Жанна Коробкина – Сказки дочки Бабы-Яги (страница 1)
Жанна Коробкина
Сказки дочки Бабы-Яги
Однажды ты встретишь её
Серия сказок про одного персонажа, в чём-то похожего на тебя, обладает мощным трансформирующим действием. Изменения могут затрагивать как самого автора, так и близких.
Для меня первым таким персонажем стала Жучка-Юла, дочка Бабы-Яги. Появившись на свет в 2007 году, она запустила волну перемен, которые продолжаются до сих пор.
Самая первая история затерялась где-то на просторах рунета, и даже у меня не осталось черновика. Зато именно она открыла путь в сказку.
Затем появилась «Страшилка».
Она стала подготовкой к следующему шагу, который открыл терапевтический потенциал сказки.
Почти двадцать лет назад симптомы болезни настойчиво постучали в дверь. Холодный ужас, паника, боль за себя и детей…
Закрываю глаза и отправляюсь в самую глубину страха. Освобождаю своих Драконов, что сидят запертые в клетках. Записываю историю и происходит чудо.
Сказка «На крыльце» стала первой целительной сказкой и прогнала болезнь, которая на сегодняшний день больше не возвращалась.
Вечные женские «надо» против «хочу» и «не-знаю-чего-хочу» встретились лбами в сказках. «НАДОтьки и ХОЧУшки», «НЕ ХОЧУ» и «Тридцать три неприятности».
И куда же без вопросов смысла и бытия. С ними столкнулась и Жучка-Юла, например, в истории «Каждый созидает собственную сказку».
В этом сборнике я собрала все истории Жучки-Юлы. Философские и забавные, исцеляющие и бытовые.
Многие женщины писали мне, что именно эти истории помогли им услышать своё сердце.
Где-то совсем рядом уже живёт героиня, что поможет тебе рассказать первую сказку.
Она уже внутри тебя. Она знает все твои сомнения, страхи, переживания в данный момент.
Путешествуй с ней (или с ним, если вдруг эту книгу будут читать мужчины) по сказкам, исцеляя себя и близких.
Пусть поможет со стороны взглянуть на твою жизнь, вычеркнуть из неё болезни, нелюбимую работу, одиночество и ссоры в семье. Поможет открыть тебя настоящую, разобраться в желаниях и исполнить мечты. А заодно откроет волшебный мир терапевтической сказки.
Однажды ты встретишь её.
И я искренне верю, что истории Жучки-Юлы тебе в этом помогут.
Жила-была я
Жила-была я, и звали меня Жучка-Юла, дочка Бабы-Яги.
И муж у меня был, Иван-Циркевич, да пара ягнят, совместно прижитых. Домовые, как и положено, в доме водились, мохнатые да разнохарактерные.
Должность-то у меня, сами понимаете, жуть какая ответственная. С малолетства привыкать пришлось в обществе крутиться да вертеться.
То Лихо одноглазое с Лешим-батюшкой в гости к матушке-Яге пожалуют, то Кощеюшка с Горынычем нагрянут, то Кикимора заглянет ночку с Бабой-Ягой с глазу на глаз скоротать. Вот и пришлось сызмальства привыкать.
А дочки-то у Бабы-Яги завсегда распрекрасные да распремудрые урождались. Да и как тут распремудрой не стать, когда Лихо через день в дом заглядывает.
Что говоришь-то? Сказки такой не припомнишь, чтобы про Бабу-Ягу да про дочку её, Жучку-Юлу.
Как же её припомнить, когда не рассказывал никто? То-то и оно, что никак.
Вот и решила я о своих приключениях порассказать. Кто послушал, как водится в сказке порядочной, молодец, ну, а кто услышал, тому пряничек волшебный.
Страшилка
Жила-была Жучка-Юла, дочка Бабы-Яги. И муж у нее был, Иван-Циркевич, да пара ягнят совместно прижитых. Домовые, как и положено, в доме водились, мохнатые да разнохарактерные.
Жучкой-Юлой её кликали, поскольку вертелась она всю жизнь да крутилась, как юла.
А вертелась-то она по-разному, то в эту сторону, а то и в другую. То ягнятам своим прокорм добывает. То избушку на дворец обменивает. То недуги заморские в себе отыскивает.
И до того докрутилась она, что и позабыла совсем, что в сказке живёт. Крепко-накрепко позабыла. А сказка она ведь на то и сказка, чтобы в ней чудеса всякие волшебные приключались. И стала тогда сказка сама Жучке-Юле помогать да желания её исполнять. Только вот беда в чём: самой-то сказке не разобраться, что исполнять, а с чем и поостеречься бы надо. И подсказать некому. Настолько закрутилась Жучка-Юла, что все знания волшебные повыветрились из головушки-то её.
Однажды бежала она, крутилась да вдруг остановилась. Почудилось что-то. Постояла чуток, поглядела по сторонам, собралась было дальше бежать…
А вокруг красотища, аж дух захватывает. Не оторваться.
