Жанна Бочманова – За неделю до каникул (страница 4)

– Дух Пушкина, явись. Дух Пушкина, явись…

Тут дверь приоткрылась, и в нее просунулась Данькина голова:

– Дай ручку.

Вот же братец! Вечно влезает в самый неподходящий момент. Пока я искала ручку, Даня с любопытством разглядывал доску:

– А она и правда может духов вызывать?

– Правда-правда. И духов, и подзатыльник может тебе дать. В моем лице. Иди, не мешай. На вот твою ручку.

Но Даня все не уходил, топтался на месте. Я уже хотела вытолкать его насильно.

– Знаешь, когда доску в руки брал, мне показалось, что она, ну как бы живая.

Не удержавшись, я хохотнула. Зря я братца в детстве страшилками пугала. Перестаралась.

– Угу, живая, ночью вылезет из нее чудище и ногу тебе отгрызет.

Даня побледнел:

– Не смешно.

– А твои глупые страхи очень даже смешны. Все, я занята, вали отсюда.

И тут Данькины глаза стали круглыми, он вытянул руку и завопил:

– Она движется!

Я обернулась и посмотрела туда, куда показывал брат. Ничего, конечно, не двигалось.

– Честно, эта штука двигалась по доске!

Действительно, планшетка сейчас лежала не там, где я ее положила, а находилась у края доски. Признаюсь, в эту минуту мне стало не по себе. Но потом я сообразила: пока я искала ручку, Даня тихонько передвинул ее и теперь изображал ужас.

– Иди пугай свою Лизку-капризку. Как раз в ее духе сказки.

Лиза – это партнерша брата по танцам. Не люблю ее. Маленькая и вредная. Вечно всем недовольна: то платье не такое сшили, то туфли неудобные. Всегда найдет причину, почему не смогли занять первое место. И главное: Лиза, если им не удается выиграть соревнования, рыдает так, словно у нее любимый хомячок помер. Настоящие истерики устраивает! А еще она жутко суеверная. Перед выходом на сцену через плечо плюет, какие-то еще ритуалы проводит. Просто мрак. Средневековье.

Недовольный братец ушел, а я продолжила продумывать завтрашний розыгрыш. В общем, все уже было решено, кроме одного, – какого духа вызывать? Это должен быть некто страшный. Сначала я хотела вызвать этого самого Калиостро, но, посмотрев на портрет в Интернете, хмыкнула. Человек как человек. Нет, такого Медведи не испугаются. Так ничего и не придумав, я легла спать. Не сразу, конечно.

Сначала залезла в Сеть, «ненадолго», ну и зависла. Там пока прочитаешь, кто что опубликовал за день, хоть спать не ложись. Наконец дошла до того места, где Марьяна в общем чате нашего класса рассказывала про сеанс спиритизма. Врала она вдохновенно. Вот тоже удивительно: говорит она мало и односложно, зато пишет не хуже Пушкина. Впрочем, она тот еще любитель в книжку уткнуться. Я-то больше по фильмам специалист. Обожаю всякие ужастики. Потому и не верю ни во что. Наверное.

Шея затекла от неудобного положения, я поправила подушку и услышала легкий шорох. Словно кто-то скребется. Мышь? Да откуда ей взяться на седьмом-то этаже? Доска лежала на столе, и… мне показалось, что планшетка находится не там, где я ее оставила. Я вытянула шею. Сейчас планшетка лежит на глазе. Но ведь я же помню, что в последний раз она была на краю. Или нет? Подумав, я все же встала и перенесла доску на подоконник, а планшетку оставила на столе. Вот. Пусть побудут вдалеке друг от друга.

Среди ночи меня разбудила жажда. Это потому, что я вечно грызу конфеты из своих бесконечных запасов. Пошлепала на кухню. Один глаз так и был закрыт, никак не хотел просыпаться. Толкнула дверь, пошарила рукой, выключатель не нашла, плюнула на него и шагнула в темноту.

Ноги коснулись сырого камня. Камня? Определенно это не ламинат, которым отделан пол на кухне. Я шагнула дальше, пошарила рукой вокруг и уперлась в шершавую каменную кладку. Такая же стена оказалась и с другой стороны. Сзади вдруг повеяло ветерком, словно там кто-то приближался ко мне на всех парах. Кожу на голове защекотало – это волосы встали дыбом. Я зажмурилась и рванула вперед. Шлепала босыми ногами и почему-то молчала. Не знаю, почему. Вроде это странно: идти на кухню и попасть в такую переделку.

Тьма с каждым шагом усиливалась. Это была неимоверная всепоглощающая тьма. Стены… стены двигались. С каждым шагом они приближались ко мне. Вскоре я стала задевать их плечами. Я подумала, что сейчас застряну, и хотела уже развернуться, но сзади почему-то тоже оказалась стена, и мне оставалось только двигаться все дальше и дальше.

Когда стены сузились настолько, что двигаться вперед можно было только боком, прямо над головой раздался голос:

– Выпусти меня! Выпусти!

Глава 5

Заброшенный дом

Я дернулась, заколотила руками по стенам. Камни надвигались, давили, дышать становилось все труднее.

– Выпусти меня! – заорала уже я. – Выпусти!

