочь моя? – прозвучал вопрос.

— Почему я должна выходить за него замуж?

— Потому что он сильнее меня…

Это прозвучало с такой искренней печалью, что сердце мое сжалось. Обычно отец храбрился. Улыбался, про какую невзгоду ни шел бы разговор. Он говорил, что с каждой горестью можно справиться. Что слезы – не реки, они не льются вечно. Любая проблема решаема.

Так было прежде, а теперь…

Теперь, когда проблема оказалась моею личной, это правило, похоже, перестало работать. И отец, всегда считавший себя могущественным и почти что всесильным, дал слабину.

И признался в этом.

— Сильнее тебя? – Я взяла его за руку. – Ну и что? Зачем нам понадобилась вдруг его сила? У нас тихо, спокойно, враги не нападают. Благодатный край!

— Ты на это взгляни…

Отец перехватил мое запястье и притянул меня к окну, за которым давно погасла вечерняя заря. Лишь слабый отблеск ее вставал над кромкой леса и тушил низкие звезды фиолетовой дымкой. Вдруг из-за деревьев вытянулось нечто черное, острое, двинулось резко – так, что глаз едва уловил, — и пропало.

— Что это? – прошептала я пораженно.

— Зло явилось на наши земли, — грянул над ухом голос отца. – И только человек, верный Одинокому Богу всем сердцем, такой, как тэр Дорнан Трейн, сможет нас защитить.

— Как же он это сделает? – спросила я.

Ночные страхи. Лесные тени. Мгла, подступающая к домам с болот и обретающая формы невиданные и жуткие. В последнее время они стали слишком заметны. Ощутимы. И нечто зловещее крылось в их приближении.

Крестьяне гадали на костях и верили, что этим летом будет неурожай, но его так и не случилось. Наоборот! Хранилища ломились от зерна… И все же тьма пугала. Иногда в ней пропадали люди. Больше никто не гулял по тропам в одиночку. Никто не покидал дома за полночь. И собаки во дворах стали больше. И замки крепче.

Заборы выше.

Все боялись тех, кто может явиться из мрака.

— Он сумеет нас всех спасти, — заявил отец с упрямой уверенностью, так и не ответив — как именно? – И не нужно более задавать подобных вопросов, милая. Ты тэрья земель Арнана, а это значит, что все дороги, поля, хутора, поселки и деревни, — он провел рукой с востока на запад, — от Краснолесья до Золотого дола, находятся под твоей ответственностью. Твой долг оберегать их.

— В браке с Дорнаном? – Я снова попыталась спорить. – Каким образом?

— Будь у меня сын, я бы вложил ему в руку меч и отправил на битву с тьмой, — прозвучало с горечью. – Тебе же суждено стать якорем для достойного мужчины, который взвалит на себя тяжкую ношу заботы о нашем родном Арнане… Все. Разговор окончен. Уходи…

Я отправилась в свои покои, понимая, что любые просьбы и мольбы бесполезны. Все уже решено меж отцом и тэром Трейном. Меня не будут слушать, ведь до моего мнения нет никому особого дела.

Я всего лишь якорь теперь…

Одна надежда на ритуал, и та призрачная. Вдруг Осенняя Мать все же сжалится? Вот только что она сделает? Как ниспошлет мне избавление? Прошьет Дорнана молнией прямо во время принесения брачной клятвы? Отобьет ему память за день до свадьбы? Заставит передумать?

Маловероятно…

Я уже не верила ни в случай, ни в чудо. А в себя…

… в себя еще верила.

Совсем немного.

«Я не стану. Я не позволю ему… Не буду с ним…» — мысли скакали в голове, как воробьи по веткам. А руки тянули из сундука дорожную одежду. Три унесенных из библиотеки книги я замотала в кусок кожи и убрала в сумку.

План был прост – сбежать под покровом темноты из замка и доскакать до Золотого дола. Там живет моя тетка Агнесса, вдова и затворница. Брошусь к ней в ноги, буду молить приютить меня и не выдавать никому. Стану ей служанкой или сиделкой, если надо. Найду, чем отплатить за милость и покой.

А ночь…

Ночь меня не пугала в тот момент ни звуками, ни холодом, ни жуткими своими обитателями. Все меркло перед высокомерным взглядом Дорнана и его железной рукой у моего горла.

Собравшись, я позвала Тиву и попросила проводить меня через черный ход к конюшне.

— Что вы задумали, тэрья? – испугалась служанка.

— Побег, — честно призналась я, обнимая ее и пряча набежавшие слезы. – И не отговаривай меня, прошу.

— Но там ведь ночь?

— И пусть. – Я показала ей ладонь, на которой плясали чуть заметные магические искры. – Ночью всегда лучше… Даже получается что-то, видишь? Тени я отгоню…

Спустя минуту мы были у денников, в которых всхрапывали лошади. Мой приход встревожил их. Они будто догадывались, что вскоре кому-то из них придется скакать в неприветливую и полную опасностей темноту.

— Вы уверены, Тэрья? – Тива тронула меня за локоть и заглянула в глаза с испугом. – Там же…

— Я все решила. Вот… — протянула ей несколько монет. – Раздай тем слугам, что нас сейчас видели. Пусть забудут. А это тебе... – Я подала цепочку с кулоном в виде золотого листочка. – Когда устроюсь у тети, обязательно тебя заберу к нам. Вот подожди немного…