Жанна Канаева – Сергей Мавроди. От лаборанта до фараона финансовых пирамид (страница 2)
Конечно, эти купоны невозможно было поменять на реальные деньги. Однако Понци (успевший незадолго до этого отсидеть за мошенничество двухлетний тюремный срок в Канаде) предлагал следующий вариант – арбитраж, или, говоря простыми словами, посредничество. Суть его проста и очевидна – берем один цент, покупаем в Испании один почтовый купон, меняем его в Америке на марку, а саму марку продаем за 6 центов. Таким образом, прибыль, или, если говорить терминами из учебника по экономике, «дельта» между марочным купоном и подлежащей ему маркой достигает 600 %! Да, с точки зрения американского законодательства обмен такого огромного количества марочных купонов может вызвать вопросы. Но Понци успокаивал всех сомневающихся, туманно намекая, что все обмены будут происходить в Европе, за пределами юрисдикции злобного федерального правительства, изо всех сил мешающего своим подданным хоть немного разбогатеть.
В декабре 1919 года Понци регистрирует в Бостоне «Компанию по обмену ценных бумаг». Ее штат тогда состоял лишь из одного человека – собственно самого Чарльза Понци. Местные газеты опубликовали объявление, и процесс пошел. На полученные взаймы 200 долларов Чарльз арендовал офис и купил стол, стулья и шкаф (кстати, у того же торговца мебелью, который и одолжил Понци деньги). Никаких денег на покупку марочных купонов у него не осталось. Но ни в каких марочных купонах Понци и не нуждался.
Дело в том, что во всем мире тогда не циркулировало такого количества марок, на арбитраже которых можно было бы получить прибыль для всех вкладчиков фирмы Понци. Сам Понци это прекрасно понимал – на марочном арбитраже можно получить от силы 400–600 процентов прибыли, вот только исчисляться она будет в лучшем случае в сотнях или тысячах долларов, но никак не в миллионах. Понци нужна была лишь убедительная причина заставить добропорядочных граждан нести деньги в его офис. Вчерашний эмигрант неплохо разбирался в психологии среднестатистического американца. Опыт подсказывал ему, что такого человека очень нелегко убедить отдать свои кровные взамен лишь на какие-то голословные обещания сказочного обогащения. Нужна была идея, понятная и убедительная одновременно. Марки, почтовые купоны – лишь предлог. На их месте так же могли оказаться, например, арбузы или семена гигантских растений. Но дело в том, что на планете никогда не существовало Всемирной арбузной конвенции. А в существовании почтовой конвенции мог убедиться любой желающий. Убедиться и понять, что схема заработка – кристально честная и законная.
Деньги потекли рекой. В обмен на пожертвование, которое могло составлять от 50 долларов до 50 000, спустя 180 дней вкладчик получал сумму в два раза больше. Так было напечатано в тех долговых расписках, которые вкладчик получал в обмен на деньги. Сами долговые расписки поначалу отличались цветом – в зависимости от суммы вклада, но спустя короткое время, когда вкладчики повалили толпой, типографии перестали справляться с заказом, и все расписки были лишь одного, желтого цвета. А местные газеты пестрели заголовками о том, что Понци – человек, который превращает один доллар в миллион, просто прикручивая к нему шесть нулей. Денежная лихорадка охватила не только Массачусетс, но и другие штаты, из которых в Бостон приезжали доверчивые вкладчики.
Сам же Понци переехал в куда более вместительный и представительный офис – штат его сотрудников к тому моменту расширился до 30 человек, а немного позже приобрел себе роскошный особняк за 35 тысяч долларов. Игра, которую Понци затеял 11 лет назад, с двумя баксами в кармане, однозначно стоила свеч.
Как Понци расплачивался со своими вкладчиками? Все довольно просто – на бумаге предприятие Понци выглядело законной коммерческой организацией, которую интересует только реализация возвратных почтовых купонов. Но как мы уже знаем, в мире не было столько марок, сколько понадобилось бы для удовлетворения всех вкладчиков. К июлю 1920 года от населения принималось порядка миллиона долларов за неделю, и большая часть этих денег уходили на счета Ганноверской трастовой компании (HTC, Hanover Trust Company), в которой Понци держал несколько депозитарных счетов. И поскольку выплаты происходили только за счет новых вкладов, то руководство HTC, прекрасно понимая всю природу фирмы Понци, разработало схему, которая позволяла тому избегать случаев временного перерасхода по счетам. Ведь если на счете закончатся деньги, это будет означать крах, желающие вкладчики просто не получат причитающиеся им суммы. Поэтому в обмен на долговые расписки Понци HTC сначала выпустила депозитарный сертификат на полтора миллиона долларов – это был «неприкосновенный запас», залог, которого хватило бы на все непредвиденные случаи. А затем и вовсе подписала с Понци соглашение, согласно которому компания не только могла принимать к исполнению любые долговые расписки Понци, но и дебетовать его счета задним числом. Как говорится, рука руку моет.