Я рванулась из последних сил и… шмякнулась на пол. Потом минут пять сидела возле кровати, моргала и хихикала. Ночью я, как обычно, вертелась и накрутила одеяло, словно кокон. Хорошо, что сны никто подсмотреть не может. Вот было бы смеху, особенно над моими воплями: «Выпусти меня! Выпусти!» Правда, голос во сне был не мой, а какой-то глухой, скрипучий, словно старая деревяшка. Так на то это и сон.

Несмотря на утро, в комнате было темно. Все из-за плотных штор, которые призваны защищать нас от белых ночей. У мамы пунктик по этому поводу. Она уверена, что хорошо выспаться можно только в полной темноте.

Я встала и распахнула шторы. Доска на подоконнике лежала точно так же, как вечером, а посередине, прямо на треугольнике с глазом, торчала планшетка. Ноги подкосились, я попыталась удержаться за ткань, но упала спиной назад, а сверху на меня с грохотом обрушился карниз.

Затылком я приложилась так крепко, что аж звездочки перед глазами запрыгали. Как в мультфильмах. Только вот я не выдуманный персонаж, я живая… пока еще. Но, как только родители увидят сломанный карниз, наверное, стану не очень живой. Хорошо, что порка в нашей семье не практикуется. Или плохо. Согласна на пару ударов ремнем, а не на вечное: «В кого ты такая уродилась, да как ты можешь…» и вот это вот все. Треснули бы пару раз и успокоились. Нет, будут всю жизнь припоминать.

Пока я так размышляла, одновременно пытаясь справиться с объемным куском ткани, которым меня облепило со всех сторон, доска на окне накренилась и с грохотом обрушилась на пол, острым углом задев по мизинцу. Ай! А вот это действительно больно.

День начался просто «замечательно». Я даже подумала, что, возможно, это из-за моих мстительных планов насчет Медведей. Ведь говорят же: не рой другому яму… Но нет, отказаться от мести выше моих сил.

Я встала, засунула карниз вместе со шторой в угол. Скажу, что само упало. Доска валялась на полу, но что-то с ней было не так. От удара она словно расслоилась. Оказывается, она была склеена из двух пластин. Задняя часть, изъеденная короедами, отошла в одном месте. Я чуть потянула руками и оторвала ее совсем. Под ней оказалась почти гладкая чистенькая поверхность. Странно, кому понадобилось закрывать ее какой-то горелой деревяшкой? Доска теперь стала немного тоньше, но для моих планов это не имело значения.

Настроение было – ух! Представив, как опозорятся сегодня Медведи, я сразу развеселилась. Что ж, пора за дело.

К пяти часам все было готово. Место для сеанса мы выбрали с умом. Старый пятиэтажный дом с двумя подъездами на окраине квартала давно стоял заброшенным. Окна зияли пустыми провалами, на лестницах пахло крысиным пометом. Когда-то его хотели то ли сносить, то ли перестраивать. Жильцов выселили, а работы так и не начали. По первости мы туда часто бегали. Было интересно ходить по пустым квартирам. Иногда попадалось что-нибудь забытое хозяевами. Фарфоровая собачка, например. Или старый фотоальбом. Но со временем из дома вытащили все, даже батареи. Ходить туда стало скучно, пока мы не нашли лаз на чердак. И вот это было круто. Оттуда можно было попасть на слегка покатую крышу. В хорошую погоду нам нравилось сидеть там и просто болтать. Все равно никто не заметит.

Сам чердак – пыльное помещение с двумя кирпичными квадратными колоннами, в которых прятались дымоходы. Небольшая лесенка вела к выходу на крышу через квадратный люк. Его приходилось держать открытым для дополнительного источника света.

Все утро мы с Марьянкой обустраивали место для спиритического сеанса. Притащили несколько ящиков, сделали из них подобие стола. Расставили принесенные из дома свечи. Получился таинственный полумрак. Развесили по углам всякие бренчащие штуки и соединили их между собой леской. При натягивании по чердаку прокатывалась волна таинственных звуков.

– Круто! – Я показала большой палец и привязала леску к одному из ящиков. – Ну все, Медведики, вам не жить.

– А они придут? – засомневалась Марьяна.

– Придут, – небрежно ответила я. – Ты все помнишь?

– А ты?

– Я-то да.

Еще бы они не пришли. Вчера в чате Марьяна красочно описывала спиритический сеанс, который мы с ней якобы провели. Не все верили, но даже те, кто сомневался, захотели попробовать. Медведи в чате не объявились. Зато там была Кристина Панчевская – та самая, которую я терпеть не могу, но которую очень любят Медведи: ходят за ней хвостиком и постоянно в глаза заглядывают. А глаза у Кристины, словно у крысы: маленькие и злобные. То ли дело у Марьянки – большие и черные. Волосы у нее в мелких кудряшках, и, когда она снимает резинку, они обволакивают голову пушистым облаком. Мне кажется, что Марьяна очень красивая, хотя сама она так не считает. И все из-за картавости. Я не раз говорила, что никто не обращает на ее раскатистое «р» внимание, но она старается лишний раз рот не открывать. А все из-за Медведей. Это они ее задразнили, хоть и не раз получали от меня предупреждение.