Жанна Браун – Решительный сентябрь (страница 47)
— Видите ли, — доверительным шепотом начал он и оглянулся настороженно. Перов тоже оглянулся, заинтригованный. — Видите ли… дело в том… только между нами, понимаете?
— Да, да, — подбодрил Перов, тоже переходя на шепот.
— Дело в том, что я жду… Прекрасную Даму!
И Славка застыл в самой почтительной позе. С минуту Перов тупо смотрел на него, с трудом постигая сказанное. Лицо его от свисающего подбородка ко лбу медленно заполнялось краснотой. Слепо потыкав в нагрудный карман записной книжкой и не сказав ни слова, Перов быстро пошел к себе.
Навстречу ему бежал по коридору старшекурсник в рабочем халате. Увидев Перова, обрадовался и что-то спросил.
— Что? У меня нет времени! — рявкнул Перов.
Славка сочувственно вздохнул. Лично у него времени навалом. Он с удовольствием предложил бы его Перову.
Без четверти пять Славка выскочил на улицу и стал не спеша прохаживаться неподалеку, гадая: прозевал Настю или нет.
Она вышла через несколько минут и была одна.
Славка помчался вперед, чтобы перехватить Настю возле трамвайной остановки. Зачем ей знать, как он ждал ее все это время. Он оглянулся, чтобы убедиться, что Настя здесь, и увидел, как из училища вышел Белосельский, уверенно догнал Настю. В руках у него был
У Славки, что называется, потемнело в глазах. Мальчики-девочки, что это? Пижон! Проклятый московский выскочка и… Настя? Дурак, осел, шляпа! Вообразил черт знает что! Умница, искренняя, не такая, как все, как эта рыжая лисичка… Неужели она не видит разницы между ним и этим пижоном?
Славка в отчаянии пронесся мимо трамвайной остановки, чтобы эта парочка не заметила его, не вообразила… Стоп, мальчики-девочки, откуда Белосельский понял тогда, что он заглядывал в слесарную именно к Насте, а не к кому-нибудь другому? Там же кроме нее девчонок навалом. Значит, это она сама рассказала ему, что они с Федором провожали ее однажды. Выставила на посмешище, и перед кем?!
Славка остановился и чуть не застонал вслух. Так опростоволоситься! Дурацкий колпак на нем звенел бубенчиками, и вся планета хохотала, показывая пальцами: хи-хи! Ха-ха-ха! Видали идиота? Это его дурацкое величество, сам Вячеслав Димитриев Первый!
Над Невой серой пеленой провисло низкое небо. Река, неласковая, отчужденно ударялась темной водой в гранит. Может быть, надеялась расшатать камни и вырваться из тесного русла? Билась, оставляя клочья серой пены на камнях, и устало несла тяжелые воды к вольному морю. Туда, где шла настоящая жизнь. Даже вельветовому Эдику нашлось в ней место, а он, Слава, вынужден стоять на берегу и только смотреть.
Старая самоходка, покачиваясь, притулилась у берега. На носу ее, свесив руку за борт, спал на ящиках матрос с медным профилем флибустьера. Славка засмотрелся на него, вдруг позавидовав остро, что и матрос уйдет по реке к морю, увидит новые города, другие страны…
Из белой рубки вышла девчонка в красной косынке набекрень. Из-под косынки свисали по голой шее, по низкому вырезу сарафана гладкие черные волосы. Девчонка выплеснула из ведра за борт, взглянула на Славку, улыбнулась и показала язык.
Славка повеселел. Девчонка была красивой, и ему захотелось крикнуть ей что-нибудь остроумное, легкое, но она скрылась в рубке и стала недостижимой.
Интересно, кто она? Матрос? Повар? Или капитанская дочка? Как ее зовут? Славка постоял еще минуту, надеясь, что девчонка выглянет и он увидит ее еще раз. И загадал: если выглянет, то впереди его ждет интересная жизнь, а неудачи и беды развеются сами собой.
Девчонка выглянула, прыснула смехом и снова показала язык. Славка непринужденно махнул ей рукой и пошел домой невесомым, упругим шагом, чувствуя всей спиной заинтересованный взгляд капитанской дочки.
Глава девятнадцатая. Когда у человека беда
Тот злополучный день, когда Сергей с Вальтером явились в училище и устроили сыр-бор, Славка не мог вспомнить без содрогания. Такие дела и грудному ребенку нельзя прощать.
В тот день оскорбленный Славка дал себе твердое слово, что примется наконец всерьез за воспитание брата. Пока отец в отъезде, он главный мужчина в доме. Сергей обязан его уважать, а вместо уважения преподносит одну пилюлю за другой. Вчера в школе каких-то дел натворил, сегодня в училище пожаловал, а завтра что?
Нет, хватит, мальчики-девочки, хватит. Свобода без осознанной необходимости приводит к анархии. Пора, пора браться за мальчишечку железной рукой, иначе он такое натворит…
Воображение подсказывало Славке самые неприглядные варианты нравственного падения младшего брата. Отрицательные вершины, до которых может подняться безнадзорный шестиклассник, если его вовремя не придержать. Это его долг. Долг старшего брата, врио главного мужчины в семье.