Впрочем, скоро приключилась беда. И пришла она оттуда, откуда ее не ждали. Тот самый Дэниэлс, торговец мебелью, несмотря на то что получил от Понци свои одолженные 200 долларов в строго оговоренный срок, никак не мог смириться с тем, что его бывший товарищ так легко и быстро обогатился. Вместе с адвокатом Дэниэлс явился к Понци и заявил тому, что частью договоренности о предоставлении кредита на те 200 долларов было еще и обещание самого Понци поделиться половиной будущей прибыли от проекта. От услышанного Понци утратил дар речи, но перед этим приказал акуле мебельного бизнеса немедленно покинуть офис. Впрочем, Дэниэлс был готов и к такому развитию событий, и теперь все переговоры с Понци вел его адвокат.
А адвокат Дэниэлса очень хорошо разбирался в законодательстве штата Массачусетс. Среди множества законов он нашел тот, который гласил, что на период разбирательства исков по имущественным претензиям все активы ответчика замораживаются. И так как Понци до сих пор не оформил свое предприятие на другого человека, то 2 июля 1920 года его ждали крайне плохие известия – Верховный суд штата Массачусетс принял к исполнению иск Дэниэлса, а все счета Понци, более чем с 500 тысячами долларов, оказались заблокированы. Эта новость шокировала вкладчиков пирамиды, которые ринулись забирать свои деньги. А 12 августа Понци был арестован в связи с результатами проверки, которая выявила задолженность на сумму в семь миллионов долларов, а на счетах организации оказалось только четыре. Через полтора месяца Понци был признан банкротом и осужден на 5 лет.
Вот такие предшественники были у Сергея Пантелеевича Мавроди.
Правило 2
Важны не оценки, а сумма знаний
Сергей Пантелеевич Мавроди родился 11 августа 1955 года в обычной московской семье. Его отец был простым монтажником, а мать – инженером-экономистом. Также у будущего основателя «МММ» был младший брат, Вячеслав, которому в будущем предстоит стать одним из бизнес-партнеров Сергея.
Столь необычной для слуха фамилией Мавроди обязан своему отцу. Дело в том, что Пантелей Андреевич был родом с Донбасса и имел как украинские, так и греческие корни. Так, его фамилия в переводе с греческого языка означает «черный».
При рождении Сергею Мавроди был диагностирован двусторонний порок сердца, и врачи даже не могли ответить его родителям на вопрос о том, сможет ли он дожить до совершеннолетия. Впрочем, как показало будущее, к радости родных, прогнозы врачей не оправдались.
Сергей Мавроди рос в любящей семье, в детстве был активным и жизнерадостным ребенком. Возможно, в его случае даже приходится говорить о гиперактивности – позднее, в одном из интервью, он упоминал о целых 12 случаях сотрясения мозга. Это не было связано ни с драками, ни с иными темными, как его фамилия, историями – причина была в банальной неусидчивости. Помимо школьных занятий, Мавроди еще успевал заниматься в художественной школе, хотя рисовать никогда не любил. По воспоминаниям одноклассников, Сергею легко давались победы на различных математических конкурсах и олимпиадах, он живо интересовался математикой и физикой. Любил читать.
А вот по другим школьным предметам успеваемость хромала. Напомню один факт – в Советском Союзе обладатель золотой медали мог поступить в любой вуз без обязательных вступительных экзаменов. Возможно, виной этому была та самая гиперактивность юного Сергея, но, несмотря на все свои успехи в тех учебных дисциплинах, которые, как правило, не любят почти все школьники, Мавроди на эту золотую медаль никогда не рассчитывал. А в те времена это значило лишь одно – обязательные экзамены, во время которых могло случиться все что угодно.
Впрочем, Сергей был уверен в своих силах и решил подать документы в знаменитый МФТИ. Однако на вступительных экзаменах его ждал обескураживающий провал. Сергей умудрился получить тройку не за сочинение по литературе или историю, а по столь любимой физике. Как позже вспоминал сам Мавроди, он весьма грамотно решил задачу, но допустил грубую арифметическую ошибку. Случайность, да и только. Однако из-за этой арифметической ошибки с мечтами о поступлении в любимый вуз пришлось расстаться и подавать документы в другое, менее престижное заведение. Им оказался Московский институт электронного машиностроения. Впредь арифметических ошибок Мавроди решил больше не допускать.