Стоит Жучка-Юла, во все глаза глядит, в себя принимает красоту эту, будто в первый раз видит.
И чувствует, что неуютно как-то стало, будто подталкивает кто. И сделала тогда Жучка вид, будто стряхивает с себя нечаянное видение и в заботы свои, как в скорлупку обратно забирается. А сама-то в это время подглядывает, кто ж это её сердешную от красоты такой сказочной увести пытается.
И тут-то все она и увидела.
А надобно сказать, что любая уважающая себя Баба-Яга любит всяких страхов понапущать да народ понапугать. Вот только в сказке любой она ж всегда в этом на две вещи полагается: во-первых, на силу свою волшебную, способную страхи ужасные под замком держать и строго по заказу выпускать; а во-вторых, на добра молодца, который с этими страхами-страстями своевременно справится. И сама Бабка-Ёжка после такого мероприятия завсегда добросердечнее становится, как-никак от толпы страшилок за раз избавилась.
Что же потомственная дочка Бабы-Яги, про силу-то свою волшебную позабывшая, увидала? А увидала она страхи-страсти свои, из всех щелей повылезшие, да её вперёд подгонявшие. Вот только добра молодца на этот случай Жучка-Юла не припасла, а про силу волшебную если и вспомнила, так ведь как ею пользоваться, да страхи в узде держать тоже вспоминать надо.
Тут страхи напирать стали, почуяли неладное в замешательстве хозяйкином. Они-то уж давно привыкли по своему пути её направлять, да ещё больше плодиться и размножаться. Помнят они, что в сказке живут, и давно уж поняли, что сказка по-прежнему воле дочке Бабы-Яги подчиняется, ну, и подчинили себе эту самую волю, чтобы по-своему сказку выстраивать.
А Жучка-Юла постояла, посмотрела вокруг себя, да на страхи свои, заполонившие всё вокруг, и начала потихоньку, не торопясь никуда, в кручение своё возвращаться, но теперь уже не бездумно, а за страхами внимательно наблюдая.
И увидела она, как сама себя закрутить дала, как сначала одному страху уступила, и сама же вслед ему другого создала, а потом ещё и ещё; как она, глаза закрыв, поплыла, ничего не видя вокруг, и слыша только страхов нашёптывания да науськивания; как всю силу волшебную да волю сказочную отдала им на откуп. А страхи-то рады стараться да жировать.
Подумала тогда Жучка, что недаром Юлой её кличут, неспроста. Юла, она крутится-то крутится, но так ведь исключительно вокруг себя самой. И вдруг так ясно представила себе девица наша, как стоит она в центре круга, будто стерженёк от юлы, и сама вокруг себя-то и вертится. Ещё постояла и увидела, как весь мир вокруг сказочным становится и под взглядом прояснившимся вокруг неё же крутиться и начинает.
От радости дух перехватило у дочки Ягиной, и стала она по одному страхи свои в карусель эту добавлять да приговаривать: «Довольно я вокруг вас покрутилась, теперь-ка и вы под мою дудку покрутитесь».
Долго ли, коротко ли, остановила Жучка карусель свою. Стоит наблюдает красотищу сказочную вокруг, про которую в хлопотах бытовых совсем позабыла. А страхи стоят в сторонке, выжидают. Кого мутит с непривычки, кому обидно, а кому страшно и стыдно.
Посмотрела на них Жучка-Юла пристально. Сжались страхи совсем под взглядом её горящим. Страх ведь тогда силён, когда ему в глаза посмотреть боятся, да нашёптываний его ослушаться. А если на него пристально так взглянуть да все его наветы припомнить, как сила тут же к хозяину обратно и возвращается.
И почувствовала дочка Бабы-Яги, как сила в неё потоком возвращается. С непривычки чуть дом соседний не обрушила, но тут вспоминать стала и наследство своё волшебное, и мир сказочный. И увидела снова, что это ж она сама себя, будто в кожу лягушачью, страхами опутала и от волшебности чудесной отгородила.
Снова посмотрела на кучку жалкую страхов своих. И сказала вдруг:
– Спасибо вам, родные вы мои, научили меня открытыми глазами вокруг смотреть и любить то, что видишь. Оставлю я вас, пожалуй, при себе, но при одном условии. Довольно уж вы на мне поездили. Будете теперича по хозяйству отвечать. Домовых приставлю к вам, чтобы присматривали да перевоспитываться помогали. А тех, кто исправится и полезность свою обнаружит, могу и в помощники взять. Мне с силой вернувшейся теперь много чего предстоит сотворить.
На том и порешили. Страхи, свою зловредность растеряв, трудятся, не покладая рук (ну, или чего там у них есть), на благо Жучки-Юлы. А если кому из них скучно становится и начинает он характер проявлять, так под взглядом строгим вся его решимость тут же и улетучивается.