Решение было принято. Осталось малое — изыскать время для воспитательной работы.
Прошло уже три дня, а Славка так и не сумел поговорить с Сергеем?
Тренировка по баскету.
Культпоход в театр.
Комсомольское собрание, посвященное военно-практической работе.
И кроме всего этого, масса других неотложных дел. Славка давно заметил, что эти маленькие дела возникают неизвестно откуда и отбирают уйму времени. Конечно, человек волен: может их делать, может оставить на потом. Или вовсе отбросить. Но почему-то именно мелкие дела люди выполняют охотнее, ущемляя права неотложных. С неотложными все ясно: сделаешь — будет так, не сделаешь — этак. Полная свобода выбора. А с мелочами никогда не знаешь, как обернется.
Сергея дома не было. Бабушка сидела на кухне одна, погруженная в печаль, держала перед собой какую-то синюю бумажку.
Славка разгневался. Что за дела? Он с таким трудом наскреб время для важного разговора, не пошел на концерт, отказался от личной жизни, а этот малолетний негодяй изволит отсутствовать! Опять влипнет в какую-нибудь историю.
— Где Сергей? — спросил Славка, целуя бабушку. — Опять где-то шляется? Совсем от рук отбился.
— У каждого свои дела, — сказала бабушка неопределенно.
— Знаем мы его делишки. Ты ему все прощаешь… Ты прости меня, ба, но нельзя же так, в конце-то концов.
— А как можно?
— Железной рукой.
— Любопытно. Откуда у тебя эти знания? По личному опыту?
Славка вымыл руки и сел за стол.
— Ну-у, сравнила! Я был совсем другой.
— Жаль…
Славка не понял, кого она имела в виду, его или Сергея, но уточнять не стал. Он хотел есть и надеялся переписать сегодня у Мели с диска «Пинк Флойд». Совесть его чиста: Сергея нет дома и, если воспитание срывается, то по вине самого же Сергея. Пусть теперь на себя пеняет.
Бабушка встала, опираясь руками о стол, и зашаркала тапочками тяжелее обычного. Выглядела она плохо: под глазами набрякли мешки, руки дрожали.
— Что с тобой, ба? — спросил Славка и обратил внимание на бумажку, которую бабушка не выпускала из рук. — Что это?
Бабушка вздохнула и молча положила бумажку на стол перед Славкой. Он пробежал глазами по тексту, ничего не понял и прочел заново. Мальчики-девочки, с ума сойти!
— Докатились! — гневно вскричал Славка. — В семье Димитриевых именно этого не хватало! А все ты, с твоим либерализмом: переходный возраст, переходный возраст… вот перейдет негодяй из семьи в колонию. Что тогда скажешь?
Бабушка взяла повестку, сунула ее в карман кофты и стала молча наливать борщ в тарелку.
— Почему ты молчишь? Разве я не прав? Что он натворил?
— Ничего…
— Ну, здрасте! А это как понимать? — спросил Славка, ткнув пальцем в повестку из милиции.
— Это недоразумение, — сказала бабушка, — разберутся, я думаю. Там тоже люди, и у них, надеюсь, есть дети.
— А я, значит, не человек? Мне ты ничего не хочешь объяснить? И потом, невиновных, насколько я знаю, в милицию повестками не вызывают. Значит, в чем-то виноват. Ну, хорошо, хорошо, я сам пойду с ним в милицию. Когда там? Третьего октября? Посмотри в календаре, какой это день? Пятница? Черт, в пятницу мне не с руки… Контрольная по черчению. Придется отпрашиваться у комиссара, объяснять…
Славка был не просто возмущен, он был взбешен. Завтра все училище узнает, что его брат попал в милицию. Мало ему своих бед… И в то же время он был горд своей проницательностью. Все произошло, как он и предполагал, только гораздо быстрее. Теперь они наконец поймут, что он был тысячу раз прав тогда, у комиссара. Он один предвидел, чем кончатся все Сергеевы штучки.
— Ты не пойдешь, — сказала бабушка.
В ее тоне и словах была непреклонность.
— Почему? — удивился Славка. — Думаешь, комиссар не отпустит? Или не хочешь, чтобы он узнал?
Бабушка повернулась к нему.
— Ты не слышишь брата, Вячеслав. Ты слышишь себя. И, прости меня, он тебе не верит.
Славка растерянно уставился на бабушку. Глаза ее неестественно сверкали, и свет их падал на лицо, высветляя каждую морщинку. Она резко поставила на стол второе и села напротив Славки. Он понял, откуда шел этот неестественный блеск: ее глаза за очками были полны слез.
— Ба, что ты… — забормотал Славка ошеломленно. — Все, конечно, бывает… Ты усложняешь. Мы с Серым всегда были друзьями.
Бабушка кивнула. Непролитые слезы стояли за очками горячими озерами. Она достала платок и промокнула глаза.
— Были… Поэтому тебе и не надо идти.
— Но кто-то же должен пойти с ним. Ты нездорова…
— Это неважно. Когда у человека беда, ему нужен друг, а не судья. Так что извини… Я ждала тебя, надеялась, но… тут уж ничего не поделаешь. В беде брата — ты чужой.